пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

≈леазар

I

 огда ≈леазар вышел из могилы, где три дн€ и три ночи находилс€ он под загадочною властию смерти, и живым возвратилс€ в свое жилище, в нем долго не замечали тех зловещих странностей, которые со временем сделали страшным самое им€ его. –аду€сь светлой радостью о возвращенном к жизни, друзь€ и близкие ласкали его непрестанно и в заботах о пище и питье и о новой одежде утол€ли жадное внимание свое. » одели его пышно в €ркие цвета надежды и смеха, и когда он, подобно жениху в брачном оде€нии, снова сидел среди них за столом, и снова ел, и снова пил, они плакали от умилени€ и звали соседей, чтобы взгл€нуть на чудесно воскресшего. ѕриходили соседи и радовались умиленно; приходили незнакомые люди из дальних городов и селений и в бурных восклицани€х выражали свое поклонение чуду Ц точно пчелы гудели над домом ћарии и ћарфы.

» то, что по€вилось нового в лице ≈леазара и движени€х его, объ€сн€ли естественно, как следы т€желой болезни и пережитых потр€сений. ќчевидно, разрушительна€ работа смерти над трупом была только остановлена чудесной властью, но не уничтожена совсем; и то, что смерть уже успела сделать с лицом и телом ≈леазара, было как неоконченный рисунок художника под тонким стеклом. Ќа висках ≈леазара, под его глазами и во впадинах щек лежала густа€ землиста€ синева; так же землисто-сини были длинные пальцы рук, и у выросших в могиле ногтей синева становилась багровой и темной.  ое-где на губах и на теле лопнула кожа, вздувша€с€ в могиле, и на этих местах оставались тонкие, красноватые трещинки, блест€щие, точно покрытые прозрачной слюдой. » тучен он стал. –аздутое в могиле тело сохранило эти чудовищные размеры, эти страшные выпуклости, за которыми чувствуетс€ зловонна€ влага разложени€. Ќо трупный, т€желый запах, которым были пропитаны погребальные одежды ≈леазара и, казалось, самое тело его, вскоре исчез совершенно, а через некоторое врем€ см€гчилась синева рук и лица и загладились красноватые трещинки кожи, хот€ совсем они никогда не исчезли. — таким лицом предстал он люд€м во второй своей жизни; но оно казалось естественным тем, кто видел его погребенным.

 роме лица, изменилс€ как будто нрав ≈леазара, но и это никого не удивило и не обратило на себ€ должного внимани€. ƒо смерти своей ≈леазар был посто€нно весел и беззаботен, любил смех и безобидную шутку. «а эту при€тную и ровную веселость, лишенную злобы и мрака, так и возлюбил его ”читель. “еперь же он был серьезен и молчалив; сам не шутил и на чужую шутку не отвечал смехом; и те слова, которые он изредка произносил, были самые простые, обыкновенные и необходимые слова, столь же лишенные содержани€ и глубины, как те звуки, которыми животное выражает боль и удовольствие, жажду и голод. “акие слова всю жизнь может говорить человек, и никто никогда не узнает, чем болела и радовалась его глубока€ душа.

“ак с лицом трупа, над которым три дн€ властвовала во мраке смерть, Ц в пышных брачных одеждах, сверкающих желтым золотом и кровавым пурпуром, т€желый и молчаливый, уже до ужаса другой и особенный, но еще не признанный никем, Ц сидел он за столом пиршества среди друзей и близких. Ўирокими волнами, то нежными, то бурливо-звонкими, ходило вокруг него ликование; и теплые взгл€ды любви т€нулись к его лицу, еще сохранившему холод могилы; и гор€ча€ рука друга ласкала его синюю, т€желую руку. » музыка играла. ѕризвали музыкантов, и они весело играли: тимпан и свирель, цитра и гусли. “очно пчелы гудели Ц точно цикады трещали Ц точно птицы пели над счастливым домом ћарии и ћарфы.

II

 то-то неосторожный приподн€л покрывало.  то-то неосторожным одним дуновением брошенного слова разрушил светлые чары и в безобразной наготе открыл истину. ≈ще мысль не стала €сной в голове его, когда уста, улыба€сь, спросили:

Ц ќтчего ты не расскажешь нам, ≈леазар, что было там?

» все замолчали, пораженные вопросом.  ак будто сейчас только догадались они, что три дн€ был мертв ≈леазар, и с любопытством смотрели, ожида€ ответа. Ќо ≈леазар молчал.

Ц “ы не хочешь нам рассказать, Ц удивилс€ вопрошавший. Ц –азве так страшно там?

» оп€ть мысль его шла позади слова; если бы она шла впереди, не предложил бы он вопроса, от которого в то же мгновение нестерпимым страхом сжалось его собственное сердце. » всем стало беспокойно, и уже с тоскою ожидали они слов ≈леазара, а он молчал холодно и строго, и глаза его были опущены долу. » тут снова, как бы впервые заметили и страшную синеву лица, и отвратительную тучность; на столе, словно позабыта€ ≈леазаром, лежала сине-багрова€ рука его, Ц и все взоры неподвижно и безвольно прикова-лись к ней, точно от нее ждали желанного ответа. ј музыканты еще играли; но вот и до них дошло молчание, и как вода заливает разбросанный уголь, так и оно погасило веселые звуки. ”молкла свирель; умолкли и звонкий тимпан, и журчащие гусли; и точно струна оборвалась, точно сама песнь умерла Ц дрожащим, оборванным звуком откликнулась цитра. » стало тихо.

Ц “ы не хочешь? Ц повторил вопрошавший, бессильный удержать свой болтливый €зык. Ѕыло тихо, и неподвижно лежала сине-багрова€ рука. ¬от она слегка шевельнулась, и все вздохнули облегченно и подн€ли глаза: пр€мо на них, все охватыва€ одним взором, т€жело и страшно смотрел воскресший ≈леазар.

Ёто было на третий день после того, как ≈леазар вышел из могилы. — тех пор многие испытали губительную силу его взора, но ни те, кто был ею сломлен навсегда, ни те, кто в самых первоисточниках жизни столь же таинственной, как и смерть, нашел волю к сопротивлению, Ц никогда не могли объ€снить ужасного, что недвижимо лежало в глубине черных зрачков его. —мотрел ≈леазар спокойно и просто, без желани€ что-либо скрыть, но и без намерени€ что-либо сказать Ц даже холодно смотрел он, как тот, кто бесконечно равнодушен к живому. » многие беззаботные люди сталкивались с ним близко и не замечали его, а потом с удивлением и страхом узнавали, кто был этот тучный, спокойный, задевший их краем своих пышных и €рких одежд. Ќе переставало светить солнце, когда он смотрел, не переставал звучать фонтан, и таким же безоблачно-синим оставалось родное небо, но человек, подпавший под его загадочный взор, уже не чувствовал солнца, уже не слышал фонтана и не узнавал родного неба. »ногда человек плакал горько; иногда в отча€нии рвал волосы на голове и безумно звал других людей на помощь, но чаще случалось так, что равнодушно и спокойно он начинал умирать, и умирал долгими годами, умирал на глазах у всех, умирал бесцветный, в€лый и скучный, как дерево, молчаливо засыхающее на каменистой почве. » первые, те, кто кричал и безумствовал, иногда возвращались к жизни, а вторые Ц никогда.

Ц “ак ты не хочешь рассказать нам, ≈леазар, что видел ты там? Ц в третий раз повторил вопрошавший. Ќо теперь голос его был равнодушен и тускл, и мертва€, сера€ скука тупо смотрела из глаз. » все лица покрыла, как пыль, та же мертва€ сера€ скука, и с тупым удивлением гости озирали друг друга и не понимали, зачем собрались они сюда и сид€т за богатым столом. ѕерестали говорить. –авнодушно думали, что надо, веро€тно, идти домой, но не могли преодолеть в€зкой и ленивой скуки, обессиливавшей мышцы, и продолжали сидеть, все оторванные друг от друга, как тусклые огоньки, разбросанные по ночному полю.

Ќо музыкантам платили за то, чтобы они играли, и снова вз€лись они за инструменты, и снова полились и запрыгали заученно веселые, заученно печальные звуки. ¬се та же привычна€ гармони€ развертывалась в них, но удивленно внимали гости: они не знали, зачем это нужно и почему это хорошо, когда люди дергают за струны, надува€ щеки, свист€т в тонкие дудки и производ€т странный, разноголосый шум.

Ц†††  ак они плохо играют! Ц сказал кто-то.

ћузыканты обиделись и ушли. «а ними, один по одному, ушли гости, ибо наступила уже ночь. » когда со всех сторон их охватила спокойна€ тьма, и уже легче становилось дышать, Ц вдруг перед каждым из них в грозном си€нии встал образ ≈леазара: синее лицо мертвеца, одежды жениха, пышные и €ркие, и холодный взгл€д, в глубине которого неподвижно застыло ужасное. “очно превращенные в камень, сто€ли они в разных концах, и тьма их окружала, и во тьме все €рче разгоралось ужасное видение, сверхъестественный образ того, кто три дн€ находилс€ под загадочной властью смерти. “ри дн€ он был мертв: трижды всходило и заходило солнце, а он был мертв; дети играли, журчала по камн€м вода, гор€ча€ пыль вздымалась на проезжей дороге, Ц а он был мертв. » теперь он снова среди людей Ц касаетс€ их Ц смотрит на них Ц смотрит на них! Ц и сквозь черные кружки его зрачков, как сквозь темные стекла, смотрит на людей само непостижимое “ам.

III

Ќикто не заботилс€ об ≈леазаре, не осталось у него близких и друзей, и велика€ пустын€, обнимавша€ св€той город, приблизилась к самому порогу жилища его. » в дом его вошла, и на ложе его раскинулась, как жена, и огни погасила. Ќикто не заботилс€ об ≈леазаре. ќдна за другою ушли сестры его Ц ћари€ и ћарфа, Ц долго не хотела покидать его ћарфа, ибо не знала, кто будет его кормить, и жалеть его, плакала и молилась. Ќо в одну ночь, когда ветер носилс€ в пустыне и со свистом сгибались кипарисы над кровлей, она тихо оделась и тихо ушла. ¬еро€тно, слышал ≈леазар, как хлопнула дверь, как, не заперта€ плотно, она хлопалась о кос€ки под порывами ветра, Ц но не подн€лс€ он, не вышел, не посмотрел. » всю ночь до утра свистели над его головою кипарисы, и жалобно постукивала дверь, впуска€ в жилище холодную, жадно рыскающую пустыню.  ак прокаженного, избегали его все, и, как прокаженному, хотели на шею ему надеть колокольчик, чтобы избегать во врем€ встречи. Ќо кто-то, побледнев, сказал, что будет очень страшно, если ночью под окнами послышитс€ звон ≈леазарова колокольца, Ц и все, бледне€, согласились с ним.

» так как и сам он не заботилс€ о себе, то, быть может, умер бы он от голода, если бы соседи, чего-то бо€сь, не ставили ему пищу. ѕриносили ее дети; они не бо€лись ≈леазара, но и не сме€лись над ним, как с невинной жестокостью смеютс€ они над несчастными. Ѕыли равнодушны к нему, и таким же равнодушием платил ≈леазар: не было у него желани€ приласкать черную головку и загл€нуть в наивные, си€ющие глазки. ќтданный во власть времени и пустыне, разрушалс€ его дом, и давно разбежались по сосед€м голодные, блеющие козы. » обветшали брачные одежды его.  ак надел он их в тот счастливый день, когда играли музыканты, так и носил, не мен€€, точно не видел разницы между новым и старым, между рваным и крепким. яркие цвета выгорели и поблекли; злые городские собаки и острый терн пустыни в лохмоть€ превратили нежную ткань.

ƒнем, когда беспощадное солнце становилось убийцей всего живого и даже скорпионы забивались под камни и там корчились от безумного желани€ жалить, он неподвижно сидел под лучами, подн€в кверху синее лицо и косматую, дикую бороду.

 огда с ним еще говорили, его спросили однажды:

Ц Ѕедный ≈леазар! “ебе при€тно сидеть и смотреть на солнце?

» он ответил:

Ц ƒа, при€тно.

“ак, веро€тно, силен был холод трехдневной могилы, так глубока тьма ее, что не было на земле ни такого жара, ни такого света, который мог бы согреть ≈леазара и осветить мрак его очей, Ц подумали вопрошавшие и со вздохом отошли.

ј когда багрово-красный, расплющенный шар опускалс€ к земле, ≈леазар уходил в пустыню и шел пр€мо на солнце, как будто стремилс€ настигнуть его. ¬сегда пр€мо на солнце шел он, и те, кто пытались проследить путь его и узнать, что делает он ночью в пустыне, неизгладимо запечатлели в пам€ти черный силуэт высокого, тучного человека на красном фоне огромного сжатого диска. Ќочь прогнала их страхами своими, и так не узнали они, что делает в пустыне ≈леазар, но образ черного на красном выжегс€ в мозгу и не уходил.  ак зверь, засоривший глаза, €ростно трет лапами морду, так глупо терли и они глаза свои, но то, что давал ≈леазар, было неизгладимо и забывалось, быть может, только со смертью.

Ќо были люди, жившие далеко, которые никогда не видали ≈леазара и только слыхали о нем. — дерзновенным любопытством, которое сильнее страха и питаетс€ страхом, с затаенной насмешкой в душе, они приходили к сид€щему под солнцем и вступали в беседу. ¬ это врем€ вид ≈леазара уже изменилс€ к лучшему и не был так страшен; и в первую минуту они щелкали пальцами и неодобрительно думали о глупости жителей св€того города. ј когда короткий разговор кончалс€ и они уходили домой, они имели такой вид, что жители св€того города сразу узнавали их и говорили:

Ц ¬от еще идет безумец, на которого посмотрел ≈леазар, Ц и с сожалением цмокали и поднимали руки.

ѕриходили, бр€ца€ оружием, храбрые воины, не знавшие страха; приходили со смехом и песн€ми счастливые юноши; и озабоченные дельцы, позв€кива€ деньгами, забегали на минуту; и надменные служители храма ставили свои посохи у дверей ≈леазара, Ц и никто не возвращалс€, каким приходил. ќдна и та же страшна€ тень опускалась на души и новый вид давала старому знакомому миру.

“ак передавали чувства свои те, которые еще имели охоту говорить.

¬се предметы, видимые глазом и ос€заемые руками, становились пусты, легки и прозрачны Ц подобны светлым тен€м во мраке ночи становились они;

ибо та велика€ тьма, что объемлет все мироздание, не рассеивалась ни солнцем, ни луною, ни звездами, а безграничным черным покровом одевала землю, как мать, обнимала ее;

во все тела проникала она, в железо и камень, и одиноки становились частицы тела, потер€вшие св€зь; и в глубину частиц проникала она, и одиноки становились частицы частиц;

ибо та велика€ пустота, что объемлет мироздание, не наполн€лась видимым, ни солнцем, ни луною, ни звездами, а царила безбрежно, всюду проника€, все отъедин€€: тело от тела, частицы от частиц;

в пустоте расстилали свои корни деревь€ и сами были пусты; в пустоте, гроз€ призрачным падением, высились храмы, дворцы и дома, и сами были пусты; и в пустоте двигалс€ беспокойно человек, и сам был пуст и легок, как тень;

ибо не стало времени, и сблизилось начало каждой вещи с онцом ее: еще только строилось здание, и строители еще стучали молотками, а уж виделись развалины его и пустота на месте развалин; еще только рождалс€ человек, а над головою его зажигались погребальные свечи, и уже тухли они, и уже пустота становилась на месте человека и погребальных свечей;

и, объ€тый пустотою и мраком, безнадежно трепетал человек перед ужасом бесконечного.

“ак говорили те, кто еще имел охоту говорить. Ќо, веро€тно, еще больше могли бы сказать те, которые не хотели говорить и молча умирали.

IV

¬ это врем€ жил в –име один знаменитый скульптор. »з глины, мрамора и бронзы он создавал тела богов и людей, и такова была их божественна€ красота, что люди называли ее бессмертною. Ќо сам он был недоволен и утверждал, что есть еще нечто, поистине красивейшее, чего не может он закрепить ни в мраморе, ни в бронзе. Ђ≈ще лунного си€ни€ не собрал €, Ц говорил он, Ц еще солнечным светом не упилс€ € Ц и нет в моем мраморе души, нет жизни в моей красивой бронзеї. » когда в лунные ночи он медленно брел по дороге, пересека€ черные тени кипарисов, мелька€ белым хитоном под луною, встречные дружески сме€лись и говорили:

Ц Ќе лунный ли свет идешь ты собирать, јврелий! ѕочему не вз€л ты с собою корзин?

» так, сме€сь, он показывал на свои глаза:

Ц ¬от мои корзины, куда собираю € свет луны и си€ние солнца.

» это была правда: светилась луна в его глазах, и солнце сверкало в них. Ќо не мог он перевести их в мрамор, и в этом было светлое страдание его жизни.

ѕроисходил он из древнего рода патрициев, имел добрую жену и детей и ни в чем не терпел недостатка.

 огда дошел до него темный слух об ≈леазаре, он посоветовалс€ с женою и друзь€ми и предприн€л далекое путешествие в »удею, чтобы взгл€нуть на чудесно воскресшего. Ѕыло ему немного скучно в эти дни, и наде€лс€ он дорогою обострить утомленное внимание свое. “о, что рассказывали ему о воскресшем, не пугало его: он много размышл€л о смерти, не любил ее, но не любил и тех, кто смешивает ее с жизнью. ѕо эту сторону Ц прекрасна€ жизнь, по ту сторону Ц загадочна€ смерть, размышл€л он, и ничего лучшего не может придумать человек, как жив€ радоватьс€ жизни и красоте живого. » имел он даже некоторое тщеславное желание: убедить ≈леазара в истине своего взгл€да и вернуть к жизни его душу, как было возвращено его тело. “ем более легко это казалось, что слухи о воскресшем, пугливые и странные, не передавали всей правды о нем и только смутно предостерегали против чего-то ужасного.

”же поднималс€ ≈леазар с камн€, чтобы идти вслед за уход€щим в пустыню солнцем, когда приблизилс€ к нему богатый римл€нин, сопровождаемый вооруженным рабом, и звонко окликнул его:

Ц ≈леазар!

» увидел ≈леазар прекрасное гордое лицо, оси€нное славой, и светлые одежды, и драгоценные камни, сверкающие под солнцем.  расноватые лучи придавали голове и лицу сходство с тускло блистающей бронзой Ц и это увидел ≈леазар. ѕослушно сел он на свое место и утомленно опустил глаза.

Ц ƒа, ты некрасив, мой бедный ≈леазар, Ц говорил спокойно римл€нин, игра€ золотою цепью, Ц ты даже страшен, мой бедный друг; и смерть не была ленивой в тот день, когда ты так неосторожно попал в ее руки. Ќо ты толст, как бочка, а толстые люди не бывают злы, говорил великий ÷езарь, и € не понимаю, почему так бо€тс€ теб€ люди. “ы позволишь мне переночевать у теб€? ”же поздно, а у мен€ нет приюта.

≈ще никто не просил ≈леазара провести у него ночь.

Ц ” мен€ нет ложа, Ц сказал он.

Ц я немного воин и могу спать сид€, Ц ответил римл€нин. Ц ћы зажжем огоньЕ

Ц ” мен€ нет огн€.

Ц “огда в темноте, как два друга, мы поведем беседу. я думаю, у теб€ найдетс€ немного винаЕ

Ц ” мен€ нет вина.

–имл€нин засме€лс€.

Ц “еперь € понимаю, почему так мрачен ты и не любишь своей второй жизни. Ќет вина! Ќу что же, останемс€ и так: ведь есть речи, которые кружат голову не хуже фалернского.

ƒвижением руки он отпустил раба, и они остались вдвоем. » снова заговорил скульптор, но будто вместе с уход€щим солнцем уходила жизнь из его слов, и становились они бледные и пустые, будто шатались они на нетвердых ногах, будто скользили и падали они, упившись вином тоски и отча€ни€. » черные провалы между ними по€вились Ц как далекие намеки на великую пустоту и великий мрак.

Ц “еперь € твой гость, и ты не обидишь мен€, ≈леазар! Ц говорил он. Ц √остеприимство об€зательно даже дл€ тех, кто три дн€ был мертв. ¬едь три дн€, говорили мне, ты пробыл в могиле. “ам холодно, должно бытьЕ и оттуда ты вынес эту скверную привычку обходитьс€ без огн€ и вина. ј € люблю огонь, здесь так быстро темнеетЕ ” теб€ очень интересные линии бровей и лба: точно занесенные пеплом развалины каких-то дворцов после землетр€сени€. Ќо почему ты в такой странной и некрасивой одежде? я видел женихов в вашей стране, и они нос€т такое платье Ц такое смешное платье Ц такое страшное платьеЕ Ќо разве ты жених?

”же скрылось солнце, черна€ гигантска€ тень побежала с востока Ц точно босые, огромные ноги зашуршали по песку, и дуновение быстрого бега обве€ло холодом спину.

Ц ¬ темноте ты кажешьс€ еще больше, ≈леазар, ты точно растолстел за эти минуты. ”же не кормишьс€ ли ты тьмою?.. ј € бы хотел огн€ Ц хоть маленький огонь, хоть маленький огонь. » мне холодно немного, у вас такие варварски холодные ночиЕ ≈сли бы не было так темно, € сказал бы, что ты смотришь на мен€, ≈леазар. ƒа, кажетс€, ты смотришьЕ ¬едь ты смотришь на мен€, € чувствую, Ц ну вот ты улыбнулс€.

Ќочь пришла, и т€желой чернотою налилс€ воздух.

Ц ¬от будет хорошо, когда завтра снова взойдет солнцеЕ ¬едь ты знаешь, что € великий скульптор Ц так зовут мен€ друзь€. я творю, да, это называетс€ творитьЕ но дл€ этого нужен день. ’олодному мрамору € даю жизнь, € плавлю на огне звен€щую бронзу, на €рком, гор€чем огнеЕ «ачем ты тронул мен€ рукой!

Ц††† ѕойдем, Ц сказал ≈леазар. Ц “ы мой гость.

» они пошли в дом. » долга€ ночь легла на землю. –аб не дождалс€ господина и пришел за ним, когда уже высоко сто€ло солнце. » увидел: пр€мо под пал€щими лучами его сидели р€дом ≈леазар и его господин, смотрели вверх и молчали. «аплакал раб и громко закричал:

Ц √осподин, что с тобою? √осподин!

¬ тот же день он уехал в –им. ¬сю дорогу јврелий был задумчив и молчал, внимательно огл€дывал все Ц людей, корабль и море, и точно старалс€ что запомнить. ¬ море застигла их сильна€ бур€, и во все врем€ ее јврелий находилс€ на палубе и жадно вгл€дывалс€ в надвигающиес€ и падавшие валы. ƒома испугались страшной перемене, котора€ произошла со скульптором, но он успокоил домашних, многозначительно сказав:

Ц я нашел.

» в той же гр€зной одежде, которую не мен€л он всю дорогу, он вз€лс€ за работу, и мрамор покорно зазвенел под гулкими ударами молотка. ƒолго и жадно работал он, никого не впуска€, и наконец в одно утро сказал, что произведение готово, и повелел созвать друзей, строгих ценителей и знатоков искусства. », ожида€ их, оделс€ пышно в €ркие праздничные одежды, сверкавшие желтым золотом, красневшие пурпуром виссона.

Ц ¬от что € создал, Ц сказал он задумчиво.

¬згл€нули друзь€ его, и тень глубокой скорби покрыла их лица. Ёто было нечто чудовищное, не имевшее в себе ни одной из знакомых глазу форм, но не лишенное намека на какой-то новый, неведомый образ. Ќа тоненькой, кривой веточке, или уродливом подобии ее, криво и странно лежала слепа€, безобразна€, раскор€ченна€ груда чего-то ввернутого внутрь, чего-то вывернутого наружу, каких-то диких обрывков, бессильно стрем€щихс€ уйти от самих себ€. » случайно, под одним из дико кричащих выступов, заметили дивно изва€нную бабочку, с прозрачными крылышками, точно трепетавшими от бессильного желани€ лететь.

Ц «ачем эта дивна€ бабочка, јврелий? Ц нерешительно спросил кто-то.

Ц Ќе знаю, Ц ответил скульптор.

Ќо нужно было сказать правду, и один из друзей, тот, что больше любил јврели€, твердо сказал:

Ц Ёто безобразно, мой бедный друг. Ёто надо уничтожить. ƒай молоток.

» двум€ ударами он разрушил чудовищную груду, оставив только дивно изва€нную бабочку.

— тех пор јврелий больше ничего не создал. — глубоким равнодушием он смотрел на мрамор и на бронзу и на свои прежние божественные создани€, на которых почила бессмертна€ красота. ƒума€ вдохнуть в него старый жар к работе, разбудить его омертвевшую душу, его водили смотреть чужие прекрасные произведени€, Ц но все так же равнодушен оставалс€ он, и улыбка не согревала его сомкнутых уст. » только, когда много и долго ему говорили о красоте, он возражал утомленно и в€ло:

Ц Ќо ведь все это ложь.

ј днем, когда светило солнце, он выходил в свой богатый, искусно устроенный сад и, найд€ место, где не было тени, отдавал непокрытую голову и тусклые очи свои сверканию и зною. ѕорхали красные и белые бабочки; в мраморный водоем сбегала, плеска€сь, вода из искривленных уст блаженно-пь€ного сатира, а он сидел неподвижно Ц как бледное отражение того, кто в глубокой дали, у самых врат каменной пустыни, так же неподвижно сидел под огненным солнцем.

V

» вот призвал к себе ≈леазара сам великий, божественный јвгуст.

ќдели ≈леазара пышно, в торжественные брачные одежды Ц как будто врем€ узаконило их и до самой своей смерти он должен был оставатьс€ женихом неведомой невесты. ѕохоже было на то, как будто на старый, гниющий, уже начавший разваливатьс€ гроб навели новую позолоту и привесили новые, веселые кисти. » торжественно повезли его, все нар€дные и €ркие, как будто и вправду двигалс€ свадебный поезд, и передовые громко трубили в трубы, чтобы давали дорогу посланцам императора. Ќо пустынны были пути ≈леазара: вс€ родна€ страна уже проклинала ненавистное им€ чудесно воскресшего, и разбегалс€ народ при одной вести о страшном приближении его. ќдиноко трубили медные трубы, и только пустын€ отвечала прот€жным эхом своим.

ѕотом повезли его морем. » это был самый нар€дный и самый печальный корабль, который отражалс€ когда-либо в лазурных волнах —ерединного мор€. ћного людей на нем находилось, но, как гробница, был он безмолвен и тих, и словно плакала безнадежна€ вода, огиба€ крутой, красиво изогнутый нос. ќдиноко сидел там ≈леазар, подставл€€ непокрытую голову солнцу, слушал журчание струй и молчал, а вдали смутной толпою тоскующих теней бессильно и в€ло лежали, сидели мор€ки и посланцы. ≈сли бы в это врем€ ударил гром, ветер рванул красные паруса, корабль, веро€тно, погиб бы, так как ни у кого из бывших на нем не было ни сил, ни охоты боротьс€ за жизнь. — последним усилием некоторые подходили к борту и жадно вгл€дывались в голубую, прозрачную бездну: не мелькнет ли в волнах розовым плечом на€да, не промчитс€ ль, взбива€ копытами брызги, безумно-веселый и пь€ный кентавр. Ќо пустынно было море, и морска€ бездна была нема и пустынна.

–авнодушно ступил ≈леазар на улицы ¬ечного города. —ловно все богатство его, все величие зданий, возведенных гигантами, весь блеск, и красота, и музыка утонченной жизни были лишь отзвуком ветра в пустыне, отблеском мертвых зыбучих песков. ћчались колесницы, двигались толпы сильных, красивых, надменных людей, строителей ¬ечного города и гордых участников жизни его; звучала песн€ Ц сме€лись фонтаны и женщины своим жемчужным смехом Ц философствовали пь€ные Ц с улыбкой слушали их трезвые Ц и подковы стучали, подковы стучали о камень настилок. », охваченный со всех сторон веселым шумом, холодным п€тном безмолви€ двигалс€ среди города тучный, т€желый человек и се€л на пути своем досаду, гнев и смутную, сосущую тоску. Ђ то смеет быть печальным в –име?ї Ц негодовали граждане и хмурились, а через два дн€ уже весь быстро€зычный –им знал о чудесно воскресшем и пугливо сторонилс€ от него.

Ќо были и здесь многие смелые люди, желавшие испытать силу свою, и на их неосмысленный зов послушно приходил ≈леазар. «ан€тый делами государства, император медлил с приемом, и целых семь дней ходил по люд€м чудесно воскресший.

¬от пришел ≈леазар к веселому пь€нице, и пь€ница смехом красных губ встретил его.

Ц ѕей, ≈леазар, пей! Ц кричал он. Ц ¬от посмеетс€ јвгуст, когда увидит теб€ пь€ным!

» сме€лись обнаженные, пь€ные женщины, и лепестки роз ложились на синие руки ≈леазара. Ќо взгл€нул пь€ница в глаза его Ц и навсегда кончилась его радость. Ќа всю жизнь осталс€ он пь€ным; уже не пил ничего, но оставалс€ пь€ным, Ц но, вместо радостных грез, что дает вино, страшные сны осенили несчастную голову его. —трашные сны стали единственной пищей его пораженного духа. —трашные сны и днем и ночью держали его в чаду своих чудовищных созданий, и сама смерть не была страшнее того, чем €вили себ€ ее свирепые предтечи.

¬от пришел ≈леазар к юноше и девушке, которые любили друг друга и были прекрасны в своей любви. √ордо и крепко обнима€ рукою свою возлюбленную, юноша сказал с тихим сожалением:

Ц ¬згл€ни на нас, ≈леазар, и порадуйс€ с нами. –азве есть что-нибудь сильнее любви?

» взгл€нул ≈леазар. » всю жизнь продолжали они любить друг друга, но печальной и сумрачной стала их любовь, как те надмогильные кипарисы, что корни свои питают тлением гробниц и остротою черных вершин своих тщетно ищут неба в тихий вечерний час. Ѕросаемые неведомою силою жизни в объ€ти€ друг друга, поцелуи они смешивали со слезами, наслаждение Ц с болью, и дважды рабами чувствовали себ€: покорными рабами требовательной жизни и безответными слугами грозно молчащего Ќичто. ¬ечно соедин€емые, вечно разъедин€емые, они вспыхивали, как искры, и, как искры, гасли в безграничной темноте.

¬от пришел ≈леазар к гордому мудрецу, и мудрец сказал ему:

Ц я уже знаю все, что ты можешь сказать ужасного, ≈леазар. „ем еще ты можешь ужаснуть мен€?

Ќо немного прошло времени, и уже почувствовал мудрец, что знание ужасного Ц не есть еще ужасное, и что видение смерти Ц не есть еще смерть. » почувствовал он, что мудрость и глупость одинаково равны перед лицом Ѕесконечного, ибо не знает их Ѕесконечное. » исчезла грань между ведением и неведением, между правдой и ложью, между верхом и низом, и в пустоте повисла его бесформенна€ мысль. “огда схватил он себ€ за седую голову и закричал исступленно:

Ц я не могу думать! я не могу думать! “ак погибало под равнодушным взором чудесно воскресшего все, что служит к утверждению жизни, смысла и радостей ее. » стали говорить, что опасно пускать его к императору, что лучше убить его и, схоронив тайно, сказать, что скрылс€ он неизвестно куда. ”же мечи точились и преданные благу народа юноши самоотверженно готовили себ€ в убийцы, когда јвгуст потребовал, чтобы наутро €вилс€ к нему ≈леазар, и тем расстроил жестокие планы.

≈сли нельз€ было совсем устранить ≈леазара, то желали хоть немного см€гчить то т€желое впечатление, какое производило лицо его. » с этой целью собрали искусных художников, цирюльников и артистов, и всю ночь трудились над головою ≈леазара. ѕодстригли бороду, завили ее и придали ей опр€тный и красивый вид. Ќепри€тна была мертвецка€ синева его рук и лица, и красками удалили ее: набелили руки и нарум€нили щеки. ќтвратительны были морщины страданий, которые бороздили старое лицо, и их замазали, закрасили, загладили совсем, а по чистому фону тонкими кисточками искусно провели морщины добродушного смеха и при€тной, беззлобной веселости.

–авнодушно подчин€лс€ ≈леазар всему, что делали с ним, и вскоре превратилс€ в естественно-толстого, красивого старика, спокойного и добродушного деда многочисленных внуков. ≈ще не сошла с уст его улыбка, с какой рассказывал он смешные сказки, еще таилась в углу глаз стариковска€ тиха€ нежность Ц таким казалс€ он. Ќо брачной одежды сн€ть они не посмели, но глаз его они изменить не могли Ц темных и страшных стекол, сквозь которые смотрело на людей само непостижимое “ам.

VI

Ќе тронуло ≈леазара великолепие императорских чертогов.  ак будто не видел он разницы между своим развалившимс€ домом, к которому подошла пустын€, и каменным, крепким, красивым дворцом, Ц так равнодушно смотрел и не смотрел он, проход€. » твердый мрамор полов под его ногами становилс€ подобным зыбучему песку пустыни, и множество прекрасно одетых надменных людей становилось подобно пустоте воздуха под взорами его. ¬ лицо его не гл€дели, когда он проходил, опаса€сь подвергнутьс€ страшному вли€нию его глаз; но, когда по звуку т€желых шагов догадывались, что он миновал сто€щих, Ц поднимали головы и с бо€зливым любопытством рассматривали фигуру тучного, высокого, слегка согбенного старика, медленно углубл€вшегос€ в самое сердце императорского дворца. ≈сли бы сама смерть проходила, не более пугались бы ее люди, ибо до сих пор было так, что смерть знал только мертвый, а живой знал только жизнь Ц и не было моста между ними. ј этот, необыкновенный, знал смерть, и было загадочно и страшно прокл€тое знание его. Ђ”бьет он нашего великого, божественного јвгустаї, Ц думали со страхом люди и посылали бессильные прокл€ти€ вслед ≈леазару, медленно и равнодушно входившему все дальше и дальше, все глубже и глубже.

”же знал и ÷езарь о том, кто такой ≈леазар, и приготовилс€ к встрече. Ќо был он мужественный человек, чувствовал огромную, непобедимую силу свою и в роковом поединке с чудесно воскресшим не пожелал оперетьс€ на слабую помощь людей. ќдин на один, лицом к лицу сошелс€ он с ≈леазаром.

Ц Ќе поднимай на мен€ взоров твоих, ≈леазар, Ц приказал он вошедшему. Ц —лыхал €, что голова тво€ подобна голове ћедузы и превращает в камень каждого, на кого ты взгл€нешь. ј € хочу рассмотреть теб€ и поговорить с тобою, прежде чем превращусь в камень, Ц добавил он с царственной шутливостью, не лишенной страха.

ѕодойд€ близко, он внимательно рассмотрел лицо ≈леазара и его странную праздничную одежду. » был обманут искусной подделкой, хот€ взор имел острый и зоркий.

Ц “ак. Ќа вид ты не страшен, почтенный старичок. Ќо тем хуже дл€ людей, когда страшное принимает такой почтенный и при€тный вид. “еперь поговорим.

јвгуст сел и, допрашива€ взором столько же, как и словами, начал беседу:

Ц ѕочему ты не приветствовал мен€, когда входил?

≈леазар равнодушно ответил:

Ц я не знал, что это нужно.

Ц “ы христианин?

Ц Ќет.

јвгуст одобрительно кивнул головой.

Ц Ёто хорошо. я не люблю христиан. ќни тр€сут дерево жизни, не дав ему покрытьс€ плодами, и по ветру рассеивают его благоуханный цвет. Ќо кто же ты?

— некоторым усилием ≈леазар ответил:

Ц я был мертвым.

Ц я слыхал об этом. Ќо кто же ты теперь?

≈леазар медлил с ответом и наконец повторил равнодушно и тускло:

Ц я был мертвым.

Ц ѕослушай мен€, неведомый, Ц сказал император, раздельно и строго говор€ то, о чем уже думал он раньше, Ц мое царство Ц царство живых, мой народ Ц народ живых, а не мертвых. » ты лишний здесь. я не знаю, кто ты, € не знаю, что ты видел там, Ц но если ты лжешь, € ненавижу ложь твою, но если ты говоришь правду Ц € ненавижу твою правду. ¬ моей груди € чувствую трепет жизни; в моих руках € чувствую мощь Ц и гордые мысли мои, как орлы, облетают пространство. ј там, за моей спиною, под охраной моей власти, под сенью мною созданных законов живут, и труд€тс€, и радуютс€ люди. “ы слышишь эту дивную гармонию жизни? “ы слышишь этот воинственный клич, который бросают люди в лицо гр€дущему, зов€ его на бой?

јвгуст молитвенно простер руки и торжественно воскликнул:

Ц Ѕудь благословенна, велика€, божественна€ жизнь!

Ќо ≈леазар молчал, и с увеличенной строгостью продолжал император:

Ц “ы лишний здесь. “ы, жалкий остаток, не доеденный смертью, внушаешь люд€м тоску и отвращение к жизни; ты, как гусеница на пол€х, объедаешь тучный колос радости и извергаешь слизь отча€ни€ и скорби. “во€ правда подобна ржавому мечу в руках ночного убийцы, Ц и, как убийцу, € предам теб€ казни. Ќо раньше € хочу взгл€нуть в твои глаза. Ѕыть может, только трусы бо€тс€ их, а в храбром они буд€т жажду борьбы и победы: тогда не казни, а награды достоин тыЕ ¬згл€ни же на мен€, ≈леазар.

» в первое мгновение показалось божественному јвгусту, что друг смотрит на него, Ц так м€гок, так нежночарующ был взор ≈леазара. Ќе ужас, а тихий покой обещал он, и нежной любовницей, сострадательною сестрою, матерью казалось Ѕесконечное. Ќо все крепче становились нежные объ€ти€ его, и уже дыхание перехватывал алчный до поцелуев рот, и уже сквозь м€гкую ткань тела проступало железо костей, сомкнувшихс€ железным кругом, Ц и чьи-то тупые, холодные когти коснулись сердца и в€ло погрузились в него.

Ц ћне больно, Ц сказал божественный јвгуст, бледне€. Ц Ќо смотри, ≈леазар, смотри!

“очно медленно расходились какие-то т€желые, извека закрытые врата, и в растущую щель холодно и спокойно вливалс€ грозный ужас Ѕесконечного. ¬от двум€ тен€ми вошли необъ€тна€ пустота и необъ€тный мрак и погасили солнце, у ног отн€ли землю, и кровлю отн€ли у головы. » перестало болеть леденеющее сердце.

Ц —мотри, смотри, ≈леазар! Ц приказал јвгуст, шата€сь.

ќстановилось врем€, и страшно сблизилось начало вс€кой вещи с концом ее. “олько что воздвигнутый, уже разрушилс€ трон јвгуста, и пустота уже была на месте трона и јвгуста. Ѕесшумно разрушилс€ –им, и новый город стал на месте его и был поглощен пустотою.  ак призрачные великаны, быстро падали и исчезали в пустоте города, государства и страны, и равнодушно глотала их, не насыща€сь, черна€ утроба Ѕесконечного.

Ц ќстановись, Ц приказал император. ”же равнодушие звучало в голосе его, и бессильно обвисали руки, и в тщетной борьбе с надвигающимс€ мраком загорались и гасли его орлиные глаза.

Ц ”бил ты мен€, ≈леазар, Ц сказал он тускло и в€ло.

» эти слова безнадежности спасли его. ќн вспомнил о народе, щитом которого он призван быть, и острой, спасительной болью пронизалось его омертвевшее сердце. Ђќбреченные на гибельї, Ц с тоской подумал он. Ђ—ветлые тени во мраке Ѕесконечногої, Ц с ужасом подумал он. Ђ’рупкие сосуды с живой, волнующей кровью, с сердцем, знающим скорбь и великую радостьї, Ц с нежностью подумал он.

» так, размышл€€ и чувству€, склон€€ весы то на сторону жизни, то на сторону смерти, он медленно вернулс€ к жизни, чтобы в страдани€х и радости ее найти защиту против мрака пустоты и ужаса бесконечного.

Ц Ќет, не убил ты мен€, ≈леазар, Ц сказал он твердо, Ц но € убью теб€. —тупай!

¬ тот вечер с особенной радостью вкушал пищу и питие божественный јвгуст. Ќо минутами застывала в воздухе подн€та€ рука и тусклый блеск замен€л €ркое си€ние его орлиных глаз Ц то ужас лед€ной волною пробегал у ног его. ѕобежденный, но не убитый, холодно ожидающий своего часа, он черною тенью на всю жизнь стал у изголовь€ его, владе€ ночами и послушно уступа€ светлые дни скорб€м и радост€м жизни.

Ќа другой день по приказу императора каленым железом выжгли ≈леазару глаза и на родину отправили его. ”мертвить его не решилс€ божественный јвгуст.

*†* *

¬ернулс€ ≈леазар в пустыню, и прин€ла его пустын€ свист€щим дыханием ветра и зноем раскаленного солнца. —нова сидел он на камне, подн€в кверху лохматую, дикую бороду, и две черные €мы на месте выжженных глаз тупо и страшно смотрели на небо. ¬дали беспокойно шумел и двигалс€ св€той город, а вблизи было безлюдно и немо: никто не приближалс€ к месту, где доживал дни свои чудесно воскресший, и уже соседи давно покинули дома свои. «агнанное каленым железом в глубину черепа, прокл€тое знание его таилось там точно в засаде; точно из засады впивалось оно тыс€чью невидимых глаз в человека, Ц и уже никто не смел взгл€нуть на ≈леазара.

ј вечером, когда, красне€ и шир€сь, солнце клонилось к закату, за ним медленно двигалс€ слепой ≈леазар. Ќатыкалс€ на камни и падал, тучный и слабый, т€жело поднималс€ и снова шел; и на красном пологе зари его черное туловище и распростертые руки давали чудовищное подобие креста.

—лучилось, пошел он однажды и больше не вернулс€. “ак, видимо, закончилась втора€ жизнь ≈леазара, три дн€ пробывшего под загадочной властию смерти и чудесно воскресшего.