пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

¬ подвале

I

ќн сильно пил, потер€л работу и знакомых и поселилс€ в подвале вместе с ворами и проститутками, прожива€ последние вещи.

” него было больное, бескровное тело, изношенное в работе, изъеденное страдани€ми и водкой, и смерть уже сторожила его, как хищна€ сера€ птица, слепа€ при солнечном свете и зорка€ в черные ночи. ƒнем она пр€талась в темных углах, а ночью бесшумно усаживалась у его изголовь€ и сидела долго, до самого рассвета, и была спокойна, терпелива и настойчива.  огда при первых проблесках дн€ он высовывал из-под оде€ла бледную голову с глазами травимого звер€, в комнатке было уже пусто, Ц но он не верил этой обманчивой пустоте, которой вер€т другие. ќн подозрительно огл€дывал углы, с хитрой внезапностью бросал взгл€д за спину и потом, опершись на локти, внимательно и долго смотрел перед собой в тающую тьму уход€щей ночи. » тогда он видел то, чего никогда не вид€т другие: колыхание серого огромного тела, бесформенного и страшного. ќно было прозрачно, охватывало все, и предметы в нем были как за стекл€нной стеной. Ќо теперь он не бо€лс€ его, и, оставл€€ холодный след, оно уходило Ц до следующей ночи.

Ќа короткое врем€ он забывалс€, и сны приходили к нему страшные и необыкновенные. ќн видел белую комнату, с белым полом и стенами, освещенную белым €рким светом, и черную змею, котора€ выползала из-под двери с легким шуршанием, похожим на смех. ѕрижав к полу острую, плоскую голову и извива€сь, она быстро выскальзывала, куда-то пропадала, и оп€ть в отверстии под дверью показывалс€ ее приплюснутый черный нос, и черной лентой выт€гивалось тело, Ц и оп€ть и оп€ть. –аз он увидел во сне что-то веселое и засме€лс€, но звук получилс€ странный, похожий на подавленное рыдание, и было страшно его слушать: где-то в безвестной глубине смеетс€, не то плачет душа, в то врем€ когда тело неподвижно, как у мертвого.

ѕостепенно в его сознание начинали входить звуки рождающегос€ дн€: глухой говор прохожих, отдаленный скрип двери, громыхание дворницкой метлы, сметающей снег с подоконника, Ц весь неопределенный гул просыпающегос€ большого города. » тогда наступало дл€ него самое ужасное: беспощадно светлое сознание, что пришел новый день и скоро ему нужно вставать, чтобы боротьс€ за жизнь без надежды на победу.

Ќужно жить.

ќн поворачивалс€ спиной к свету, набрасывал на голову оде€ло, чтобы ни малейший луч не мог проникнуть в его глаза, сжималс€ в маленький комок, подт€гива€ ноги к самому подбородку, и так лежал неподвижно, бо€сь пошевелитьс€ и прот€нуть ноги. ÷елой горой лежала на нем одежда, которою он укрывалс€ от подвальной стужи, но он не чувствовал ее т€жести, и тело его было холодно. » при каждом звуке, говорившем о жизни, он казалс€ себе огромным и открытым, сжималс€ еще больше и беззвучно стонал Ц не голосом и не мыслью, так как теперь он бо€лс€ собственного голоса и собственных мыслей. ќн молилс€ кому-то, чтобы день не приходил и ему всегда можно было лежать под грудой тр€пь€, не шевел€сь и не мысл€, и напр€гал всю волю, чтобы удержать идущий день и уверить себ€, что ночь еще продолжаетс€, » больше всего в мире ему хотелось, чтобы кто-нибудь сзади приложил револьвер к затылку, к тому месту, где чувствуетс€ углубление, и выстрелил.

ј день развертывалс€ Ц широкий,† неудержимый, властно зовущий к жизни, и весь мир начинал двигатьс€, говорить, работать и думать. ¬ подвале первой просыпалась хоз€йка, старуха ћатрена, имевша€ двадцатип€тилетнего любовника, и начинала топать по кухне, стучать ведрами и возитьс€ над чем-то у самых дверей ’ижн€кова. ќн чувствовал ее приближение и замирал, реша€сь не отзыватьс€, если она его позовет. Ќо она молчала и куда-то уходила, а потом часа через два просыпались двое других жильцов: гул€ща€ девушка ƒун€ша и любовник старухи, јбрам ѕетрович. “ак почтительно, несмотр€ на молодость, звали его все, потому что он был смелый и искусный вор и еще что-то, о чем только подозревали, но не решались говорить. »х пробуждени€ больше всего страшилс€ ’ижн€ков, так как оба они имели на него право, могли войти, сесть на кровать, трогать его руками и вызывать его на мысли и разговоры. — ƒун€шей он как-то сошелс€, пь€ный, и обещал на ней женитьс€, и хот€ она сме€лась и хлопала его по плечу, но искренно считала его влюбленным в себ€ и покровительствовала, а сама была глупа€, гр€зна€, дурно пахнуща€ и часто ночевала в участке. ј с јбрамом ѕетровичем он только третьего дн€ вместе пь€нствовал, целовалс€ и давал кл€твы в вечной дружбе.

 огда раздалс€ свежий и громкий голос јбрама ѕетровича и его быстрые шаги мимо двери, ’ижн€ков застыл от страха и ожидани€, простонал, не сдержавшись, вслух и еще более испугалс€. ¬ одной €ркой картине перед ним пронеслось его пь€нство, как они сидели в каком-то темном трактире, освещенном одной лампой, среди темных, шепчущихс€ почему-то людей, и тоже шептались. јбрам ѕетрович, бледный и возбужденный, жаловалс€ на трудную жизнь вора, зачем-то обнажал руку и давал щупать неправильно сросшиес€ кости, а ’ижн€ков целовал его и говорил:

Ц я люблю воров. ќни смелые, Ц и предлагал ему выпить на брудершафт, хот€ они давно говорили на ты.

Ц ј € люблю теб€, что ты образованный и понимаешь нашего брата, Ц отвечал јбрам ѕетрович. Ц √л€ди-ка, рука-то: она вот!

» оп€ть перед его глазами прот€гивалась бела€ рука, казавша€с€ жалкой от своей белизны, и в внезапном понимании чего-то, чего он теперь не помнил и не понимал, он целовал эту руку, а јбрам ѕетрович горделиво кричал:

Ц ¬ерно, брат! ѕомрем, а не сдадимс€!

ј потом что-то гр€зное, кружащеес€, вой, свист и прыгающие огни. » тогда это было весело, а теперь, когда в углах пр€талась смерть и отовсюду надвигалс€ день с необходимостью жить, и действовать, и за что-то боротьс€, о чем-то просить, Ц было мучительно и непередаваемо ужасно.

Ц Ѕарин, спишь? Ц насмешливо спросил за дверью јбрам ѕетрович и, не получив ответа, добавил: Ц Ќу спи, черт с тобой.

  јбраму ѕетровичу приходит много знакомых, и в течение целого дн€ визжит дверь и раздаютс€ басистые голоса. » ’ижн€кову при каждом стуке кажетс€, что это пришли к нему и за ним, и он пр€четс€ все глубже и долго прислушиваетс€, пока поймет, кому принадлежит голос. ќн ждет, ждет мучительно, с содроганием всего тела, хот€ нет во всем мире никого, кто пришел бы к нему и за ним.

” него была жена когда-то, давно, и умерла. ≈ще дальше в прошлом у него были брать€ и сестры, а еще дальше Ц нечто смутное и красивое, что он называл матерью. » все они умерли, а может быть, кто-нибудь и жив, но так затер€н в бесконечном мире, как будто бы умер. » он скоро умрет, Ц он это знает.  огда он встанет сегодн€ с своего ложа, у него будут подламыватьс€ и тр€стись ноги, а руки будут делать неверные, странные движени€, Ц и это смерть. Ќо, пока она придет, нужно жить, и это така€ грозна€ задача дл€ человека, у которого нет денег, здоровь€ и воли, что ’ижн€кова охватывает отча€ние. ќн сбрасывает с себ€ оде€ло, заламывает руки и бросает в пространство такие долгие стоны, как будто сквозь тыс€чи страдающих грудей прошли они и оттого стали такими полными, до краев налитыми нестерпимой мукой.

Ц ќтопри, черт! Ц кричит за дверью ƒун€ша и колотит в дверь кулаком. Ц ј то ведь дверь сломаю!

“р€с€сь и кача€сь, ’ижн€ков подошел к двери, открыл ее и быстро, почти пада€, снова улегс€ в постель. ƒун€ша, уже завита€ и напудренна€, села р€дом с ним, притиснув его к стене, положила ногу на ногу и важно сказала:

Ц ј € тебе новость принесла.  ат€ вчера Ѕогу душу отдала.

Ц  ака€  ат€? Ц спросил ’ижн€ков. » €зык у него ворочалс€ т€жело и неверно, как чужой.

Ц Ќу вот, забыл, Ц засме€лась ƒун€ша. Ц “ака€  ат€, котора€ у нас жила.  ак же ты забыл, когда она всего неделю ушла.

Ц ”мерла?

Ц Ќу да, умерла, как все помирают.

ƒун€ша послюн€вила короткий палец и отерла пудру с редких ресниц.

Ц ќт чего?

Ц ќт того, от чего все помирают.  то же ее знает, от чего. ћне вчера в кофейной сказали. ”мерла, говор€т,  ат€.

Ц ј ты ее любила?

Ц  онечно, любила. ќ чем спрашивает!

√лупые глаза ƒун€ши смотрели на ’ижн€кова с тупым равнодушием, и толста€ нога покачивалась. ќна не знала, о чем ей больше говорить, и старалась смотреть на лежащего так, чтобы показать ему свою любовь, и дл€ этого слегка прищурила один глаз и опустила углы толстых губ.

ƒень началс€.

II

¬ этот день, в субботу, мороз был такой сильный, что гимназисты не ходили учитьс€ и конские бега были перенесены на другой день, так как представл€лась опасность простудить лошадей.  огда Ќаталь€ ¬ладимировна вышла из родильного приюта, она в первую минуту была рада, что уже вечер, что на набережной никого нет и никто не встретит ее, девушку, с шестидневным ребенком на руках. ≈й казалось, что, как только переступит она порог, ее встретит гамом и свистом цела€ толпа, в которой будет и отец ее, слюн€вый, параличный и как будто совсем безглазый, и знакомые студенты, офицера и барышни. » все они будут показывать на нее пальцами и кричать: вот девушка, котора€ окончила шесть классов гимназии, имела знакомых студентов, умных и благородных, краснела от неловко сказанного слова и котора€ шесть дней тому назад родила ребенка в родильном приюте, р€дом с другими падшими женщинами.

Ќо набережна€ была пустынна. ѕо ней свободно носилс€ лед€ной ветер, подымал серую тучу снега, истолченного морозом в едкую пыль, и окутывал ею все живое и мертвое, что встречалось ему на пути. — легким свистом он обвивалс€ вокруг металлических столбиков решетки, и они блестели, как отполированные, и казались такими холодными и одинокими, что на них больно было смотреть. » такой же холодной, оторванной от людей и жизни почувствовала себ€ девушка. Ќа ней была коротенька€ кофточка, та сама€, в которой она обыкновенно каталась на коньках и которую второп€х надела, уход€ из дома и уже начина€ страдать предродовыми бол€ми. » когда ветер охватил ее, обвил вокруг ног тонкое платье и застудил голову, ей стало жутко, что она замерзнет, и страх толпы исчез, и мир развернулс€ безграничной лед€ной пустыней, в которой нет ни людей, ни света, ни тепла. ƒве гор€чие слезинки навернулись на глазах и захолодали. Ќаклонив голову, она отерла их бесформенным свертком, которым были зан€ты ее руки, и пошла быстрее. “еперь она не любила ни себ€, ни ребенка, и жизнь обоих казалась ей ненужной, но ее настойчиво толкали вперед слова, которые были как будто не в мозгу у нее, а шли впереди и звали:

ЂЌемчиновска€ улица, второй дом от угла. Ќемчиновска€ улица, второй дом от углаї.

Ёти слова она твердила шесть дней, лежа в постели и корм€ ребенка. ќни значили, что нужно идти на Ќемчиновскую улицу, где живет ее молочна€ сестра, проститутка, потому что только у нее одной, и больше ни у кого, может найти она приют дл€ себ€ и ребенка. √од тому назад, когда все еще было хорошо и она посто€нно сме€лась и пела, она была у захворавшей  ати и помогла ей деньгами, и теперь это оставалс€ единственный человек, которого ей не было стыдно.

ЂЌемчиновска€ улица, второй дом от угла. Ќемчиновска€ улица, второй дом от углаї.

ќна шла, и ветер злобно вилс€ вокруг нее и, когда она взошла на мост, хищно бросилс€ к ней на грудь и железными когт€ми впилс€ в холодное лицо. ѕобежденный, он с шумом падал с моста, кружилс€ по снежной глади реки и снова взмывал вверх, закрыва€ дорогу трепещущими холодными крыль€ми. Ќаталь€ ¬ладимировна остановилась и бессильно облокотилась на перила. √лубоко снизу на нее взгл€нул черный матовый глаз Ц клочок незамерзшей воды, Ц и был его взгл€д загадочен и страшен. ј впереди звучали и настойчиво звали слова:

ЂЌемчиновска€ улица, второй дом от угла. Ќемчиновска€ улица, второй дом от углаї.

’ижн€ков, уже одетый, снова лежал в постели и до самых глаз куталс€ теплым пальто, последней оставшейс€ у него вещью. ¬ комнатке было холодно, и в углах намерз лед, но он дышал в барашковый воротник, и от этого ему было тепло и уютно. ¬есь день он обманывал себ€, что завтра пойдет искать работы и о чем-то просить людей, а пока он счастливо не думал и только вздрагивал при повышенном звуке голоса за стеной или стуке з€бко захлопнутой двери. “ак долго и спокойно лежал он, когда во входную дверь послышалс€ неровный стук, робкий, торопливый и острый, как будто стучали задней стороной руки.  омната его была ближайшей к двери, и, повернув голову, насторожившись, он €сно различал, что возле нее происходило. ѕодошла ћатрена, дверь открылась и закрылась за кем-то вошедшим, и наступило выжидательное молчание.

Ц ¬ам кого? Ц хрипло прозвучал недружелюбный вопрос ћатрены. » незнакомый голос, тихий и ломающийс€, растер€нно ответил:

Ц ћне  атю Ќечаеву.  ат€ Ќечаева здесь живет?

Ц ∆ила. ј вам она на что?

Ц ћне очень нужно. ≈е нет дома? Ц ¬ голосе прозвучал страх.

Ц ”мерла  ат€. ”мерла, € говорю. ¬ больнице.

ќп€ть долгое молчание, такое долгое, что ’ижн€ков почувствовал боль в шее, которой он не смел повернуть, пока люди молчали. » потом незнакомый голос произнес тихо, без выражени€:

Ц ѕрощайте.

Ќо, видимо, она не уходила, потому что через минуту ћатрена спросила:

Ц „то это у вас?  ате, что ли, принесли?

„то-то упало на пол, стукнув коленами, и незнакомый голос произнес быстро, надрыва€сь от сдерживаемых рыданий:

Ц ¬озьмите! ¬озьмите, Ѕога ради. ¬озьмите! ј €Е € уже пойду.

Ц ƒа что это?

ѕотом оп€ть долгое молчание и тихий плач, прерывистый и безнадежный. Ѕыла в нем смертельна€ усталость и черное, беспросветное отча€ние. —ловно чь€-то утомленна€ рука бессильно водила по туго нат€нутой струне, и струна эта была последней на дорогом инструменте, и когда она разорветс€ Ц навсегда угаснет нежный и печальный звук.

Ц ƒа ведь вы его чуть не задушили! Ц грубо и сердито вскрикнула ћатрена. Ц “оже ведь рожать берутс€. –азве так можно.  то же так реб€т завертывает! ѕойдемте за мной. Ќу, ну, хорошо, пойдем, € говорю. –азве так можно.

ќколо двери наступила тишина. ’ижн€ков послушал еще немного и лег, обрадованный, что пришли не к нему и не за ним, и не стара€сь разгадать, что было в случившемс€ дл€ него непон€тного. ќн уже начинал чувствовать приближение ночи, и ему хотелось, чтобы кто-нибудь посильнее пустил лампу. ѕокой проходил, и, стискива€ зубы, он старалс€ удержать мысль; в прошлом была гр€зь, падение и ужас Ц и тот же ужас был в будущем. ќн уж постепенно начинал сжиматьс€, подпр€тывать ноги и руки, когда вошла ƒун€ша, уже одета€ дл€ выхода в красную блузу и слегка пь€на€. ќна размашисто села на кровать и всплеснула короткими руками:

Ц јх ты, господи! Ц и она повела головой и засме€лась. Ц –ебеночка принесли. “акой маленький, а орет, как пристав. ≈й-Ѕогу, как пристав!

ќна блаженно выругалась и кокетливо щелкнула ’ижн€кова по носу.

Ц ѕойдем смотреть. ≈й-Ѕогу, а то что же? ѕосмотрим, да все тут. ћатрена его купать хочет, самовар поставила. јбрам ѕетрович сапогом раздувает Ц потеха! ј ребеночек кричит: уау, уауЕ

ƒун€ша сделала лицо таким, как, по ее предположению, у ребенка, и еще раз пропищала:

Ц ”ау! ”ау! „исто пристав. ≈й-Ѕогу! ѕойдем. Ќе хочешь Ц ну и черт с тобой! »здыхай тут, €блоко мороженое.

», припл€сыва€, она вышла. ј через полчаса, кача€сь на слабых ногах и придержива€сь пальцами за кос€ки, ’ижн€ков нерешительно приоткрыл дверь в кухню.

Ц «атвор€й, настудишь! Ц крикнул јбрам ѕетрович.

’ижн€ков быстро захлопнул за собой дверь и виновато огл€нулс€, но никто не обращал на него внимани€, и он успокоилс€. ¬ кухне было жарко от печки, самовара и людей, и пар густыми клубами подымалс€ и ползал по холодным стенам. ћатрена, сердита€ и строга€, купала в корыте ребенка и кор€вой рукой плескала на него воду, приговарива€:

Ц јгунюшки! јгунюшки! „истенькие будем, беленькие будем.

ќттого ли, что в кухне было светло и весело, или вода была тепла€ и ласкала, но ребенок молчал и морщил красное личико, точно собира€сь чихнуть. ƒун€ша через плечо ћатрены загл€дывала в корыто и, улучив минуту, быстро, трем€ пальцами плеснула на ребенка.

Ц ”йди! Ц грозно крикнула старуха. Ц  уда лезешь? Ѕез теб€ знают, что делать, свои дети были.

Ц Ќе мешай. Ёто точно, Ц подтвердил јбрам ѕетрович. Ц –ебенок дело тонкое, это кто как умеет обращатьс€.

ќн сидел на столе и с снисхождительным удовольствием смотрел на маленькое розовое тельце. –ебенок пошевелил пальчиками, и ƒун€ша в диком восторге замотала головой и захохотала.

Ц „исто пристав, ей-Ѕогу!

Ц ј ты пристава в корыте видела? Ц спросил јбрам ѕетрович.

¬се засме€лись, и ’ижн€ков улыбнулс€, но тотчас испуганно сорвал с лица улыбку и огл€нулс€ на мать. ќна устало сидела на лавке, откинув голову назад, и черные глаза ее, сделавшиес€ огромными от болезни и страданий, светились спокойным блеском, а на бледных губах блуждала горделива€ улыбка матери. », увидев это, ’ижн€ков засме€лс€ одиноким, запоздалым смехом:

Ц ’и-хи-хи!

» так же гордо огл€нулс€ по сторонам. ћатрена вынула ребенка из корыта и обернула простыней. ќн залилс€ звонким плачем, но скоро смолк, и ћатрена, отворачива€ простыню, конфузливо улыбнулась и сказала:

Ц “ельце-то какое, чисто бархат.

Ц ƒай попробовать, Ц попросила ƒун€ша.

Ц ≈ще что?

ƒун€ша внезапно затр€слась всем телом и, топа€ ногами, задыха€сь от жадности, безумна€ от охватившего ее желани€, закричала высоким голосом, которого у нее не слыхал никто:

Ц ƒай!.. ƒай!.. ƒай!..

Ц ƒайте же ей! Ц испуганно попросила Ќаталь€ ¬ладимировна. “ак же внезапно успокоившись и перейд€ на улыбку, ƒун€ша осторожно двум€ пальцами прикоснулась к плечику ребенка, а за ней, снисходительно щур€сь, пот€нулс€ к этому алевшему плечику и јбрам ѕетрович.

Ц Ёто точно. –ебенок дело тонкое, Ц сказал он, оправдыва€сь.

ѕосле всех попробовал ’ижн€ков. ѕальцы его на миг ощутили прикосновение чего-то живого, пушистого, как бархат, и такого нежного и слабого, что пальцы сделались как будто чужими и тоже нежными. » так, выт€нув шеи, бессознательно озар€€сь улыбкой странного счасть€, сто€ли они, вор, проститутка и одинокий, погибший человек, и эта маленька€ жизнь, слаба€, как огонек в степи, смутно звала их куда-то и что-то обещала, красивое, светлое и бессмертное. » гордо гл€дела на них счастлива€ мать, а вверху, от низкого потолка, т€желой каменной громадой подымалс€ дом, и в высоких комнатах его бродили богатые, скучающие люди.

ѕришла ночь. ѕришла она черна€, зла€, как все ночи, и тьмой раскинулась по далеким снежным пол€м, и в страхе застыли одинокие ветви деревьев, те, что первые приветствуют восход€щее солнце. —лабым огнем светильников боролись с ней люди, но, сильна€ и зла€, она опо€сывала одинокие огни безысходным кругом и мраком наполн€ла человеческие сердца. » во многих сердцах потушила она слабые тлеющие искры.

’ижн€ков не спал. —ложившись в крохотный комок, он пр€талс€ от холода и ночи под м€гкой грудой тр€пь€ и плакал Ц без усили€, без боли и содроганий, как плачут те, у кого сердце чисто и безгрешно, как у детей. ќн жалел себ€, сжавшегос€ в комок, и ему чудилось, что он жалеет всех людей и всю человеческую жизнь, и в этом чувстве была таинственна€ и глубока€ радость. ќн видел ребенка, который родилс€, и ему казалось, что это родилс€ он сам дл€ новой жизни, и жить будет долго, и жизнь его будет прекрасна. ќн любил и жалел эту новую жизнь, и это было так радостно, что он засме€лс€, встр€хнул груду тр€пь€ и спросил:

Ц ќ чем € плачу?

» не нашел, и ответил:

Ц “ак.

» такой глубокий смысл был в этом коротком слове, что новой волной гор€чих слез всколыхнулась разбита€ грудь человека, жизнь которого была так печальна и одинока.

ј у изголовь€ уже усаживалась бесшумно хищна€ смерть и ждала Ц спокойно, терпеливо, настойчиво.