пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

ѕоэма о голодном человеке

—ейчас в первый раз € горько пожалел, почему мама в свое врем€ не отдала мен€ в композиторы. “о, о чем € хочу сейчас написать, ужасно трудно выразить в словахЕ “ак и подмывает сесть за ро€ль, с треском опустить руки на клавиши Ц и все, все как есть, перелить в причудливую вереницу звуков, грозных, тоскующих, жалобных, тихо-стонущих и бурно-проклинающих. Ќо немы и бессильны мои негибкие пальцы, но долго еще будет молчать хладнокровный, неразбуженный ро€ль, и закрыт дл€ мен€ пышный вход в красочный мир звуковЕ » приходитс€ писать мне элегии и ноктюрны привычной рукой Ц не на п€ти, а на одной линейке,†Ц быстро и привычно выт€гива€ строку за строкой, перелистыва€ страницу за страницей. ќ, богатые возможности, дивные достижени€ та€тс€ в слове, но не тогда, когда душа морщитс€ от реального прозаического трезвого слова, когда душа требует звука, бурного, бешеного движени€ обезумевшей руки по клавишам. ¬от мо€ симфони€ Ц слаба€, бледна€ в словеЕ

* * *

 огда тусклые серо-розовые сумерки спуст€тс€ над слабым, голодным, устало смежившим свои померкшие, свои сверкавшие прежде очи Ц ѕетербургом, когда одичавшее население расползаетс€ по угрюмым берлогам коротать еще одну из тыс€чи и одной голодной ночи, когда все стихнет, кроме комиссарских автомобилей, бодро шныр€ющих, проворно, как острое шило, вонзающихс€ в темные безглазые русла улиц Ц тогда в одной из квартир Ћитейного проспекта собираютс€ несколько серых бесшумных фигур и, пожав друг другу дрожащие руки, усаживаютс€ вокруг стола пустого, освещенного гнусным воровским светом сального огарка. Ќекоторое врем€ молчат, задыхающиес€, усталые от целого р€да гигантских усилий: надо было подн€тьс€ по лестнице на второй этаж, пожать друг другу руки и придвинуть к столу стул Ц это такой нестерпимый труд!.. »з разбитого окна дуетЕ Ќо заткнуть зи€ющее отверстие подушкой уже никто не может Ц предыдуща€ физическа€ работа истощила организм на целый час. ћожно только сидеть вокруг стола, оплывшей свечи, и журчать тихим, тихим шепотомЕ ѕерегл€нулись.

Ц†Ќачнем, что ли? —егодн€ чь€ очередь?

Ц†ћо€.

Ц†Ќичего подобного. ¬аша позавчера была. ≈ще вы рассказывали о макаронах с рубленой гов€диной.

Ц†ќ макаронах »ль€ ѕетрович рассказывал. ћой доклад был о понированной тел€чьей котлете с цветной капустой. ¬ п€тницу.

Ц†“огда ваша очередь. Ќачинайте. ¬нимание, господа!

—ера€ фигура наклонилась над столом еще ниже, отчего черна€ огромна€ тень на стене переломилась и заколебалась. язык быстро, привычно пробежал по запекшимс€ губам, и тихий хриплый голос нарушил могильное молчание комнаты.

Ц†ѕ€ть лет тому назад Ц как сейчас помню Ц заказал € у Ђјльбераї навагу фрит и бифштекс по-гамбургски. Ќаваги было 4 штуки,†Ц крупна€, зажаренна€ в сухариках, на масле, господа! ѕонимаете, на сливочном масле, господа. Ќа масле! — одной стороны лежал пышный ворох поджаренной на фритюре петрушки, с другой Ц половина лимона. «наете, этакий лимон €рко-желтого цвета и в разрезе посветлее, кисленький такой разрезЕ “олько вз€ть его в руку и подавить над рыбинойЕ Ќо € делал так: сначала брал вилку, кусочек хлебца (был черный, был белый, честное слово) и ловко отдел€л м€систые бока наваги от косточкиЕ

Ц†” наваги только одна косточка, посредине, треугольна€,†Ц перебил, еле дыша, сосед.

Ц†“сс! Ќе мешайте. Ќу, ну?

Ц†ќтделив куски наваги, причем, знаете ли, кожица была поджарена, хрупка€ этака€ и вс€ в сухар€х, в сухар€х Ц € наливал рюмку водки и только тогда выдавливал тонкую струю лимонного сока на кусок рыбыЕ » € сверху прикладывал немного петрушки Ц о, дл€ аромата только, исключительно дл€ аромата Ц выпивал рюмку и сразу кусок этой рыбки Ц гам! ј булка-то, знаете, м€гка€, французска€ этака€, и ешь ее, ешь, пышную, с этой рыбкой. ј четвертую рыбку € даже не доел, хе-хе!

Ц†Ќе доели?!!

Ц†Ќе смотрите на мен€ так, господа. ¬едь впереди еще был бифштекс по-гамбургски Ц не забывайте этого. «наете, что такое Ц по-гамбургски?

Ц†Ёто не €ичница ли сверху положена?

Ц†»менно!! »з одного €йца. ѕросто так, дл€ вкуса. Ѕифштекс был рыхлый, сочный, но вместе с тем упругий и с одного боку побольше поджаренный, а с другого Ц поменьше. ѕомните, конечно, как пахло жареное м€со, вырезка Ц помните? ј подливки было много, очень много, густа€ така€, и € любил, отломив корочку белого хлебца, обмакнуть ее в подливочку и с кусочком нежного м€са Ц гам!

Ц†Ќеужели, жареного картофел€ не было?†Ц простонал кто-то, схват€сь за голову, на дальнем конце стола.

Ц†¬ том-то и дело, что был! Ќо мы, конечно, еще не дошли до картофел€. Ѕыл также наструганный хрен, были капорцы Ц остренькие, остренькие, а с другого конца чуть не половину соусника занимал нарезанный этакими ромбиками жареный картофель. » черт его знает, почему он так пропитываетс€ этой гов€жей подливкой. — одного бока кусочки пропитаны, а с другого совершенно сухие и даже похрустывают на зубах. ќтрежешь, бывало, кусочек м€сца, обмакнешь хлеб в подливку, да зацепив все это вилкой, вкупе с кусочком €ичницы, картошечкой и кружочком малосольного огурцаЕ

—осед издал полузаглушенный рев, вскочил, схватил рассказчика за шиворот и, тр€с€ его слабыми руками, закричал:

Ц†ѕива! Ќеужели, ты не запивал этого бифштекса с картофелем Ц крепким пенистым пивом!

¬скочил в экстазе и рассказчик.

Ц†ќб€зательно! Ѕольша€, т€жела€ кружка пива, бела€ пена наверху, така€ густа€, что на усах остаетс€. ѕроглотишь кусочек бифштекса с картофелем, да потом как вопьешьс€ в кружкуЕ

 то-то в углу тихо заплакал:

Ц†Ќе пивом! Ќе пивом нужно было запивать, а красным винцом, подогретым! Ѕыло там такое бургундское по три с половиной бутылкаЕ Ќальешь в стопочку, погл€дишь на свет Ц рубин, совершенный рубинЕ

Ѕешеный удар кулаком прервал сразу весь этот плывший над столом сладострастный шепот.

Ц†√оспода! ¬о что мы превратились Ц позор!  ак мы низко пали! ¬ы! –азве вы мужчины? ¬ы сладострастные старики  арамазовы! »сточа€ слюну, вы смакуете целыми ночами то, что у вас отн€ла кучка убийц и мерзавцев! ” вас отн€то то, на что самый последний человек имеет право Ц право еды, право набить желудок пищей по своему неприхотливому выбору Ц почему же вы терпите? ¬ы имеете в день хвост ржавой селедки и 2 лота хлеба, похожего на гр€зь Ц вас таких много, сотни тыс€ч! »дите же все, все идите на улицу, высыпайте голодными отча€нными толпами, ползите, как миллионы саранчи, котора€ поезд останавливает своим количеством, идите, навалитесь на эту кучку творцов голода и смерти, перегрызите им горло, затопчите их в землю, и у вас будет хлеб, м€со и жареный картофель!!

Ц†ƒа! ѕоджаренный в масле! ѕахнущий! ”ра! ѕойдем! «атопчем! ѕерегрызем горло! Ќас много! ’а-ха-ха! я поймаю “роцкого, повалю его на землю и проткну пальцем глаз! я буду моими истоптанными коблучками ходить по его лицу! Ќожичком отрежу ему ухо и засуну ему в рот Ц пусть ест!!

Ц†Ѕежим же, господа. ¬се на улицу, все голодные!

ѕри свете подлого сального огарка глаза в черных впадинах сверкали, как уголь€Е –аздалс€ стук отодвигаемых стульев и топот ног по комнате. » все побежалиЕ Ѕежали они очень долго и пробежали очень много; самый быстрый и сильный добежал до передней, другие свалились Ц кто на пороге гостиной, кто у стола столовой. ƒес€тки верст пробежали они своими окостеневшими, негнущимис€ ногамиЕ Ћежали, обессиленные, с полузакрытыми глазами, кто в передней, кто в столовой Ц они сделали, что могли, они ведь хотели. Ќо гигантское усилие истощилось, и тут же все погасли, как растащенный по полень€м сырой костер. ј рассказчик, лежа около соседа, подполз к его уху и шепнул:

Ц†ј знаешь, если бы “роцкий дал мне кусочек жареного поросенка с кашей Ц такой, знаешь, маленький кусочек Ц € бы не отрезывал “роцкому уха, не топтал бы его ногами! я бы простил емуЕ

Ц†Ќет,†Ц шепнул сосед,†Ц не поросенок, а знаешь что?..  усочек пул€рдки, такой, чтобы белое м€со легко отдел€лось от нежной косточкиЕ » к ней вареный рис с белым кисленьким соусомЕ

ƒругие лежащие, услышав шепот этот, поднимали жадные головы и постепенно сползались в кучу, как змеи от звуков тростниковой дудкиЕ ∆адно слушали.

* * *

“ыс€ча перва€ голодна€ ночь уходилаЕ  овыл€€, шествовало на смену тыс€ча первое голодное утро.