пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

 нига

I

ƒоктор приложил трубку к голой груди больного и стал слушать: большое, непомерно разросшеес€ сердце неровно и глухо колотилось о ребра, всхлипывало, как бы плача, и скрипело. » это была така€ полна€ и зловеща€ картина близкой смерти, что доктор подумал: Ђќднако!ї, а вслух сказал:

Ц ¬ы должны избегать волнений. ¬ы занимаетесь, веро€тно, каким-нибудь изнурительным трудом?

Ц я писатель, Ц ответил больной и улыбнулс€. Ц —кажите, это опасно?

ƒоктор приподн€л плечо и развел руками.

Ц ќпасно, как и вс€ка€ болезньЕ Ћет еще п€тнадцать Ц двадцать проживете. ¬ам этого хватит? Ц пошутил он и, с уважением к литературе, помог больному надеть рубашку.  огда рубашка была надета, лицо писател€ стало слегка синеватым, и нельз€ было пон€ть, молод он или уже совсем старик. √убы его продолжали улыбатьс€ ласково и недоверчиво.

Ц Ѕлагодарю на добром слове, Цсказал он.

¬иновато отвед€ глаза от доктора, он долго искал глазами, куда положить деньги за визит, и, наконец, нашел: на письменном столе, между чернильницей и бочонком дл€ ручек, было уютное, скромное местечко. » туда положил он трехрублевую зелененькую бумажку, старую, выцветшую, взлохматившуюс€ бумажку.

Ђ“еперь их новых, кажетс€, не делаютї, Ц подумал доктор про зелененькую бумажку и почему-то грустно покачал головой.

„ерез п€ть минут доктор выслушивал следующего, а писатель шел по улице, щурилс€ от весеннего солнца и думал: почему все рыжие люди весною ход€т по теневой стороне, а летом, когда жарко, по солнечной? ƒоктор тоже рыжий. ≈сли бы он сказал п€ть или дес€ть лет, а то двадцать Ц значит, € умру скоро. Ќемного страшно. ƒаже очень страшно, ноЕ

ќн загл€нул к себе в сердце и счастливо улыбнулс€.  ак светит солнце!  ак будто оно молодое, и ему хочетс€ сме€тьс€ и сойти на землю.

II

–укопись была толста€; листов в ней было много; по каждому листу шли маленькие убористые строчки, и кажда€ из них была частицею души писател€.  остл€вою рукою он благоговейно перебирал страницы, и белый отсвет от бумаги падал на его лицо, как си€ние, а возле на колен€х сто€ла жена, беззвучно целовала другую костл€вую и тонкую руку и плакала.

Ц Ќе плачь, родна€, Ц просил он, Ц плакать не нужно, плакать не о чем.

Ц “вое сердцеЕ » € останусь одна во всем мире. ќдна, о боже!

ѕисатель погладил рукою склонившуюс€ к его колен€м голову и сказал:

Ц —мотри.

—лезы мешали гл€деть ей, и частые строки рукописи двигались волнами, ломались и расплывались в ее глазах.

Ц —мотри! Ц повторил он. Ц ¬от мое сердце. » оно навсегда останетс€ с тобою.

Ёто было так жалко, когда умирающий человек думал жить в своей книге, что еще чаще и крупнее стали слезы его жены. ≈й нужно было живое сердце, а не мертва€ книга, которую читают все: чужие, равнодушные и нелюб€щие.

III

 нигу стали печатать. Ќазывалась она Ђ¬ защиту обездоленныхї.

Ќаборщики разорвали рукопись по клочкам, и каждый набирал только свой клочок, который начиналс€ иногда с половины слова и не имел смысла. “ак, в слове Ђлюбовьї Ц Ђлюї осталось у одного, а Ђбовьї досталось другому, но это не имело значени€, так как они никогда не читали того, что набирают.

Ц „тоб ему пусто было, этому писаке! ¬от анафемский почерк! Цсказал один и, морщась от гнева и нетерпени€, закрыл глаза рукою. ѕальцы руки были черны от свинцовой пыли, на молодом лице лежали темные свинцовые тени, и когда рабочий отхаркнулс€ и плюнул, слюна его была окрашена в тот же темный и мертвенный цвет.

ƒругой наборщик, тоже молодой Ц тут старых не было Ц вылавливал с быстротою и ловкостью обезь€ны нужные буквы и тихонько пел:

Ёх, судьба ли мо€ черна€,

“ы как ноша мне чугунна€Е

ƒальше слов песни он не знал, и мотив у него был свой: однообразный и бесхитростно печальный, как шорох ветра в осенней листве.

ќстальные молчали, кашл€ли и выплевывали темную слюну. Ќад каждым горела электрическа€ лампочка, а там дальше, за стеною из проволочной сетки, вырисовывались темные силуэты отдыхающих машин. ќни выжидательно выт€гивали узловатые черные руки и т€желыми, угрюмыми массами давили асфальтовый пол. »х было много, и пугливо прижималась к ним молчалива€ тьма, полна€ скрытой энергии, затаенного говора и силы.

IV

 ниги пестрыми р€дами сто€ли на полках, и за ними не видно было стен; книги высокими грудами лежали на полу; и позади магазина, в двух темных комнатах, лежали все книги, книги. » казалось, что безмолвно содрогаетс€ и рветс€ наружу скованна€ ими человеческа€ мысль, и никогда не было в этом царстве книг насто€щей тишины и насто€щего поко€.

—едобородый господин с благородным выражением лица почтительно говорил с кем-то по телефону, шепотом выругалс€: Ђидиотыї, и крикнул:

Ц ћишка! Ц и, когда мальчик вошел, сделал лицо неблагородным и свирепым и погрозил пальцем. Ц “ебе сколько раз кричать? ћерзавец!

ћальчик испуганно моргал глазами, и седобородый господин успокоилс€. Ќогой и рукой он выдвинул т€желую св€зку книг, хотел подн€ть ее одною рукою Ц но сразу не мог и кинул ее обратно на пол.

Ц ¬от отнеси к ≈гору »вановичу.

ћальчик вз€л обеими руками за св€зку и не подн€л.

Ц ∆иво! Ц крикнул господин.

ћальчик подн€л и понес.

V

Ќа тротуаре ћишка толкал прохожих, и его погнали на середину улицы, где снег был коричневый и в€зкий, как песок. “€жела€ кипа давила ему спину, и он шаталс€; извозчики кричали на него, и когда он вспомнил, сколько ему еще идти, он испугалс€ и подумал, что сейчас умрет. ќн спустил св€зку с плеч и, гл€д€ на нее, заплакал.

Ц “ы чего плачешь? Ц спросил прохожий.

ћишка плакал. —коро собралась толпа, пришел сердитый городовой с саблей и пистолетом, вз€л ћишку и книги и все вместе повез на извозчике в участок.

Ц „то там? Ц спросил дежурный околоточный надзиратель, отрыва€сь от бумаги, которую он составл€л.

Ц Ќеподсильна€ ноша, ваше благородие, Ц ответил сердитый городовой и ткнул ћишку вперед.

ќколоточный выт€нул вверх одну руку, так что сустав хрустнул, и потом другую; потом поочередно выт€нул ноги в широких лакированных сапогах. √л€д€ боком. сверху вниз, на мальчика, он выбросил р€д вопросов:

Ц  то? ќткуда? «вание? ѕо какому делу?

» ћишка дал р€д ответов:

Ц ћишка.  ресть€нин. ƒвенадцать лет. ’оз€ин послал.

ќколоточный подошел к св€зке, все еще пот€гива€сь на ходу, отставл€€ ноги назад и вып€чива€ грудь, густо вздохнул и слегка приподн€л книги.

Ц ќго! Ц сказал он с удовольствием.

ќберточна€ бумага на краю оборвалась, околоточный отогнул ее и прочел заглавие: Ђ¬ защиту обездоленныхї.

Ц Ќу-ка, ты, Ц позвал он ћишку пальцем. Ц ѕрочти.

ћишка моргнул глазами и ответил:

Ц я неграмотный.

ќколоточный засме€лс€:

Ц ’а-ха-ха!

ѕришел небритый паспортист, дыхнул на ћишку водкой и луком и тоже засме€лс€:

Ц ’а-ха-ха!

ј потом составили протокол, и ћишка поставил под ним крестик.