пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

√ород

Ёто был огромный город, в котором жили они: чиновник коммерческого банка ѕетров и тот, другой, без имени и фамилии.

¬стречались они раз в год Ц на ѕасху, когда оба делали визит в один и тот же дом господ ¬асилевских. ѕетров делал визиты и на –ождество, но, веро€тно, тот, другой, с которым он встречалс€, приезжал на –ождество не в те часы, и они не видели друг друга. ѕервые два-три раза ѕетров не замечал его среди других гостей, но на четвертый год лицо его показалось ему уже знакомым, и они поздоровались с улыбкой, Ц а на п€тый год ѕетров предложил ему чокнутьс€.

Ц «а ваше здоровье! Ц сказал он приветливо и прот€нул рюмку.

Ц «а ваше здоровье! Ц ответил, улыба€сь, тот и прот€нул свою рюмку.

Ќо имени его ѕетров не подумал узнать, а когда вышел на улицу, то совсем забыл о его существовании и весь год не вспоминал о нем.  аждый день он ходил в банк, где служил уже дес€ть лет, зимой изредка бывал в театре, а летом ездил к знакомым на дачу, и два раза был болен инфлуэнцой Ц второй раз перед самой ѕасхой. », уже всход€ по лестнице к ¬асилевским, во фраке и с складным цилиндром под мышкой, он вспомнил, что увидит там того, другого, и очень удивилс€, что совсем не может представить себе его лица и фигуры. —ам ѕетров был низенького роста, немного сутулый, так что многие принимали его за горбатого, и глаза у него были большие и черные, с желтоватыми белками. ¬ остальном он не отличалс€ от всех других, которые два раза в год бывали с визитом у господ ¬асилевских, и когда они забывали его фамилию, то называли его просто Ђгорбатенькийї.

“от, другой, был уже там и собиралс€ уезжать, но, увидев ѕетрова, улыбнулс€ приветливо и осталс€. ќн тоже был во фраке и тоже с складным цилиндром, и больше ничего не успел рассмотреть ѕетров, так как зан€лс€ разговором, едой и чаем. Ќо выходили они вместе, помогали друг другу одеватьс€, как друзь€; вежливо уступали дорогу и оба дали швейцару по полтиннику. Ќа улице они немного остановились, и тот, другой, сказал:

Ц ƒань! Ќичего не поделаешь.

Ц Ќичего не поделаешь, Ц ответил ѕетров, Ц дань!

» так как говорить было больше не о чем, они ласково улыбнулись, и ѕетров спросил:

Ц ¬ам куда?

Ц ћне налево. ј вам?

Ц ћне направо.

Ќа извозчике ѕетров вспомнил, что он оп€ть не успел ни спросить об имени, ни рассмотреть его. ќн обернулс€: взад и вперед двигались экипажи, Ц тротуары чернели от идущего народа, и в этой сплошной движущейс€ массе того, другого, нельз€ было найти, как нельз€ найти песчинку среди других песчинок. » оп€ть ѕетров забыл его и весь год не вспоминал.

∆ил он много лет в одних и тех же меблированных комнатах, и там его очень не любили, так как он был угрюм и раздражителен, и тоже называли Ђгорбачомї. ќн часто сидел у себ€ в номере один и неизвестно, что делал, потому что ни книжку, ни письмо коридорный ‘едот не считал за дело. ѕо ночам ѕетров иногда выходил гул€ть, и швейцар »ван не понимал этих прогулок, так как возвращалс€ ѕетров всегда трезвый и всегда один Ц без женщины.

ј ѕетров ходил гул€ть ночью потому, что очень бо€лс€ города, в котором жил, и больше всего бо€лс€ его днем, когда улицы полны народа.

√ород был громаден и многолюден, и было в этом многолюдии и громадности что-то упорное, непобедимое и равнодушно-жестокое.  олоссальной т€жестью своих каменных раздутых домов он давил землю, на которой сто€л, и улицы между домами были узкие, кривые и глубокие, как трещины в скале. » казалось, что все они охвачены паническим страхом и от центра стараютс€ выбежать на открытое поле, но не могут найти дороги, и путаютс€, и клуб€тс€, как змеи, и перерезают друг друга, и в безнадежном отча€нии устремл€ютс€ назад. ћожно было по целым часам ходить по этим улицам, изломанным, задохнувшимс€, замершим в страшной судороге, и все не выйти из линии толстых каменных домов. ¬ысокие и низкие, то краснеющие холодной и жидкой кровью свежего кирпича, то окрашенные темной и светлой краской, они с непоколебимой твердостью сто€ли по сторонам, равнодушно встречали и провожали, теснились густой толпой и впереди и сзади, тер€ли физиономию и делались похожи один на другой Ц и идущему человеку становилось страшно: будто он замер неподвижно на одном месте, а дома идут мимо него бесконечной и грозной вереницей.

ќднажды ѕетров шел спокойно по улице Ц и вдруг почувствовал, кака€ толща каменных домов отдел€ет его от широкого, свободного пол€, где легко дышит под солнцем свободна€ земл€ и далеко окрест видит человеческий глаз. » ему почудилось, что он задыхаетс€ и слепнет, и захотелось бежать, чтобы вырватьс€ из каменных объ€тий, Ц и было страшно подумать, что, как бы скоро он ни бежал, его будут провожать по сторонам все дома, дома, и он успеет задохнутьс€, прежде чем выбежать за город. ѕетров спр€талс€ в первый ресторан, какой попалс€ ему по дороге, но и там ему долго еще казалось, что он задыхаетс€, и он пил холодную воду и протирал платком глаза.

Ќо всего ужаснее было то, что во всех домах жили люди. »х было множество, и все они были незнакомые и чужие, и все они жили своей собственной, скрытой дл€ глаз жизнью, непрерывно рождались и умирали, Ц и не было начала и конца этому потоку.  огда ѕетров шел на службу или гул€ть, он видел уже знакомые и пригл€девшиес€ дома, и все представл€лось ему знакомым и простым; но стоило, хот€ бы на миг, остановить внимание на каком-нибудь лице Ц и все резко и грозно мен€лось. — чувством страха и бессили€ ѕетров вгл€дывалс€ во все лица и понимал, что видит их первый раз, что вчера он видел других людей, а завтра увидит третьих, и так всегда, каждый день, каждую минуту он видит новые и незнакомые лица. ¬он толстый господин, на которого гл€дел ѕетров, скрылс€ за углом Ц и никогда больше ѕетров не увидит его. Ќикогда. » если захочет найти его, то может искать всю жизнь и не найдет.

» ѕетров бо€лс€ огромного, равнодушного города. ¬ этот год у ѕетрова оп€ть была инфлуэнца, очень сильна€, с осложнением, и очень часто €вл€лс€ насморк.  роме того, доктор нашел у него катар желудка, и когда наступила нова€ ѕасха и ѕетров поехал к господам ¬асилевским, он думал дорогой о том, что он будет там есть. », увидев того, другого, обрадовалс€ и сообщил ему:

Ц ј у мен€, батенька, катар.

“от, другой, с жалостью покачал головой и ответил:

Ц —кажите пожалуйста!

» оп€ть ѕетров не узнал, как его зовут, но начал считать его хорошим своим знакомым и с при€тным чувством вспоминал о нем. Ђ“отї, Ц называл он его, но когда хотел вспомнить его лицо, то ему представл€лись только фрак, белый жилет и улыбка, и так как лицо совсем не вспоминалось, то выходило, будто улыбаютс€ фрак и жилет. Ћетом ѕетров очень часто ездил на одну дачу, носил красный галстук, фабрил усики и говорил ‘едоту, что с осени переедет на другую квартиру, а потом перестал ездить на дачу и на целый мес€ц запил. ѕил он нелепо, со слезами и скандалами: раз выбил у себ€ в номере стекло, а другой раз напугал какую-то даму Ц вошел к ней вечером в номер, стал на колени и предложил быть его женой. Ќезнакома€ дама была проститутка и сперва внимательно слушала его и даже сме€лась, но, когда он заговорил о своем одиночестве и заплакал, прин€ла его за сумасшедшего и начала визжать от страха. ѕетрова вывели; он упиралс€, дергал ‘едота за волосы и кричал:

Ц ¬се мы люди! ¬се брать€!

≈го уже решили выселить, но он перестал пить, и снова по ночам швейцар ругалс€, отвор€€ и затвор€€ за ним дверь.   Ќовому году ѕетрову прибавили жаловань€: 100 рублей в год, и он переселилс€ в соседний номер, который был на п€ть рублей дороже и выходил окнами во двор. ѕетров думал, что здесь он не будет слышать грохота уличной езды и может хоть забывать о том, какое множество незнакомых и чужих людей окружает его и живет возле своей особенной жизнью.

» зимой было в номере тихо, но, когда наступила весна и с улиц скололи снег, оп€ть началс€ грохот езды, и двойные стены не спасали от него. ƒнем, пока ѕетров был чем-нибудь зан€т, сам двигалс€ и шумел, он не замечал грохота, хот€ тот не прекращалс€ ни на минуту; но приходила ночь, в доме все успокаивалось, и грохочуща€ улица властно врывалась в темную комнату и отнимала у нее покой и уединенность. —лышны были дребезжанье и разбитый стук отдельных экипажей; негромкий и жидкий стук зарождалс€ где-то далеко, разрасталс€ все €рче и громче и постепенно затихал, а на смену ему €вл€лс€ новый, и так без перерыва. »ногда четко и в такт стучали одни подковы лошадей и не слышно было колес Ц это проезжала кол€ска на резиновых шинах, и часто стук отдельных экипажей сливалс€ в мощный и страшный грохот, от которого начинали подергиватьс€ слабой дрожью каменные стены и зв€кали скл€нки в шкапу. » все это были люди. ќни сидели в пролетках и экипажах, ехали неизвестно откуда и куда, исчезали в неведомой глубине огромного города, и на смену им €вл€лись новые, другие люди, и не было конца этому непрерывному и страшному в своей непрерывности движению. » каждый проехавший человек был отдельный мир, со своими законами и цел€ми, со своей особенной радостью и горем, Ц и каждый был как призрак, который €вл€лс€ на миг и, неразгаданный, неузнанный, исчезал. » чем больше было людей, которые не знали друг друга, тем ужаснее становилось одиночество каждого. » в эти черные, грохочущие ночи ѕетрову часто хотелось закричать от страха, забитьс€ куда-нибудь в глубокий подвал и быть там совсем одному. “огда можно думать только о тех, кого знаешь, и не чувствовать себ€ таким беспредельно одиноким среди множества чужих людей.

Ќа ѕасху того, другого, у ¬асилевских не было, и ѕетров заметил это только к концу визита, когда начал прощатьс€ и не встретил знакомой улыбки. » сердцу его стало беспокойно, и ему вдруг до боли захотелось увидеть того, другого, и что-то сказать ему о своем одиночестве и о своих ночах. Ќо он помнил очень мало о человеке, которого искал: только то, что он средних лет, кажетс€, блондин и всегда одет во фрак, и по этим признакам господа ¬асилевские не могли догадатьс€, о ком идет речь.

Ц ” нас на праздники бывает так много народу, что мы не всех знаем по фамили€м, Ц сказала ¬асилевска€. Ц ¬прочемЕ не —еменов ли это?

» она по пальцам перечислила несколько фамилий: —мирнов, јнтонов, Ќикифоров; потом без фамилий: лысый, который служит где-то, кажетс€, в почтамте; белокуренький; совсем седой. » все они были не тем, про которого спрашивал ѕетров, но могли быть и тем. “ак его и не нашли.

¬ этот год в жизни ѕетрова ничего не произошло, и только глаза стали портитьс€, так что пришлось носить очки. ѕо ночам, если была хороша€ погода, он ходил гул€ть и выбирал дл€ прогулки тихие и пустынные переулки. Ќо и там встречались люди, которых он раньше не видал, а потом никогда не увидит, а по бокам глухой стеной высились дома, и внутри их все было полно незнакомыми, чужими людьми, которые спали, разговаривали, ссорились; кто-нибудь умирал за этими стенами, а р€дом с ним новый человек рождалс€ на свет, чтобы затер€тьс€ на врем€ в его движущейс€ бесконечности, а потом навсегда умереть. „тобы утешить себ€, ѕетров перечисл€л всех своих знакомых, и их близкие, изученные лица были как стена, котора€ отдел€ет его от бесконечности. ќн старалс€ припомнить всех: знакомых швейцаров, лавочников и извозчиков, даже случайно запомнившихс€ прохожих, и вначале ему казалось, что он знает очень много людей, но когда начал считать, то выходило ужасно мало: за всю жизнь он узнал всего двести п€тьдес€т человек, включа€ сюда и того, другого. » это было все, что было близкого и знакомого ему в мире. Ѕыть может, существовали еще люди, которых он знал, но он их забыл, и это было все равно, как будто их нет совсем.

“от, другой, очень обрадовалс€, когда увидел на ѕасху ѕетрова. Ќа нем был новый фрак и новые сапоги со скрипом, и он сказал, пожима€ ѕетрову руку:

Ц ј €, знаете, чуть не умер. —хватил воспаление легких, и теперь тут, Ц он постучал себ€ о бок, Ц в верхушке не совсем, кажетс€, ладно.

Ц ƒа что вы? Ц искренно огорчилс€ ѕетров.

ќни разговорились о разных болезн€х, и каждый говорил о своих, и когда расставались, то долго пожимали руки, но об имени спросить забыли. ј на следующую ѕасху ѕетров не €вилс€ к ¬асилевским, и тот, другой, очень беспокоилс€ и расспрашивал г-жу ¬асилевскую, кто такой горбатенький, который бывает у них.

Ц  ак же, знаю, Ц сказала она. Ц ≈го фамили€ ѕетров.

Ц ј зовут как?

√оспожа ¬асилевска€ хотела сказать, как зовут, но оказалось, что не знала, и очень удивилась этому. Ќе знала она и того, где ѕетров служит: не то в почтамте, не то в какой-то банкирской конторе.

ѕотом не €вилс€ тот, другой, а потом пришли оба, но в разные часы, и не встретились. ј потом они перестали €вл€тьс€ совсем, и господа ¬асилевские никогда больше не видели их, но не думали об этом, так как у них бывает много народа и они не могут всех запомнить.

ќгромный город стал еще больше, и там, где широко расстилалось поле, неудержимо прот€гиваютс€ новые улицы, и по бокам их толстые, распертые каменные дома грузно дав€т землю, на которой сто€т. » к семи бывшим в городе кладбищам прибавилось новое, восьмое. Ќа нем совсем нет зелени, и пока на нем хорон€т только бедн€ков.

» когда наступает длинна€ осенн€€ ночь, на кладбище становитс€ тихо, и только далекими отголосками проноситс€ грохот уличной езды, котора€ не прекращаетс€ ни днем ни ночью.