пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

Ќет прощени€

 урсистка. ћолоденька€, така€ молоденька€ Ц совсем еще девочка. Ќос тонкий, красивый, но по-детски еще незаконченный: не то он пр€мой, не то с горбинкой, не то просто вздернутый; и такие же незаконченные, пухлые губы, от которых как будто пахнет шоколадными конфетами и красной карамелью. » так щедры, так пышны тонкие волосы, густой и ласковой волной окутавшие голову, что при взгл€де на них приход€т мысли обо всем самом хорошем и светлом, что есть на земле: о золотом утре на голубом море, о весенних жаворонках, о ландышах и пахучей разросшейс€ сирени. Ѕезоблачное небо и сирень, огромные, бесконечные кусты сирени и жаворонки над ними. »ли вот еще вспоминаетс€ что.  огда в майский полдень проходишь под цветущими €блон€ми, то с них падают бело-розовые лепестки и нежно ложатс€ на плечо, на шл€пу, на черный рукав Ц бело-розовые, нежные лепестки.

» глаза у нее были молодые, €ркие, наивно-бесстрастные, Ц и, только пригл€девшись, можно было заметить на лице легкие тени усталости, недоедани€, бессонных поздних вечеров за разговорами в накуренных тесных комнатках, под иссушающим огнем ламп. Ѕыть может, и слезы бывали на этих щеках Ц какие-то особенные, не детские, €довитые слезы, и сдержанной тревожностью дышали движени€: лицо было весело и чуть-чуть улыбалось, а нога в маленькой, забрызганной гр€зью калоше нетерпеливо притоптывала Ц как будто торопила медленную конку и гнала ее вперед, быстрее, быстрее.

¬се это успел рассмотреть наблюдательный ћитрофан ¬асильевич  рылов, пока прошла полстанции т€гуча€ конка. ќн также сто€л на площадке, против девушки, и от нечего делать рассматривал ее, слегка брезгливо и враждебно, как очень простую и знакомую алгебраическую формулу, котора€ выведена мелом на черной доске и настойчиво лезет в глаза. ¬начале ему стало весело, как и вс€кому, кто взгл€дывал на девушку, но ненадолго: были причины, убивавшие вс€кое веселье. ¬озвращалс€ он из своей гимназии, после п€того урока, был утомлен и очень голоден, а вагон был набит битком, и негде было присесть и почитать газету. » погода была скверна€, но€брьска€, и город был надоевший, скверный, и дешева€ жизнь Ц как коночный билет с надорванным углом. ќт дома до гимназии и обратно: все дни можно сосчитать по билетам, а сама жизнь похожа на клубок, из которого гр€зные пальцы выт€гивают бумажную ленту и отрывают по билету Ц по дню. » уже скоро девушка опротивела ему, и он с радостью перестал бы на нее смотреть, но некуда было девать глаза.

ЂЌедавно из провинции, Ц сурово отмечал он. Ц » какого они черта лезут сюда, € бы вот с радостью удрал в „ухлому, к дь€волу на рога. » тоже, конечно, вс€кие разговоры, убеждени€, а тесемки на юбке подшить не может. ƒо того ли! ќбидно, главное, что така€ хорошенька€ї.

ƒевушка заметила косой взгл€д и смутилась Ц смутилась больше, чем полагаетс€, из глаз ее исчезла улыбка, на молоденьком лице €вилось выражение детского страха и растер€нности, и лева€ рука быстро пот€нулась к груди и остановилась там, что-то придержива€.

Ђ»шь ты! Ц удивилс€ ћитрофан ¬асильевич, отвод€ глаза и дела€ равнодушное учительское лицо. Ц Ёто она моих синих очков испугалась. ƒумает, сыщик: под кофточкой-то, должно быть, бумажонки какие-нибудь. ѕрежде любовные записки на груди носили, а теперь какие-то там бюллетени. » название-то нелепое: бюллетениї.

ќн снова бросил осторожный взгл€д, чтобы проверить впечатление, и отвернулс€: курсистка во все глаза, как очарованна€, гл€дела на него и крепко прижимала руку к левому боку.  рылов рассердилс€:

Ђ¬от дурища! –аз очки синие, так непременно шпион. ј что у человека от зан€тий глаза могут болеть, этого она не понимает. » этака€ наивность, вс€ на виду: пожалуйте. “оже ведь дело берутс€ делать, отечество спасают. —оску ей надо, а не отечество. Ќет, не дозрели мы. Ћассаль, например, Ц вот это голова! ј то тоже: вс€ка€ коз€вка. ”равнени€ с двум€ неизвестными решить не умеет, а туда же: финансы, политика, бумажки. ѕопугать бы теб€ как следует, Ц тогда узнала бы, как надо!ї

» еще не успел он окончить своей мысли, как внезапно вдохновение осенило его. ќт но€брьского темного неба, с мокрых и гр€зных камней мостовой, из пустоты голодного и злого желудка пришло оно Ц это внезапное повелительное вдохновение.  аким-то чрезвычайно подлым жестом вт€нув голову в плечи, ћитрофан ¬асильевич придал своей физиономии то особенное, хитро-пакостное выражение, какое, по его мнению, должно быть у насто€щего шпиона, и бросил такой косой взгл€д, что чуть не вывернул глаза. » доволен осталс€: девушка вздрогнула и затрепетала неуловимым трепетом страха, и глаза ее тревожно забегали.

Ђƒа, вот именно: а бежать-то и некуда! Ц толковал ее движени€ ћитрофан ¬асильевич. Ц ѕопрыгай, попрыгай, голубушка, а мы еще жарку поддадимї.

», вдохновл€€сь все более и более, забыва€ о голоде и скверной погоде от творческой горделивой радости, он так искусно начал изображать шпиона, как будто насто€щим был актером или действительно служил в сыщиках. “ело неуловимо извивалось скользкими змеиными изгибами, глаза си€ли предательством, и права€ рука, опущенна€ в карман, сжимала надорванный билет так энергично и сурово, точно это был не кусок бумаги, а револьвер, зар€женный шестью пул€ми, или агентска€ книжка. » уже не одна девушка, а и многие другие обратили на него внимание: толстый рыжий купец, один занимавший треть площадки, как-то незаметно сжалс€, точно сразу похудел, и отвернулс€. ¬ысокий малый в фартуке поверх драпового пальто поморгал на ћитрофана ¬асильевича кроличьими глазами и внезапно, толкнув девушку, соскочил и завертелс€ среди экипажей.

Ђќтлично!ї Ц похвалил себ€ ћитрофан ¬асильевич, раду€сь глубоко и сосредоточенно, скрытной и злой радостью желчного человека. ¬ отрешении от своей личности, в том, что он притворилс€ именно такой гадостью, как шпион, и люди бо€лись и ненавидели его, было что-то острое, при€тно-тревожное и захватывающее. ¬ серой пелене обыденщины открывались какие-то темные, жуткие провалы, полные намеков и бесшумно реющих теней. ќн вспомнил свой класс, опротивевшие физиономии учеников, их синие тетради, закапанные, гр€зные, исчерканные, полные нелепых, идиотских ошибок, от которых скучно становитс€ жить и перестаешь любить математику, Ц и подумал: Ђј в сущности, очень должно быть интересное это дело Ц шпионское. Ўпион-то ведь тоже рискует, да еще как. ќй-ой как! ќдного шпиона даже убили, рассказывал кто-то. “ак и зарезали, как свиньюї.

Ќа минуту ему стало страшно и захотелось перестать быть шпионом, но та учительска€ шкура, в которую подлежало вернутьс€, была так голодна, скучна, противна, что он внутренне махнул на нее рукой, даже плюнул, и дал лицу самое пакостное выражение, какое только мог.  урсистка уже не смотрела на него, но вс€ ее молода€ фигурка, кончик красного уха, выгл€дывавший из-под вьющихс€ волос, слегка наклонившийс€ вперед корпус и медленно и глубоко работающа€ грудь выражали страшное напр€жение и одну сверл€щую мысль о побеге. ќ крыль€х, веро€тно, мечтала она Ц о крыль€х. –аза два она нерешительно переступила ногами, положила руку на столбик и слегка повела рукой к ћитрофану ¬асильевичу, Ц но сбоку покрасневшей щекою почувствовала его пронизывающий взгл€д и замерла. » рука ее так и осталась лежать на перилах, и черна€ перчатка, прорвавша€с€ на среднем пальце, слегка дрожала. » стыдно было, что все вид€т прорванную перчатку и высунувшийс€ палец, такой маленький, такой сиротливый и робкий, но сн€ть руку не было силы.

Ђјга! Ц думал ћитрофан ¬асильевич. Ц “о-то вот! ”йти-то некуда. ¬перед наука: будешь знать, как дела делать. ј то словно на бал собралась; нет, брат, шалишь, не все тебе одни удовольстви€. ѕопрыгай-ка теперь, да!ї

ќн представил себе жизнь преследуемой девушки Ц и она была така€ же интересна€, така€ же полна€ и разнообразна€, как и у шпиона. » было в ней что-то, чего не хватало в жизни сыщика, кака€-то обидна€ гордость, кака€-то стройна€ гармони€ борьбы, тайны, быстрого ужаса и быстрой мужественной радости. «а ней гон€тс€ Ц а разве нет в этом особенной, огневой радости, когда кто-то злой, враждебный и опасный простирает к горлу хищные руки, нить за нитью вьет убийственную веревку?  ак бьетс€ сердце, как €рка жизнь, как хочетс€ жить!

Ѕрезгливо, боком, ћитрофан ¬асильевич огл€дел свое поношенное, потертое на рукавах пальто, вспомнил пуговицу, внизу вырванную с м€сом, представил себе свое желтое, кислое лицо, которое он так не любит, что бреет только раз в мес€ц, синие очки Ц и с €довитой радостью нашел, что он действительно похож на шпиона. ќсобенно пуговица: у шпионов некому пришивать пуговиц, и у каждого из них об€зательно должна быть одна така€ надорванна€, уныло обвисша€ пуговица, на которую нельз€ застегивать. » шевельнулось глухое чувство какого-то особенного, жуткого, шпионского одиночества, и грустно стало, и все Ц и небо, и люди, и жизнь Ц расцветилось черными, суровыми красками, стало глубоко, загадочно и содержательно.

“еперь он смотрел на все одними глазами с девушкой, и ново было все. Ќи разу в жизни он не задумывалс€ над тем, что такое вечер и ночь Ц эта таинственна€ ночь, род€ща€ мрак, пр€чуща€ людей, безмолвна€, неотвратима€, Ц теперь он видел ее молчаливое шествие, удивл€лс€ загорающимс€ фонар€м, что-то прозревал в этой борьбе света с мраком и поражалс€ спокойствием снующей по тротуарам толпы, Ц неужели они не вид€т ночи? ƒевушка жадно смотрела в пробегающие черные отверсти€ еще неосвещенных переулков Ц и он смотрел теми же глазами, и были красноречивы зовущие во тьму коридоры. ќна с тоской гл€дела на высокие дома, камнем отгородившие себ€ от улицы и бесприютных людей, Ц и новыми казались эти тесные громады, эти злые крепости.

Ќа остановке, где кончалась станци€, ћитрофану ¬асильевичу нужно было сходить, но девушка ехала дальше, и он громко сказал кондуктору:

Ц ѕозвольте мне билет и на эту станцию.

» очень был доволен, что удалось найти в кошельке п€тачок: почему-то казалось ему, что у шпионов бывает только медь и старые, засаленные и даже склеенные бумажки Ц хорошими, красивыми деньгами нельз€ платить шпионам, иначе они похожи будут на обыкновенных людей. » молчаливый кондуктор тоже понимал это: так гадливо-почтительно вз€л монету, что к удовольствию у ћитрофана ¬асильевича прибавилось чувство обиды и возмущени€.

ЂЅрезгуешь, мерзавец! Ц подумал он, навод€ синие очки, как пушки, на лицо кондуктора и медленно принима€ билет. Ц ј сам небось здорово поворовываешь. «наю € вас! ∆алованьишко-то маленькое, ну, а контролер тоже небось не дурак. –ука руку моет, даї.

» он замечталс€ о том, как он выследит кондуктора и контролера, соберет точные данные, и в один прекрасный день Ц пожалуйте в управление. ¬ы воровать, а? ¬от изумитс€-то! ј он будет продолжать выслеживать других кондукторов, будет искорен€ть воровствоЕ

Ђ√де же эта, молоденька€? —лава Ѕогу, еще тутЕ ’орош шпион! Ц добродушно упрекает себ€ ћитрофан ¬асильевич. Ц Ќемножко бы Ц и выпустил птичкуї.

ѕользу€сь рассе€нностью учител€, курсистка сн€ла с перил руку в разорванной перчатке Ц это сделало ее смелее, Ц и на углу большой улицы, где пересекались коночные пути, она соскочила. “ут слезало и садилось много публики, и кака€-то худощава€ женщина с огромным узлом загородила ћитрофану ¬асильевичу выход. ќн говорил: Ђѕозвольтеї, Ц и пробовал пролезать, но застревал и бросалс€ к другой стороне. Ќо там закрывали дорогу кондуктор и давешний рыжий купец. ѕоследний даже вз€лс€ обеими руками за поручни и точно не слыхал, как учитель сперва двум€ пальцами, потом всей рукой теребил его за рукав.

Ц ƒа пустите же! Ц крикнул ћитрофан ¬асильевич. Ц  ондуктор, что за безобразие! я жаловатьс€ буду!

Ц ќни не слыхали, Ц кротко заступилс€ кондуктор. Ц √осподин, позвольте им пройти.

 упец, не огл€дыва€сь, нехот€ разжал пухлую руку, но не подвинулс€, и ћитрофану ¬асильевичу, с трудом пробиравшемус€ в узкое отверстие, почувствовалось даже, что купец нарочно стискивает его и душит. «адыха€сь, он высвободилс€, прыгнул так неловко, что чуть не свалилс€, и погрозил кулаком вслед удал€ющемус€ красному огню.

ƒевушку ћитрофан ¬асильевич настиг в маленьком глухом переулке, куда он завернул по догадке. ќна быстро шла и огл€дывалась, и, когда увидела преследовател€, почти побежала, наивно открыва€ полную свою беспомощность. ѕобежал за ней и ћитрофан ¬асильевич, и теперь в темном незнакомом переулке, где были они только двое, бегущие, он почувствовал себ€ совсем необычно, как-то уже слишком по-шпионски, даже страшно немного стало. ЂЌужно поскорее кончитьї, Ц подумал он, быстро перебира€ ногами и задыха€сь от этой неестественной рыси, но не реша€сь почему-то на крупный шаг.

” подъезда многоэтажного дома курсистка остановилась, и пока дергала за ручку т€желой двери, ћитрофан ¬асильевич нагнал ее и с великодушной улыбкой загл€нул в лицо, чтоб показать ей, что шутка кончилась и все благополучно. », т€жело дыша, еле продира€сь в полуотворенную дверь, она бросила в улыбающеес€ лицо: Ђѕодлец!ї Ц и скрылась. —квозь стекло на площадке мелькнул еще ее силуэт Ц и все исчезло.

¬се еще великодушно улыба€сь, ћитрофан ¬асильевич с любопытством потрогал холодную ручку, попробовал приотворить, но в глубине подъезда, под лестницей, блеснул галун швейцара, и он медленно отошел. ¬ нескольких шагах остановилс€ и минуты две без мыслей пожимал плечами. — достоинством поправил очки, закинул голову назад и подумал:

Ђ ак это глупо! Ќе дала слова сказать, и сейчас же ругатьс€. ƒевчонка, др€нь. Ќе могла пон€ть, что это шутка. ƒл€ нее стараешьс€, иЕ ќчень она мне нужна со своими бумажонками. —делайте милость, ломайте шею сколько хотите. “еперь сидит небось и разным там студентам и лохматым рассказывает, как за ней шпион гналс€. ј они охают. »диоты! я сам университет окончил и тоже не хуже вас. ƒа. Ќе хужеї.

ѕосле быстрой ходьбы ему стало жарко, и он распахнулс€. Ќо вспомнил, что может простудитьс€, и застегнулс€, с ненавистью дернув надорванную пуговицу.

Ђ”, дь€вол!.. ƒа, не хуже-с. ј может быть, лучше. ѕоди-ка повози на шее восемь душ, да еще глухую бабку, черта-кочерыжку.  онечно, так оставить нельз€, нужно объ€снить ей, что € окончил университет и тоже Ц против всего этого. ƒа где ее вз€ть? Ќе до свету же тут шататьс€? —луга покорный. я еще не обедалї.

ќн потопталс€ на месте, безнадежно окинул глазами р€ды освещенных и темных окон и продолжал:

Ђј лохматые небось и рады и вер€т. ƒурачье. я ведь тоже студентом лохматым был Ц вот какие волосища носил. я и теперь стричьс€ бы не стал, если бы не лезли волосы. Ћезут, удивительно лезут, скоро лысый буду. Ќе могу же €, сами посудите, выт€гивать волосы, когда их нет. Ex nihilo nihil fieri potest. He парик же мне носить, как Е шпионуї.

ќн закурил папироску и чувствовал, что это уже лишн€€ папироска: так горек и непри€тен был ее дым.

Ђ¬ойти и сказать: господа, это была шутка, просто шутка. ƒа нет, не повер€т. √осподи! ≈ще побьютї.

ћитрофан ¬асильевич быстро отошел шагов на двадцать и остановилс€. ƒелалось холодно. ѕожима€сь в негреющем пальто, он почувствовал в боковом кармане газету Ц и стало так горько, так обидно, что захотелось плакать. ќт чего он отказалс€? ѕришел бы домой, пообедал бы, чайку бы выпил, потом лег бы на диван и почитал газетку Ц на душе так мирно, безоблачно; тетрадки поправлены, завтра, в субботу, у инспектора винт. ј там в своей комнатке сидит глуха€ бабушка и чулки в€жет Ц мила€ старушка, добра€, внимательна€, ему две пары носков св€зала. Ђ» лампадка небось у нее горит Ц € еще за масло ругалс€. ј тут?  акой-то переулок.  акой-то дом.  акие-то лохматые студентыЕ √осподи, этого еще недоставало!ї

»з освещенного подъезда, громко хлопнув дверью, вышли два студента и решительно направились в сторону ћитрофана ¬асильевича. ƒальше Ц туман, обрывки улиц, фонари, какие-то темные фигуры, настойчиво загораживающие путь, длинный обоз, морда лошади над самым ухом и одно повелительное, невыносимое чувство страха. ќпам€товалс€ он где-то на бульваре и долго не мог узнать местности. Ѕыло пустынно и тихо. Ќакрапывал дождь. —тудентов не было.

ќн выкурил две папиросы, одну за другой, и руки его, когда он зажигал спичку, дрожали.

Ђƒо чего добегалс€? Ќедостает только воспаление легких схватить, а потом чахотку. —лава Ѕогу, что не догнали. ј славно, кажетс€, гнались.  то-то все врем€ кричал: Ђ—тойї. » как страшно было, господи!ї

Ќа бульвар, шлепа€ калошами, вошли три студента. ћитрофан ¬асильевич выкатил на них помутившиес€ от страха глаза и куда-то зашагал. », только пройд€ бульвар и зарывшись в темноту кривого и горбатого переулка, сообразил, что тех студентов было двое, что нельз€ бегать от всех студентов, какие встречаютс€ на улице. ѕокружил по незнакомым переулкам, снова вышел на бульвар и долго разыскивал скамью, на которой сидел. Ќужно было почему-то сесть именно на эту скамью. “ут, он думал, что-то очень утешительное.

ЂЌужно успокоитьс€ и смотреть на дело трезво, Ц думал он. Ц ƒело вовсе не так плохо. „ерт с ней, с девчонкой! ƒумает, что шпион, ну и пусть думает. «нать-то она мен€ не знает. ƒа и те двое мен€ не видели. ¬оротник-то € Ц не дурак Ц подн€л!ї

ќн было засме€лс€ от радости и даже рот раскрыл Ц и замер от ужасной мысли.

Ђ√осподи! ј она-то видела! ¬едь € нарочно целый час свою рожу демонстрировал. ¬стретит теперь где-нибудьЕї

» ћитрофану ¬асильевичу представилс€ целый р€д ужасных возможностей: он человек интеллигентный, любит науки и искусства, бывает в театре, на вс€ких собрани€х и лекци€х, три раза был в университете на защите магистерской диссертации, Ц и везде он может встретитьс€ с девушкой! ќна, наверное, никогда не бывает одна, такие девушки никогда не бывают одни, а всегда с целой компанией таких же курсисток и дерзких студентов, Ц и что может произойти, когда она покажет на него пальцем: вот шпион! Ц подумать страшно.

ЂЌеобходимо сн€ть очки и обритьс€, Ц думает ћитрофан ¬асильевич. Ц „ерт с ними, с глазами, да, может быть, доктор еще врет. Ќо разве что-нибудь изменитс€, если сн€ть такую бороду? –азве это борода?ї

ќн почесал пальцем реденькую бородку и везде прошупал тело.

Ђƒаже борода как у людей не растет! Ц подумал он с отвращением и тоской. Ц Ќо все это вздор. » то, что она может узнать, тоже вздор. Ќужно доказать. Ќужно спокойно и логично доказать, как доказывают теоремыї.

≈му представл€лось собрание лохматых, и он перед ними твердо и спокойно доказывает. Ѕуквы €сны и круглы, одно выражение идет за другим, везде спокойные, торжествующие знаки равенства. Ђ“аким образом, вы видитеЕ чтоЕї

ћитрофан ¬асильевич с достоинством, строгим жестом поправл€ет очки и презрительно усмехаетс€. ѕотом начинает доказывать Ц и убеждаетс€ с холодным ужасом, что все эти буквы, и логика, и равенства Ц одно, а жизнь его Ц другое, и в этой жизни нет логики, нет равенства, нет никаких доказательств, что он, ћитрофан ¬асильевич  рылов, Ц не шпион. ѕусть кто-нибудь, та же девушка, обвинит его в шпионстве, Ц найдетс€ в его жизни что-нибудь определенное, €ркое, убедительное, что мог бы он противопоставить этому гнусному обвинению? ¬от смотрит она наивно-бесстрашными глазами, Ц говорит: ЂЎпионї, Ц и от этого пр€мого взгл€да, от этого жестокого слова тают, как от огн€, лживые призраки убеждений, пор€дочности. ѕустота. ћитрофан ¬асильевич молчит, но душа его полна криком отча€ни€ и ужаса. „то это значит?  уда ушло все? Ќа что оперетьс€, чтобы не упасть в эту черную и страшную пропасть?

Ц ћои убеждени€, Ц бормочет он. Ц ћои убеждени€. ¬се знают. ћои убеждени€. ¬от, напримерЕ

ќн ищет. ќн ловит в пам€ти обрывки разговоров, ищет чего-нибудь €ркого, сильного, доказательного Ц и не находит ничего. ѕопадаютс€ нелепые фразы: Ђя убежден, »ванов, что вы списали задачу у —ироткинаї. Ќо разве это убеждени€? ѕробегают отрывки газетных статей, чьи-то речи, как будто и убедительные, Ц но где то, что говорил он сам, что думал он сам? Ќету. √оворил, как все, думал, как все: и найти его собственные слова, его собственные мысли так же невозможно, как в куче зерен найти такое же ничем не отмеченное зерно. — другими счастливыми людьми случаетс€, что они или неча€нно, не подумавши, или спь€на скажут что-нибудь такое резкое, что надолго останетс€ в пам€ти у других; как-то несколько лет тому назад ихний учитель чистописани€, скромный старичок, на обеде у директора после акта напилс€ пь€н и закричал: Ђ“ребую реформы средней школы!ї » произвел скандал. » до сих пор все помн€т этот случай и при встрече об€зательно спрашивают у старичка: ЂЌу как насчет реформы?ї Ц и искренно считают его скрытым радикалом. ј он? Ц когда выпьет, тотчас же засыпает или плачет и лезет целоватьс€; раз даже со швейцаром поцеловалс€; заговариватьс€ не заговариваетс€ и никогда ничего не требует. ƒругой человек бывает религиозный или не религиозный, а онЕ

Ц ѕостой, а есть Ѕог или нет? Ќе знаю, ничего не знаю. ј € кто Ц учитель? ƒа и существую ли €?

–уки и ноги у ћитрофана ¬асильевича холодеют. » на этот счет, существует он или не существует, у него нет твердых убеждений. —идит кто-то на бульваре и курит папиросу.  акие-то деревь€, мокрые, скользкие.  акой-то дождь.  акой-то фонарь мигает, и по стеклу бегут капли. ѕусто, непон€тно, страшно.

ћитрофан ¬асильевич вскакивает и идет.

Ц ¬здор, вздор! Ќервы просто развинтились. ƒа и что такое убеждение? ќдно слово. ¬ычитал слово, вот тебе и убеждени€.  атет, логарифм! ѕоступки, вот главное. ’орош шпион, которыйЕ

Ќо и поступков нету. ≈сть действи€ Ц служебные, семейные и безразличные, а поступков нету.  то-то неутомимо и настойчиво требует: скажите, что вы сделали?.. » он ищет с отча€нием, с тоской.  ак по клавишам, пробегает по всем прожитым годам, и каждый год издает один и тот же пустой и дерев€нный звук Ц б-€-аЕ Ќи содержани€, ни смысла. Ђя убежден, »ванов, что вы списали задачу у —ироткинаї. Ќе то, не то.

Ц ѕослушайте, послушайте же, сударын€Е Ц бормочет ћитрофан ¬асильевич, опустив голову и умеренно и прилично жестикулиру€. Ц  ак глупо, извините, думать, что € шпион. я Ц шпион!  акой вздор! ѕозвольте, € докажу. »так, мы видимЕ

ѕустота.  уда девалось все? ќн знает, что он делал что-то, Ц но что? ¬се домашние и знакомые считают его умным, добрым и справедливым человеком Ц ведь есть же у них основани€! јх да, бабушке ситцу на платье купил, и жена еще сказала: Ђ—лишком уж ты добр, ћитрофан ¬асильевичї. Ќо ведь и шпионам свойственна любовь к бабушкам, и они покупают бабушкам ситцу, Ц наверное, такого же черного с крапинками, др€нного ситцу. ј еще что? ¬ баню ходил, мозоли срезывал. Ќет, не то.  апову вместо двойки тройку поставил. Ђя убежден, »ванов, что вы списали задачуЕї ¬здор, вздор!

Ѕессознательно ћитрофан ¬асильевич проделывает обратный путь от бульвара к дому, где скрылась курсистка, но не замечает этого. „увствует только, что поздно, что он устал и ему хочетс€ плакать, как »ванову, уличенному в списывании.

ћитрофан ¬асильевич останавливаетс€ перед многоэтажным домом и с непри€тным недоумением смотрит на него.

Ц  акой непри€тный дом! јх, да. “от самый.

ќн быстро отходит от дома, как от начиненной бомбы, останавливаетс€ и что-то соображает.

ЂЋучше всего написать. —покойно обдумать и написать, »мени, конечно, называть не буду. ѕросто: ЂЌекий человек, которого вы, сударын€, прин€ли за шпионаЕї ѕо пунктам. “ак и так, так и так. ƒура будет, если не поверит, даї.

ѕотоптавшись у подъезда, потрогав несколько раз холодную ручку, ћитрофан ¬асильевич с усилием в два приема открыл т€желую дверь и с решительным, суровым видом вошел. ѕод лестницей из дверей каморки показалс€ швейцар, и лицо его выражало услужливость.

Ц ѕослушайте, дружище, тут недавно девушка-курсисткаЕ в какой номер она прошла?

Ц ј вам на что?

ћитрофан ¬асильевич стрельнул очками, и швейцар пон€л: как-то особенно мотнул головою и прот€нул руку дл€ пожати€.

Ђ’ам!ї Ц с ненавистью подумал ћитрофан ¬асильевич и крепко пожал руку, пр€мую и твердую, как доска.

Ц ѕойдем ко мне, Ц позвал швейцар.

Ц «ачем же?.. ћне толькоЕ

Ќо швейцар уже повернул к своей каморке, и ћитрофан ¬асильевич, поскрипыва€ зубами, покорно последовал за ним. Ђѕоверил! —разу поверил! ћерзавец!ї

¬ каморке было тесно, сто€л один стул, и швейцар спокойно зан€л его.

Ђ’ам! хам! ƒаже сесть не предлагаетї, Ц с тоской думал ћитрофан ¬асильевич, хоть в обычном состо€нии сидеть не только в чужой швейцарской, но и в собственной кухне считал ниже своего достоинства.

Ђ’ам!ї Ц повторил он и добродушно спросил:

Ц ’олостой?

Ќо швейцар не счел нужным ответить. ќкинув учител€ с ног до головы равнодушно-нахальным взгл€дом, равнодушно помолчал и спросил:

Ц “ут тоже третьего дн€ один из ваших был. Ѕлондинчик с усами. «наете?

Ц  ак же, знаю. ЁтакийЕ блондин.

Ц ј много, должно быть, вашего брата шатаетс€, Ц равнодушно заметил швейцар.

Ц ѕослушайте, Ц возмутилс€ ћитрофан ¬асильевич. Ц я вовсе не желаю. ћне нужноЕ

Ќо швейцар не обратил внимани€ и продолжал:

Ц ј жаловань€ вам много идет? Ѕлондинчик сказывал, п€тьдес€т. ћаловато.

Ц ƒвести, Ц соврал ћитрофан ¬асильевич и с злорадством увидел на лице швейцара выражение восторга. Ђ“о-то, голубчикї, Ц подумал он.

Ц Ќу? ƒвести. Ёто € понимаю. ѕапироску не желаете? ћитрофан ¬асильевич с благодарностью прин€л из пальцев швейцара папиросу и с тоской вспомнил о своем €понском €щичке с папиросами, о кабинете, о синих милых тетрадках. “ошнило. “абак был едкий, вонючий, шпионский. “ошнило.

Ц ј бьют вас часто?

Ц ѕослушайтеЕ

Ц Ѕлондинчик сказывал, что его ни разу не били. ƒа поди врет.  ак можно, чтобы не били. Ќо ежели редко и с осторожностью, чтобы без членовредительства, так оно ничего. ƒеньги не малые. ¬ерно, ваше благородие?

Ўвейцар дружески улыбнулс€.

Ц ћне нужноЕ

Ц —пособности только надо иметь и чтобы лицо подход€щее. Ѕез примет. ј то видел € одного, вс€ рожа на стороне и глаза нету. –азве такой годитс€, сами посудите! ¬сю рожу так и свернуло, как от ветру, и глаза нет, одна дырка. ¬от у васЕ

Ц ƒа послушайте! Ц тихо закричал ћитрофан ¬асильевич. Ц ћне некогда. ћне еще нужно!

Ќеохотно оставл€€ интересную тему, швейцар подробно расспросил, какова на вид девушка, и сказал:

Ц «наю. „асто ходит. Ќомер семь, »ванова. «ачем папиросу на пол бросаешь? ¬он печка. ћети тут за вами.

» последнее, что доносилось до слуха учител€, было:

Ц Ўантрапа, понимаешь?

Ђ’ам!ї Ц мысленно ответил ћитрофан ¬асильевич и быстро зашагал по переулку, отыскива€ глазами извозчика. ƒомой, скорее домой! √осподи, как он раньше об этом не вспомнил, Ц что значит растер€нность. ¬едь у него есть дневник, а в дневнике давно когда-то, еще студентом первого курса, он записал что-то очень либеральное, очень смелое, и свободное, и даже красивое. ќн живо помнит и вечер тот, и свою комнатку, и рассыпанный табак на столе, и то чувство гордости, упоени€, восторга, с каким набрасывал он энергичные, твердые строки. ¬ырвать странички и послать Ц и все тут. ќна увидит, она поймет, она умна€ и благородна€ девушка.  ак хорошо!..  ак хочетс€ есть!

¬ передней ћитрофана ¬асильевича встретила обеспокоенна€ жена:

Ц √де ты был? „то с тобой? ќтчего ты такой?

», поспешно сбрасыва€ пальто на ходу, он кричал:

Ц — вами не такой будешь! ѕолон дом народу, а пуговицу пришить некому. „ерт вас знает, что вы тут делаете! —то раз говорил: пришить. Ѕезобразие, распущенность!

» зашагал в кабинет.

Ц ј обедать?

Ц ѕотом. Ќе лезь! Ќе ходи за мной.

Ѕыло много книг, много тетрадей, но дневник не попадалс€. ѕопалась св€зка ученических тетрадей за первый год его учительства, сохраненна€ как воспоминание, Ц к черту! —ид€ на полу, он выкидывал из нижнего отделени€ шкапа бумаги, книги, тетради, отчаивалс€ и вздыхал, сердилс€ на застывшие тугие пальцы Ц и наконец! ¬от он, голубенький, немного засаленный переплет, еще не установившийс€ старательный почерк, засохшие цветы, старый кисловатый запах духов Ц как он был молод!

ћитрофан ¬асильевич сел к столу и долго перелистывал дневник, но желаемое место не находилось. ѕо середине между страницами был перерыв, и торчали коротенькие тщательные обрезки. » он вспомнил: п€ть лет тому назад, когда у јнтона јнтоныча был обыск, он очень испугалс€, вырезал из дневника все компрометирующие его страницы и сжег. Ќечего искать, их нет Ц они сгорели.

ѕонурив голову, закрыв лицо руками, он долго, без движени€, сидел над опустошенным дневником. √орела одна только свеча, Ц лампы он не успел зажечь, Ц в комнате было непривычно темно, и от черных бесформенных кресел ве€ло холодом, заброшенностью, скукой. ƒалеко, в тех комнатах, играли дети, кричали и сме€лись; в столовой звенели чайной посудой, ходили, разговаривали Ц а тут было безмолвно, как на кладбище. ≈сли бы загл€нул сюда художник, почувствовал бы эту холодную, угрюмую темноту, увидел бы на полу груду разбросанных бумаг и книг, темную фигуру человека с закрытым лицом, в безнадежной тоске склонившегос€ над столом, Ц он написал бы картину и назвал бы ее Ђ—амоубийцаї.

ЂЌо ведь можно вспомнить, Ц с мольбой думает ћитрофан ¬асильевич. Ц ћожно вспомнить. ѕусть сгорела бумага, но ведь то, что было, оно осталось где-то. ќно есть, оно существует, нужно только вспомнитьї.

» он вспоминает все ненужное: и формат страницы, и почерк, и даже зап€тые и точки, но то нужное и дорогое, то любимое, светлое, оправдывающее, Ц оно погибло навсегда. ќно жило и умерло, как умирают люди, как умирает все. Ѕесследно исчезло оно в огромной пустоте, и никто не знает о нем, никто о нем не помнит, и ни в чьей душе не осталось от него следа. ≈сли бы он стал на колени, плакал, умол€л вернуть его к жизни, грозил, скрежетал зубами, Ц огромна€, безначальна€ пустота осталась бы безгласной, ибо никогда не отдаст она того, что раз попало в ее руки. –азве когда-нибудь слезы и рыдани€ могли вернуть к жизни умершего, убитого. Ќет прощени€, нет пощады, нет возврата Ц таков закон жестокой смерти.

ќно умерло, оно убито. ѕодлый убийца! —ам своими руками сжег лучшие цветы, что, быть может, раз в жизни в тихую св€тую ночь распустились в бесплодной, нищенской душе.   кому пойти, если сам себе не друг? Ѕедные погибшие цветы! Ѕыть может, не €рки были они, и не было в них силы и красоты творческой мысли, но они были лучшим, что родила душа, и теперь их нет, и никогда не зацветут они снова. Ќет прощени€, нет пощады, нет возврата Ц таков закон жестокой смерти.

Ц „то же это? ѕозвольте, Ц шепчет бессмысленно ћитрофан ¬асильевич. Ц я убедилс€, что вы, »ванов, списалиЕ Ќет. ¬здор. Ќужно жену. ћаша! ћаша!

ѕришла ћарь€ »вановна. Ћицо у нее круглое, доброе; не завитые, по-домашнему, волосы кажутс€ жидкими и бесцветными. ¬ руках у нее работа Ц детское платьице.

Ц „то, ћитроша, обедать сказать? ѕересто€лось все.

Ц Ќет, погоди. ћне нужно поговорить.

ћарь€ »вановна обеспокоенно откладывает работу и загл€дывает мужу в лицо. “от отворачиваетс€ и говорит:

Ц —€дь.

ћарь€ »вановна села, оправила платье, сложила руки на колен€х и приготовилась слушать. », как всегда бывало в этих случа€х еще со школьной скамьи, лицо ее сразу прин€ло выражение бестолковости и готовности все перепутать.

Ц я слушаю, Ц сказала она и еще раз оправила платье.

Ќо ћитрофан ¬асильевич молчал и изумленно вгл€дывалс€ в лицо жены. „ужое оно было и незнакомое, как лицо нового ученика, поступившего в класс; и странно было думать, что эта женщина Ц его жена, кака€-то ћарь€ »вановна, ћаша. » нова€ мысль ворвалась в его взбудораженный мозг, и шепотом, дрогнувшим голосом он сказал:

Ц “ы знаешь, ћаша? я шпион.

Ц „то?

Ц Ўпион, понимаешь, да.

ћарь€ »вановна вс€ как-то оседает, как проколотое тесто, и, всплеснув тихо руками, произносит:

Ц “ак € и знала, несчастна€, господи ты Ѕоже мой!

ѕодскочив к жене, ћитрофан ¬асильевич машет кулаком у самого ее лица, с трудом удерживаетс€ от желани€ ударить и кричит так громко, что в столовой перестает звенеть посуда и во всем доме становитс€ тихоЕ

Ц ƒура! ƒурища! “ак и знала. √осподи! ƒа как же ты могла знать? ƒвенадцать лет! ƒвенадцать лет! √осподи! ∆ена Ц друг, все мысли, деньги, всеЕ

—тановитс€ к печке и плачет. ћарь€ »вановна еще не сообразила, отчего он плачет: оттого ли, что он шпион, или оттого, что не шпион, но ей жалко мужа и обидно за ругань, она плачет сама и говорит:

Ц Ќу вот. —ейчас же и ругатьс€. ¬сегда € виновата. ≈сли дура, так зачем женилс€ на дуре, брал бы умную.

Ќе оборачива€сь, прильнув лбом к холодной кафле, ћитрофан ¬асильевич шепчет, захлебыва€сь:

Ц “ак и знала! √осподи! ƒвенадцать лет! ”же если и жена и та, так, значит, и вправду шпион. “ак и знала! ƒура, дурища!

Ц ƒа что ты в самом деле, € только и слышу: дура, дура, Ц рассердилась ћарь€ »вановна. Ц —ами выкидывают, а тут за них отвечай.

ћитрофан ¬асильевич €ростно обернулс€:

Ц „то выкидывают? „то же, € шпион? Ќу! √овори, шпион € или нет?

Ц ј € почем знаю? ћожет, и шпион.

√ор€ ненавистью и гневом, оба обиженные, оба несчастные, они долго и бессмысленно бранились, в чем-то друг друга упрекали, плакали, призывали Ѕога, пока не охватила обоих глуха€, т€жела€ усталость и равнодушие. » тогда с полным спокойствием, совершенно забыв только что разыгравшуюс€ ссору, они сели р€дом и заговорили, и снова зазвенела в столовой чайна€ посуда, и снова забегали и зашумели дети.  онфуз€сь и избега€ некоторых подробностей, ћитрофан ¬асильевич передал жене историю с курсисткой и свои опасени€ насчет случайной встречи.

Ц Ёка! Ц беззаботно воскликнула ћари€ »вановна. Ц ј € думала, что. —тоит беспокоитьс€. ќбрилс€, сн€л очки, вот тебе и все. ј в гимназии на уроке можно и очки надевать.

Ц “ы думаешь? ƒа разве это борода?

Ц Ќу уж это ты оставь. √овори что хочешь, а бороду оставь. ¬сегда говорила, что хороша€, и сейчас скажу.

ћитрофан ¬асильевич вспомнил, что гимназисты зовут его Ђкозломї, и совсем развеселилс€. ≈сли бы не было хорошей бороды, не звали бы Ђкозломї, это верно. » в радости крепко поцеловал жену и даже, шут€, пощекотал за ухом бородой.

„асов в двенадцать, когда весь дом угомонилс€ и жена легла спать, ћитрофан ¬асильевич принес в кабинет зеркало, теплой воды и мыльницу и сел бритьс€. ѕришлось, кроме лампы, зажечь две свечи, и было немного стыдно и от €ркого света беспокойно, но он смотрел только на ту часть лица, которой касалась бритва, и полбороды сн€л благополучно. Ќо потом неча€нно взгл€нул себе в глаза и остановилс€. » прежде было тихо, а теперь наступила така€ глуха€ и мертва€ тишина, как будто раньше вс€ комната полна была крику и разговоров.  огда ночью человек один остаетс€ перед зеркалом, ему всегда бывает немножко жутко и странно от мысли, что он видит себ€. » ћитрофану ¬асильевичу стало жутко, и с суровым любопытством, как посторонний, он подумал: Ђ“ак вот ты какой!ї

ƒр€блое лицо уже пожилого человека с морщинами, следами сошедших угрей и белой сухой кожей. Ќа переносье красна€ полоска от очков, бесцветные, моргающие глаза; одна щека обрита и блестит лосн€щейс€ кожей, друга€ покрыта мыльной пеной Ц так, веро€тно, и шпионы совершают свой туалет, когда идут на работу. „то-то безнадежно-плоское, серое, застывшее Ц не лицо живого человека, а маска, сн€та€ с покойника. Ќи шпион, ни тот, кого шпионы преследуют.

Ц “ак вот ты какой! Ц бормочет ћитрофан ¬асильевич, и то лицо, в зеркале, странно шевелит губами и принимает выражение кислоты, растер€нности и трусливой злобы.  то дал ему это лицо?  то смел дать такое лицо?

ѕо щеке, борозд€ мыльную пену, скатываетс€ слеза. —тиснув зубы, ћитрофан ¬асильевич бреет щеку, потом задумываетс€, намыливает усы Ц и снимает их. » снова гл€дит. «автра над этим лицом будут сме€тьс€. ј когда-то, давно, другим оно было.

–ешительно сжав бритву, ћитрофан ¬асильевич запрокидывает голову Ц и осторожно тупой стороной бритвы два раза проводит по шее. ’орошо бы убить себ€ Ц да разве он может?

Ц “рус, подлец! Ц говорит он громко и равнодушно. Ќо лицо в зеркале шевелит губами и остаетс€ плоским и серым. ƒа, его можно ударить, можно наплевать в него, а оно останетс€ все такое же, и только глаза заморгают чаще. «автра над ним будут сме€тьс€ Ц товарищи, ученики. » жена Ц она тоже будет сме€тьс€.

≈му хочетс€ прийти в отча€ние, заплакать, ударить зеркало, что-нибудь сделать, Ц но на душе пусто и мертво, и хочетс€ спать. Ђƒолжно быть, оттого, что долго на воздухе былї, Ц думает он и зевает. » тот, в зеркале, тоже зевает.

”бирает бритвенный прибор, тушит лампу и свечи и, шарка€ туфл€ми, идет в спальню. » скоро засыпает, уткнувшись в подушку бритым лицом, над которым завтра будут сме€тьс€ все: товарищи, жена и он сам.