пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

—тена

I

я и другой прокаженный, мы осторожно подползли к самой стене и посмотрели вверх. ќтсюда гребн€ стены не было видно; она поднималась, пр€ма€ и гладка€, и точно разрезала небо на две половины. » наша половина неба была буро-черна€, а к горизонту темно-син€€, так что нельз€ было пон€ть, где кончаетс€ черна€ земл€ и начинаетс€ небо. », сдавленна€ землей и небом, задыхалась черна€ ночь, и глухо и т€жко стонала, и с каждым вздохом выплевывала из недр своих острый и жгучий песок, от которого мучительно горели наши €звы.

Ц ѕопробуем перелезть, Ц сказал мне прокаженный, и голос его был гнусавый и зловонный, такой же, как у мен€.

» он подставил спину, а € стал на нее, но стена была все так же высока.  ак и небо, рассекала она землю, лежала на ней как толста€ сыта€ зме€, спадала в пропасть, поднималась на горы, а голову и хвост пр€тала за горизонтом.

Ц Ќу, тогда сломаем ее! Ц предложил прокаженный.

Ц —ломаем! Ц согласилс€ €.

ћы ударились груд€ми о стену, и она окрасилась кровью наших ран, но осталась глухой и неподвижной. » мы впали в отча€ние.

Ц ”бейте нас! ”бейте нас! Ц стонали мы и ползли, но все лица с гадливостью отворачивались от нас, и мы видели одни спины, содрогавшиес€ от глубокого отвращени€.

“ак мы доползли до голодного. ќн сидел, прислонившись к камню, и, казалось, самому граниту было больно от его острых, колючих лопаток. ” него совсем не было м€са, и кости стучали при движении, и суха€ кожа шуршала. Ќижн€€ челюсть его отвисла, и из темного отверсти€ рта шел сухой шершавый голос:

Ц я го-ло-ден.

» мы засме€лись и поползли быстрее, пока не наткнулись на четырех, которые танцевали. ќни сходились и расходились, обнимали друг друга и кружились, и лица у них были бледные, измученные, без улыбки. ќдин заплакал, потому что устал от бесконечного танца, и просил перестать, но другой молча обн€л его и закружил, и снова стал он сходитьс€ и расходитьс€, и при каждом его шаге капала больша€ мутна€ слеза.

Ц я хочу танцевать, Ц прогнусавил мой товарищ, но € увлек его дальше.

ќп€ть перед нами была стена, а около нее двое сидели на корточках. ќдин через известные промежутки времени удар€л об стену лбом и падал, потер€в сознание, а другой серьезно смотрел на него, щупал рукой его голову, а потом стену, и, когда тот приходил в сознание, говорил:

Ц Ќужно еще; теперь немного осталось.

» прокаженный засме€лс€.

Ц Ёто дураки, Ц сказал он, весело надува€ щеки. Ц Ёто дураки. ќни думают, что там светло. ј там тоже темно, и тоже ползают прокаженные и прос€т: убейте нас.

Ц ј старик? Ц спросил €.

Ц Ќу, что старик? Ц возразил прокаженный. Ц —тарик глупый, слепой и ничего не слышит.  то видел дырочку, которую он проковыривал в стене? “ы видел? я видел?

» € рассердилс€ и больно ударил товарища по пузыр€м, вздувавшимс€ на его черепе, и закричал:

Ц ј зачем ты сам лазил?

ќн заплакал, и мы оба заплакали и поползли дальше, прос€:

Ц ”бейте нас! ”бейте нас!

Ќо с содроганием отворачивались лица, и никто не хотел убивать нас.  расивых и сильных они убивали, а нас бо€лись тронуть. “акие подлые!

II

” нас не было времени, и не было ни вчера, ни сегодн€, ни завтра. Ќочь никогда не уходила от нас и не отдыхала за горами, чтобы прийти оттуда крепкой, €сно-черной и спокойной. ќттого она была всегда така€ устала€, задыхающа€с€ и угрюма€. «ла€ она была. —лучалось так, что невыносимо ей делалось слушать наши вопли и стоны, видеть наши €звы, горе и злобу, и тогда бурной €ростью вскипала ее черна€, глухо работающа€ грудь. ќна рычала на нас, как плененный зверь, разум которого помутилс€, и гневно мигала огненными страшными глазами, озар€вшими черные, бездонные пропасти, мрачную, гордо-спокойную стену и жалкую кучку дрожащих людей.  ак к другу, прижимались они к стене и просили у нее защиты, а она всегда была наш враг, всегда. » ночь возмущалась нашим малодушием и трусостью, и начинала грозно хохотать, покачива€ своим серым п€тнистым брюхом, и старые лысые горы подхватывали этот сатанинский хохот. √улко вторила ему мрачно развеселивша€с€ стена, шаловливо рон€ла на нас камни, а они дробили наши головы и расплющивали тела. “ак веселились они, эти великаны, и перекликались, и ветер насвистывал им дикую мелодию, а мы лежали ниц и с ужасом прислушивались, как в недрах земли ворочаетс€ что-то громадное и глухо ворчит, стуча и прос€сь на свободу. “огда все мы молили:

Ц ”бей нас!

Ќо, умира€ каждую секунду, мы были бессмертны, как боги.

ѕроходил порыв безумного гнева и весель€, и ночь плакала слезами раска€ни€ и т€жело вздыхала, харка€ на нас мокрым песком, как больна€. ћы с радостью прощали ее, сме€лись над ней, истощенной и слабой, и становились веселы, как дети. —ладким пением казалс€ нам вопль голодного, и с веселой завистью смотрели мы на тех четырех, которые сходились, расходились и плавно кружились в бесконечном танце.

» пара за парой начинали кружитьс€ и мы, и €, прокаженный, находил себе временную подругу. » это было так весело, так при€тно! я обнимал ее, а она сме€лась, и зубки у нее были беленькие, и щечки розовенькие-розовенькие. Ёто было так при€тно.

» нельз€ пон€ть, как это случилось, но радостно оскаленные зубы начинали щелкать, поцелуи становились укусом, и с визгом, в котором еще не исчезла радость, мы начинали грызть друг друга и убивать. » она, беленькие зубки, тоже била мен€ по моей больной слабой голове и острыми коготками впивалась в мою грудь, добира€сь до самого сердца Ц била мен€, прокаженного, бедного, такого бедного. » это было страшнее, чем гнев самой ночи и бездушный хохот стены. » €, прокаженный, плакал и дрожал от страха, и потихоньку, тайно от всех целовал гнусные ноги стены и просил ее мен€, только мен€ одного пропустить в тот мир, где нет безумных, убивающих друг друга. Ќо, така€ подла€, стена не пропускала мен€, и тогда € плевал на нее, бил ее кулаками и кричал:

Ц —мотрите на эту убийцу! ќна смеетс€ над вами.

Ќо голос мой был гнусав и дыхание смрадно, и никто не хотел слушать мен€, прокаженного.

III

» оп€ть ползли мы, € и другой прокаженный, и оп€ть кругом стало шумно, и оп€ть безмолвно кружились те четверо, отр€ха€ пыль со своих платьев и зализыва€ кровавые раны. Ќо мы устали, нам было больно, и жизнь т€готила нас. ћой спутник сел и, равномерно удар€€ по земле опухшей рукой, гнусавил быстрой скороговоркой:

Ц ”бейте нас. ”бейте нас.

–езким движением мы вскочили на ноги и бросились в толпу, но она расступилась, и мы увидели одни спины. » мы клан€лись спинам и просили:

Ц ”бейте нас.

Ќо неподвижны и глухи были спины, как втора€ стена. Ёто было так страшно, когда не видишь лица людей, а одни их спины, неподвижные и глухие.

Ќо вот мой спутник покинул мен€. ќн увидел лицо, первое лицо, и оно было такое же, как у него, изъ€звленное и ужасное. Ќо то было лицо женщины. » он стал улыбатьс€ и ходил вокруг нее, выгиба€ шею и распростран€€ смрад, а она также улыбалась ему провалившимс€ ртом и потупл€ла глаза, лишенные ресниц.

» они женились. » на миг все лица обернулись к ним, и широкий, раскатистый хохот потр€с здоровые тела: так они были смешны, любезнича€ друг с другом. —ме€лс€ и €, прокаженный; ведь глупо женитьс€, когда ты так некрасив и болен.

Ц ƒурак, Ц сказал € насмешливо. Ц „то ты будешь с ней делать?

ѕрокаженный напыщенно улыбнулс€ и ответил:

Ц ћы будем торговать камн€ми, которые падают со стены.

Ц ј дети?

Ц ј детей мы будем убивать.

 ак глупо: родить детей, чтобы убивать. ј потом она скоро изменит ему Ц у нее такие лукавые глаза.

IV

ќни кончили свою работу Ц тот, что удар€лс€ лбом, и другой, помогавший ему, и, когда € подполз, один висел на крюке, вбитом в стену, и был еще теплый, а другой тихонько пел веселую песенку.

Ц —тупай, скажи голодному, Ц приказал € ему, и он послушно пошел, напева€.

» € видел, как голодный откачнулс€ от своего камн€. Ўата€сь, пада€, задева€ всех колючими локт€ми, то на четвереньках, то ползком он пробиралс€ к стене, где качалс€ повешенный, и щелкал зубами и сме€лс€, радостно, как ребенок. “олько кусочек ноги! Ќо он опоздал, и другие, сильные, опередили его. Ќапира€ один на другого, царапа€сь и куса€сь, они облепили труп повешенного и грызли его ноги, и аппетитно чавкали и трещали разгрызаемыми кост€ми. » его не пустили. ќн сел на корточки, смотрел, как ед€т другие, и облизывалс€ шершавым €зыком, и продолжительный вой несс€ из его большого пустого рта:

Ц я го-ло-ден.

¬от было смешно: тот умер за голодного, а голодному даже куска от ноги не досталось. » € сме€лс€, и другой прокаженный сме€лс€, и жена его тут же смешливо открывала и закрывала свои лукавые глаза: щурить их она не могла, так как у нее не было ресниц.

ј он выл все €ростнее и громче:

Ц я го-ло-ден.

» хрип исчез из его голоса, и чистым металлическим звуком, пронзительным и €сным, поднималс€ он вверх, удар€лс€ о стену и, отскочив от нее, летел над темными пропаст€ми и седыми вершинами гор.

» скоро завыли все, находившиес€ у стены, а их было так много, как саранчи, и жадны и голодны они были, как саранча, и казалось, что в нестерпимых муках взвыла сама сожженна€ земл€, широко раскрыв свой каменный зев. —ловно лес сухих деревьев, склоненных в одну сторону бушующим ветром, поднимались и прот€гивались к стене судорожно выпр€мленные руки, тощие, жалкие, мол€щие, и было столько в них отча€ни€, что содрогались камни и трусливо убегали седые и синие тучи. Ќо неподвижна и высока была стена и равнодушно отражала она вой, пластами резавший и пронзавший густой зловонный воздух.

» все глаза обратились к стене, и огнистые лучи струили они из себ€. ќни верили и ждали, что сейчас падет она и откроет новый мир, и в ослеплении веры уже видели, как колеблютс€ камни, как с основани€ до вершины дрожит каменна€ зме€, упитанна€ кровью и человеческими мозгами. Ѕыть может, то слезы дрожали в наших глазах, а мы думали, что сама стена, и еще пронзительнее стал наш вой.

√нев и ликование близкой победы зазвучали в нем.

V

» вот что случилось тогда. ¬ысоко на камень встала худа€, стара€ женщина с провалившимис€ сухими щеками и длинными нечесанными волосами, похожими на седую гриву старого голодного волка. ќдежда ее была разорвана, обнажа€ желтые, костл€вые плечи и тощие, отвислые груди, давшие жизнь многим и истощенные материнством. ќна прот€нула руки к стене Ц и все взоры последовали за ними; она заговорила, и в голосе ее было столько муки, что стыдливо замер отча€нный вой голодного.

Ц ќтдай мне мое дит€! Ц сказала женщина.

» все мы молчали и €ростно улыбались, и ждали, что ответит стена.  роваво-серым п€тном выступали на стене мозги того, кого эта женщина называла Ђмое дит€ї, и мы ждали нетерпеливо, грозно, что ответит подла€ убийца. » так тихо было, что мы слышали шорох туч, двигавшихс€ над нашими головами, и сама черна€ ночь замкнула стоны в своей груди и лишь с легким свистом выплевывала жгучий мелкий песок, разъедавший наши раны. » снова зазвенело суровое и горькое требование:

Ц ∆естока€, отдай мне мое дит€!

¬се грознее и €ростнее становилась наша улыбка, но подла€ стена молчала. » тогда из безмолвной толпы вышел красивый и суровый старик и стал р€дом с женщиной.

Ц ќтдай мне моего сына! Ц сказал он.

“ак страшно было и весело! —пина мо€ ежилась от холода, и мышцы сокращались от прилива неведомой и грозной силы, а мой спутник толкал мен€ в бок, л€скал зубами, и смрадное дыхание шип€щей, широкой волной выходило из гниющего рта.

» вот вышел из толпы еще человек и сказал:

Ц ќтдай мне моего брата!

» еще вышел человек и сказал:

Ц ќтдай мне мою дочь!

» вот стали выходить мужчины и женщины, старые и молодые, и простирали руки, и неумолимо звучало их горькое требование:

Ц ќтдай мне мое дит€!

“огда и €, прокаженный, ощутил в себе силу и смелость, и вышел вперед, и крикнул громко и грозно:

Ц ”бийца! ќтдай мне самого мен€!

ј она, Ц она молчала. “ака€ лжива€ и подла€, она притвор€лась, что не слышит, и злобный смех сотр€с мои изъ€звленные щеки, и безумна€ €рость наполнила наши изболевшиес€ сердца. ј она все молчала, равнодушно и тупо, и тогда женщина гневно потр€сла тощими, желтыми руками и бросила неумолимо:

Ц “ак будь же прокл€та, ты, убивша€ мое дит€!

 расивый, суровый старик повторил:

Ц Ѕудь прокл€та!

» звен€щим тыс€чеголосым стоном повторила вс€ земл€:

Ц Ѕудь прокл€та! ѕрокл€та! ѕрокл€та!

VI

» глубоко вздохнула черна€ ночь, и, словно море, подхваченное ураганом и всей своей т€жкой ревущей громадой брошенное на скалы, всколыхнулс€ весь видимый мир и тыс€чью напр€женных и €ростных грудей ударил о стену. ¬ысоко, до самых т€жело ворочавшихс€ туч, брызнула кровава€ пена и окрасила их, и стали они огненные и страшные, и красный свет бросили вниз, туда, где гремело, рокотало и выло что-то мелкое, но чудовищно-многочисленное, черное и свирепое. — замирающим стоном, полным несказанной боли, отхлынуло оно Ц и непоколебимо сто€ла стена и молчала. Ќо не робко и не стыдливо молчала она, Ц сумрачен и грозно-покоен был взгл€д ее бесформенных очей, и гордо, как царица, спускала она с плеч своих пурпуровую мантию быстро сбегающей крови, и концы ее тер€лись среди изуродованных трупов.

Ќо, умира€ каждую секунду, мы были бессмертны, как боги. » снова взревел мощный поток человеческих тел и всей своей силой ударил о стену. » снова отхлынул, и так много, много раз, пока не наступила усталость, и мертвый сон, и тишина. ј €, прокаженный, был у самой стены и видел, что начинает шататьс€ она, горда€ царица, и ужас падени€ судорогой пробегает по ее камн€м.

Ц ќна падает! Ц закричал €. Ц Ѕрать€, она падает!

Ц “ы ошибаешьс€, прокаженный, Ц ответили мне брать€. » тогда € стал просить их:

Ц ѕусть стоит она, но разве каждый труп не есть ступень к вершине? Ќас много, и жизнь наша т€гостна. ”стелем трупами землю; на трупы набросим новые трупы и так дойдем до вершины. » если останетс€ только один, Ц он увидит новый мир.

» с веселой надеждой огл€нулс€ € Ц и одни спины увидел, равнодушные, жирные, усталые. ¬ бесконечном танце кружились те четверо, сходились и расходились, и черна€ ночь выплевывала мокрый песок, как больна€, и несокрушимой громадой сто€ла стена.

Ц Ѕрать€! Ц просил €. Ц Ѕрать€!

Ќо голос мой был гнусав и дыхание смрадно, и никто не хотел слушать мен€, прокаженного.

√оре!.. √оре!.. √оре!..