пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

–азрыв с друзь€ми

ѕосв€щаетс€ ¬. —. фон √юнтер

¬ы Ц гр€зны, оборваны; на вас неумело заплатанное, дурно пахнущее платье; давно небрита€ щетина на лице, пыльные всклокоченные волосы, траур на ногт€х, выпученные на коленках брюки и гнусного вида стоптанные опорки на ногах.

ѕредставьте это себе.

¬ы Ц опустившийс€, подлый, пропитанный дешевой сивухой ночлежный человечишко, и вдруг в одном из гнилых, пахнущих воровством переулков вы встретили своего бывшего, прежнего друга Ц представьте себе это!!

ќн одет в черное, прекрасно сшитое, пальто, на руках свежие замшевые перчатки, на голове из€щна€ фетрова€ шл€па, из-под атласного лацкана пальто виден чудесно зав€занный галстук, при€тно выдел€ющийс€ синим п€тном на белоснежном белье; только что выбритые щеки еще не успели покрытьс€ синевой, на них еще осталс€ еле уловимый след дорогой пудры, а ноги обуты в из€щные лаковые ботинки с замшевым верхом; а пахнет от вашего прежнего старого друга герленовскими Rue de la PaixЕ

ќн добр; он радушен; он не замечает вашей гнусности, оскудени€ и гр€зиЕ

–адостно прот€гивает к вам руки и приветливо восклицает:

Ц†Ѕа! ѕри€тна€ встреча! Ќу, пойдем. »-и, нет, нет,†Ц и не думай отказыватьс€! ѕойдем со мной в ресторанчик Ц тут есть такой с кабинетами закусим, выпьем, старину вспомним. Ќу же, друг, не ломайс€.

» вот мы с ним в теплом чистом кабинете ресторана: на столе Ц свежа€ икра, этакие серые влажные зерна,†Ц до того крупные, что их пересчитать можно, и к икре поджаренные гренки; и ветчина Ц розова€, тонка€, прозрачна€, как кожа ребенка; и желтый балык, нарезанный так, что похож на бабочку, раскинувшую крыль€,†Ц упругий, с хр€щиком, осетровый балык; и бутылка  ордон ¬ер кажет свое зеленое горло из серебр€ного ведра со льдом.

ј друг ваш небрежно рон€ет благоговейно внимающему лакею:

Ц†Ќу, дайте там чего-нибудь гор€ченького: на первое ушицы можно, если стерл€дка подвернетс€, а на второеЕ Ќу, чего бы?  отлетку можно ћари-Ћуиз и спаржи, что ли?..

» тут же, отпустив слугу, радушно поворачиваетс€ к вам и говорит красивым вежливым €зыком, без брани и заушени€, к чему вы так привыкли в вашей alma mater Ц ночлежке:

Ц†Ќу-с, так вот, значит, как. –ад теб€ видеть, очень рад. ј €, брат, только что из-за границыЕ ѕрожил два мес€ца в ¬иареджио, проскучал недельку в ћилане, преотча€нно влюбилс€ в одну американку в ќстенде Ц и, чтобы излечитьс€ от страсти Ц махнул обратно в нашу милую –оссиюЕ Ќу, что здесь? ¬стречаешь кого-нибудь из старых при€телей? я слышал, кн€зь —ергей женилс€ и уехал в свое подмосковное? ј наш милейший Ѕоб? ѕо-прежнему занимаетс€ коллекционерством фарфора? ј его papa, как и раньше, проедает третье баронское наследство на ужинах у  юба? √овор€т, его лошадь победила на дерби? „то ты сидишь такойЕ скучный, а? ƒа развеселись же, голубчик; ma parole, ты раньше был живиальней.

Ma parole?!  н€зь —ергей?.. ¬иареджио? ј вот мне вчера —енька ќбормот чуть голову не проломил денатуратной бутылкой Ц это тебе не ¬иареджио!..

» вы сидите против него Ц гр€зный, небритый, весь окутанный еще неостывшими ночлежными заботами,†Ц и этот голос из другого, чудесного, недоступного дл€ вас, ушедшего от вас мира доводит вас до того Ц представьте себе это,†Ц что вы вот-вот сейчас броситесь на него, вцепитесь в горло и с ненавистью начнете рвать сверкающее белье на беззаботной холеной грудиЕ

* * *

¬прочем Ц это все присказка.

ј сказка Ц т€жела€, мрачна€, угрюма€ Ц впереди. »д€ в ногу с общей жизнью, € чувствую себ€ гр€зным, небритым, опустившимс€ человеком; впрочем, такова сейчас вс€ –осси€.

Ќо в левом углу на дерев€нной полке расставлена у мен€ пестра€ компани€ старых друзей, которых € так любил раньше, без которых дн€ не мог прожить и от которых € сейчас шарахаюсь, как от чумы.

ѕотому что удовольствие от встречи с любым из них Ц на час, а расстройства на целый день.

я не могу! я отравлен! я не виноват, хот€ друзь€ мои остались те же ни одна буквочка в них не изменилась, а вот € другой; € Ц бывший человек из ночлежки јристида  увалды.

я Ц грубое, мрачное, опустившеес€ на дно существо, а они все такие чистенькие, корректные, напечатанные на прекрасной белой бумаге и облаченные в из€щные золоченые коленкоровые переплеты.

Ќу, хорошо; ну, ладно; ну, вот € беру с полки одну книгу, развертываю ее, читаю.

ћогу € так сосредоточитьс€, как раньше?

ќ чем написано в этой книге? ѕочему эти голоса звучат, как донос€щиес€ из другого, будто навсегда погребенного мира?

Ќу, вот € читаю, по прежнему времени, самые невинные строки:

Ђќна опустила голову низко, низко и, машинально ката€ тонкими пальцами хлебные шарики, прошептала: если ты хочешь доказательств Ц € брошу дл€ теб€ детей и разведусь с мужемЕї

Ќу, вот Ц € читаю это. » вы думаете, мо€ мысль следует за разворачивающейс€ драмой люб€щей женской души?

 ак бы не так! „ерта с два!

√лавна€ мысль у мен€ така€: катает хлебные шарикиЕ »шь ты! ј хлеб-то, небось, не по карточкам. ¬ очереди не сто€ла, др€нь этака€, так можно катать, не жалеючи хлеба.

Ђ„тоб потом € же оказалс€ палачом, разлучником с твоими крикнул он, стукнув по столу так, что тарелка с маслом задребезжалаЕї

—тучи, стучи! Ќебось, если бы, как теперь, масло стоило п€ть тыс€ч фунтик,†Ц не постучал быЕ ј интересно, где они его доставали? Ќаверное, в молочной покупали. ѕосмотри-ка ты на них: сливочное масло лопают, да еще и ссор€тс€, а?

Ѕросаю эту книгу, раскрываю другую:

ЂЕѕрошло уже несколько лет, но перед его глазами все врем€ как жива€ сто€ла эта страшна€ картина: раненый человек полулежит на земле и между его пальцами струитс€ кровь из раны на груди. Ћицо его постепенно бледнеет, глаза затуманиваютс€ какой-то пленкойЕї

ѕодумаешь, важность! ƒа € в позапрошлом году видел, как в ћоскве латыши расстрел€ли на улице днем в  аретном р€ду восемь человек,†Ц и то ничего. ¬ели их, вели, потом перекинулись словом, остановили и давай в упор расстреливать. “ак уж тут, при таком оптовом зрелище, нешто разгл€дишь, у кого Ђглаза затуманились какой-то пленкойї Ђпостепенно бледнелЕї.

”хлопали всех, да и пошли дальше.

» сразу после этого московского зрелища делаютс€ неинтересными все кисло-сладкие подробности об одном раненом, который, как потом оказалось, и не умер-то вовсе.

Ѕросаю эту книгу, беру третью:

ЂЕ“ак ты мен€ жди в  рыму,†Ц сказал он, нежно целу€ ее.†Ц  огда соскучишьс€, пришли ко мне в ѕитер срочную, и € через двое суток уже в твоих объ€ти€хї.

“ьфу! ƒаже читать противно: Ђсрочна€ из  рыма в ѕитерї, Ђдвое сутокї!

ј срочную через двадцать дней не хочешь получить?

ј полтора мес€ца не хочешь ехать?

ј из вагона теб€ батько ћахно не вышвырнет, как котенка? ј ѕетлюра деньги и чемодан у теб€ не отнимет?

¬се ложь, ложь и ложь.

¬се Ц расстройство моей души!

¬се Ц напоминание о том, когда мы еще не были Ђбывшими людьмиї.

ѕростите вы мен€, но не могу € читать на п€тидес€ти страницах о Ђ—мерти »вана »льичаї.

я теперь привык так: матрос  овальчук нажал курок; раздалс€ сухой звук выстрелаЕ »ван »льич взмахнул руками и бр€кнулс€ оземь. Ђ—ледующий!ї привычным тоном воскликнул  овальчук.

¬от и все, что можно сказать об »ване »льиче.

* * *

ѕрощайте, мои книги, прощайте, мои верные друзь€Е —жечь бы вас, каналий, следовало за то, что вы так можете человека расстроить.

≈сли на ваших страницах бос€к выпивает бутылку водки (стоит теперь 10000 рублей), если извозчик за четвертак везет через весь город и, получив гривенник прибавки, называет седока вашим си€тельством, если скромный ужин студента состоит Ђиз куска ростбифа и бутылки дешевого красного винаї, если шикарна€ кокотка за ночь любви получает 50 рублей, если ваши герои могут переноситьс€ в двое суток из ѕетербурга в  рым, если вы можете на ста страницах размазывать, как умирает „ерт »ванович, если Ђк подъезду графа м€гко подкатил п€титыс€чный лимузинї Ц это,†Ц то нам с вами не по дороге: катите себе дальше на Ђп€титыс€чном лимузинеї или с€дьте Ђна шикарного лихача за трешницуї, а ус€демс€ на империале конки за п€тьсот целковых.

ѕрощайте! ѕоцелуйте от мен€ студента, убого поужинавшего ростбифом и бутылкой дешевого винаЕ

Ќу, с Ѕогом. “рогай, п€тисотрублева€ конка!