пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

¬ тумане

¬ тот день с самого рассвета на улицах сто€л странный, неподвижный туман. ќн был легок и прозрачен, он не закрывал предметов, но все, что проходило сквозь него, окрашивалось в тревожный темно-желтый цвет, и свежий рум€нец женских щек, €ркие п€тна их нар€дов прогл€дывали сквозь него, как сквозь черный вуаль: и темно и четко.   югу, где за пологом туч пр€талось но€брьское низкое солнце, небо было светло, светлее земли, а к северу оно спускалось широкой, ровно темнеющей завесой и у самой земли становилось изжелта-черным и непрозрачным, как ночью. Ќа т€желом фоне его темные здани€ казались светло-серыми, а две белые колонны у входа в какой-то сад, опустошенный осенью, были как две желтые свечи над покойником. » клумбы в этом саду были взрыты и истоптаны грубыми ногами, и на сломанных стебл€х тихо умирали в тумане запоздалые болезненно-€ркие цветы.

» сколько ни было людей на улицах, все торопились, и все были сумрачны и молчаливы. ѕечален и страшно тревожен был этот призрачный день, задыхавшийс€ в желтом тумане.

¬ столовой уже пробило двенадцать часов, потом коротко отбило половину первого, а в комнате ѕавла –ыбакова было темно, как в сумерках, и на всем лежал отраженный, исчерна-желтый отсвет. ќт него желтели, как стара€ слонова€ кость, тетради и бумаги, разбросанные по столу, и нерешенна€ алгебраическа€ задача на одной из них со своими €сными цифрами и загадочными буквами смотрела так старо, так заброшенно и ненужно, как будто много скучных лет пронеслось над нею; желтело от него и лицо ѕавла, лежавшего на кровати.  репкие, молодые руки его были закинуты за голову и обнажились почти до локт€; раскрыта€ книжка, корешком вверх, лежала на груди, и темные глаза упорно гл€дели в лепной раскрашенный потолок. ¬ пестроте и гр€зных тонах его окраски было что-то скучное, надоедливое и безвкусное, напоминавшее о дес€тках людей, которые жили в этой квартире до –ыбаковых, спали, говорили, думали, делали что-то свое Ц и на все наложили свою чуждую печать. » эти люди напоминали ѕавлу о сотн€х других людей, об учител€х и товарищах, о шумных и людных улицах, по которым ход€т женщины, и о том Ц самом дл€ него т€желом и страшном, Ц о чем хочетс€ забыть и не думать.

Ц —кучноЕ —ку-у-чно! Ц прот€жно говорит ѕавел, закрывает глаза и выт€гиваетс€ так, что носки сапог касаютс€ железных прутьев кровати. ”глы густых бровей его скосились, и все лицо передернула гримаса боли и отвращени€, странно исказив и обезобразив его черты; когда морщины разгладились, видно стало, что лицо его молодо и красиво. » особенно красивы были смелые очертани€ пухлых губ, и то, что над ними по-юношески не было усов, делало их чистыми и милыми, как у молоденькой девушки.

Ќо лежать с закрытыми глазами и видеть в темноте закрытых век все то ужасное, о чем хочетс€ забыть навсегда, было еще мучительнее, и глаза ѕавла с силою открылись. ќт их растер€нного блеска в лице его по€вилось что-то старческое и тревожное.

Ц Ѕедный € малый! Ѕедный € малый! Ц вслух пожалел он себ€ и повернул глаза к окну, жадно ища света. Ќо его нет, и желтый сумрак настойчиво ползет в окна, разливаетс€ по комнате и так €сно ощутим, как будто его можно ос€зать пальцами. » снова перед глазами развернулс€ в высоте потолок.

 арниз потолка был лепной и изображал русское село: углом вперед сто€ла хата, каких никогда не бывает в действительности; р€дом застыл мужик с приподн€той ногою, и палка в руках была выше его, а он сам был выше хаты; дальше кривилась малоросла€ церковь, а возле нее выпирала вперед огромна€ телега с такой маленькой лошадью, как будто это была не лошадь, а гонча€ собака. » морда у нее была остра€, как у собаки. ѕотом оп€ть в том же пор€дке: хата, большой мужик, церковь и огромна€ телега, и так кругом комнаты. » все это было желтое на гр€зно-розовом фоне, уродливое и скучное, и напоминало не деревню, а чью-то печальную и лишенную смысла жизнь. ѕротивен был мастер, который лепил деревню и не дал ей ни одного дерева.

Ц ’оть бы завтракать скорее! Ц прошептал ѕавел, хот€ ему совсем не хотелось есть, и нетерпеливо повернулс€ на бок. ѕри движении книга свалилась на пол и листы ее подвернулись, но ѕавел не прот€нул руки, чтобы подн€ть ее. Ќа корешке золотом по черному было напечатано: ЂЅокль. »стори€ цивилизацииї, и это напоминало о чем-то старом, о множестве людей, которые испокон веков хот€т устроить свою жизнь и не могут; о жизни, в которой все непон€тно и совершаетс€ с жестокой необходимостью, и о том печальном и дав€щем, как совершенное преступление, о чем не хотел думать ѕавел. » так захотелось света, широкого и €сного, что даже заломило в глазах. ѕавел вскочил, обошел вал€вшуюс€ книжку и начал дергать драпри у окна, стара€сь раздвинуть их как можно шире.

Ц ј, черт! Ц ругалс€ он и отбрасывал материю, но, т€жела€, она тупо падала назад пр€мыми и равнодушными складками. ¬незапно устав и потер€в всю энергию, ѕавел лениво отодвинул ее и сел на холодный подоконник.

“уман сто€л, и небо за серыми крышами было желто-черное, и тень от него падала на дома и мостовую. Ќеделю тому назад выпал первый непрочный снег, раста€л, и с тех пор на мостовой лежала липка€ и сера€ гр€зь. ћестами мокрые камни отражали черное небо и блестели косым и темным блеском и по ним, вздрагива€ и колыха€сь, катились экипажи. √рохота наверху не было слышно, Ц он замирал в тумане, бессильный подн€тьс€ над землею, и это бесшумное движение под черным небом, среди темных, промокших домов, казалось бесцельным и скучным. Ќо среди идущих и едущих были женщины, и их присутствие давало картине сокровенный и тревожный смысл. ќни шли по какому-то своему делу и были, казалось, такие обыкновенные и незаметные; но ѕавел видел их странную и страшную обособленность: они были чужды всей остальной толпе и не раствор€лись в ней, но были как огоньки среди тьмы. » все было дл€ них: улицы, дома и люди, и все стремилось к ним, жаждало их Ц и не понимало. —лово Ђженщинаї было огненными буквами выжжено в мозгу ѕавла; он первым видел его на каждой развернутой странице; люди говорили тихо, но, когда встречалось слово Ђженщинаї, они как будто выкрикивали его, Ц и это было дл€ ѕавла самое непон€тное, самое фантастическое и страшное слово. ќстрым и подозрительным взгл€дом он прослеживал каждую из женщин и смотрел так, будто она вот сейчас подойдет к дому и взорвет его со всеми людьми или сделает что-нибудь еще более ужасное. Ќо когда он случайно наткнулс€ взором на хорошенькое женское личико, он весь подт€нулс€, сделал красивое и привлекательное лицо и приказал глазами, чтобы она обернулась, взгл€нула на него. Ќо она не обернулась, и оп€ть в груди стало пусто, темно и страшно, как в вымершем доме, сквозь который прошла угрюма€ чума, убила все живое и досками заколотила окна.

Ц —ку-у-чно! Ц прот€жно сказал ѕавел и отвернулс€ от улицы.

¬ столовой, р€дом, давно уже ходили, разговаривали и стучали посудой. ѕотом все затихло, и послышалс€ хоз€йский голос —ерге€ јндреича, отца ѕавла, горловой, снисходительный басок. ѕри первых его округлых и при€тных звуках будто пахнуло хорошими сигарами, умной книгой и чистым бельем. Ќо теперь в нем было что-то надтреснутое и покоробленное, словно и в гортань —ерге€ јндреича проник гр€зно-желтый, скучный туман.

Ц ј юноша наш еще извол€т почивать?

ќтвета матери ѕавел не слыхал.

Ц » к обедне в училище, конечно, ходить не изволили?

ќтвета оп€ть не было слышно.

Ц Ќу, конечно, Ц продолжал отец с насмешкою, Ц обычай устарелый иЕ

ќкончани€ фразы ѕавел не слыхал, так как —ергей јндреич повернулс€; но было сказано, веро€тно, что-нибудь смешное, и Ћил€ звонко захохотала.  огда отец ѕавла имел против него какое-нибудь тайное неудовольствие, он бранил его за то, что в праздники он поздно встает и не ходит к обедне, хот€ сам к религии был совершенно равнодушен и не был в церкви около двадцати лет, Ц с тех пор как женилс€. » с самого лета, когда они жили на даче, он имел что-то против ѕавла, и тот думал, что он догадываетс€. Ќо теперь угрюмо решил:

Ц ѕусть его!

¬з€в со стола тетрадку, он сделал вид, что читает. Ќо глаза его враждебно и сторожко были направлены к столовой, как у человека, который привык скрыватьс€ и посто€нно ждет нападени€.

Ц ѕозовите ѕавла! Ц сказал —ергей јндреич.

Ц ѕавел! ѕавлуша! Ц позвала мать.

ѕавел быстро встал и, веро€тно, сделал себе очень больно: он перегнулс€, лицо его исказилось гримасой страдани€, и руки судорожно прижались к животу. ћедленно он выпр€милс€, стиснул зубы, от чего углы рта прит€нулись к подбородку, и дрожащими руками оправил куртку. ѕотом лицо его побледнело и потер€ло вс€кое выражение, как у слепого, и он вышел в столовую, шага€ решительно, но сохран€€ в походке следы испытанной жестокой боли.

Ц „то делал? Ц коротко спросил —ергей јндреич: у них не прин€то было здороватьс€ по утрам.

Ц „итал, Ц так же коротко ответил ѕавел.

Ц „то?

Ц Ѕокл€.

Ц “о-то, Ѕокл€, Ц сказал —ергей јндреич, с угрозою, через пенсне, гл€д€ на сына.

Ц ј что? Ц решительно и вызывающе ответил ѕавел и посмотрел отцу пр€мо в глаза.

“от помолчал и многозначительно бросил:

Ц Ќичего.

“ут вмешалась Ћилечка, которой стало жаль брата:

Ц ѕавл€, ты вечером будешь дома?

ѕавел молчал.

Ц  то не отвечает, когда его спрашивают, тот обыкновенно называетс€ невежей.  ак ваше мнение на этот счет, ѕавел —ергеевич? Ц спросил отец.

Ц ќхота тебе, —ергей јндреич! Ц вмешалась мать. Ц ≈шь, а то котлеты простынут.  ака€ ужасна€ погода, хоть огни зажигай! » не знаю, как € поеду.

Ц ЅудуЕ Ц ответил ѕавел Ћилечке, а —ергей јндреич поправил пенсне и сказал:

Ц ћеланхолии этой € не выношу, мировой скорбиЕ ѕор€дочный мальчик должен быть бодр и весел.

Ц Ќельз€, чтобы всегда было весело, Ц ответила Ћилечка, которой всегда было весело.

Ц я не требую, чтобы люди насильно веселились. “ы отчего не ешь? “еб€ спрашиваю, ѕавел!

Ц Ќе хочу.

Ц ќтчего не хочешь?

Ц јппетита нет.

Ц ј вчера где вечером был? Ўаталс€?

Ц ƒома был.

Ц “о-то, дома!

Ц ј где же мне быть? Ц дерзко спросил ѕавел.

—ергей јндреич ответил с €довитою вежливостью:

Ц ќткуда же мне знать все места, Ц он подчеркнул слово Ђместаї, Ц которые изволит посещать ѕавел —ергеевич? ѕавел —ергеевич взрослый; у ѕавла —ергеевича скоро усы вырастут; ѕавел —ергеевич, может, и водку пьет, Ц почем € знаю?

«автрак продолжалс€ молча, и все, на что падал свет из окна, казалось желтым и странно угрюмым. —ергей јндреич внимательно и испытующе гл€дел в лицо ѕавла и думал: Ђ» под глазами кругиЕ Ќо неужели это правда, и он близок с женщинами Ц такой мальчишка?ї

Ётот странный и мучительный вопрос, продумать который до конца у —ерге€ јндреича не хватает силы, €вилс€ недавно, летом, и он живо помнит, как это произошло, и никогда не забудет. «а маленьким сарайчиком, где была густа€ трава и бела€ березка бросала прохладную синюю тень, он случайно увидел надорванный и скомканный листок бумаги. Ѕыло в этом листке что-то особенное и тревожное: так рвут и комкают бумаги, которые возбуждают ненависть и гнев, и —ергей јндреич подн€л ее, расправил и посмотрел. Ёто был рисунок. —перва он не пон€л, улыбнулс€ и подумал: ЂЁто ѕавлов рисунок! —лавно он рисует!ї ѕотом повернул бумагу боком и €сно различил безобразно-циничную и гр€зную картинку.

Ц „то за гадость! Ц сказал он сердито и бросил бумажку.

ћинут через дес€ть он вернулс€ за нею, понес ее к себе в кабинет и долго рассматривал, стара€сь решить едкую и мучительную загадку: рисовал ли это ѕавел, или кто-нибудь другой? ќн не мог допустить, чтобы такую гр€зную, пошлую вещь мог нарисовать ѕавел и, рису€, знать все то развратное и мерзкое, что в ней было. ¬ смелости линий видна была опытна€ и развращенна€ рука, без колебаний подходивша€ к самому сокровенному, о чем неиспорченным люд€м стыдно думать; в старательности, с какой рисунок исправл€лс€ резинкой и подцвечивалс€ красным карандашом, была наивность глубокого и бессознательного падени€. —ергей јндреич смотрел и не верил, чтобы его ѕавел, его умный и развитой мальчик, все мысли которого он знает, мог своею-рукою, загорелою рукою крепкого и чистого юноши, рисовать такую гадость и знать и понимать все то, что он рисует. » так как очень было страшно думать, что это сделал ѕавел, то решил, что это кто-нибудь другой; но бумажку спр€тал. » когда увидел ѕавла, соскочившего с велосипеда, веселого, живого, еще полного чистых запахов полей, по которым он носилс€, Ц он еще раз решил, что это не ѕавел сделал, и обрадовалс€.

Ќо радость скоро прошла, и уже через полчаса —ергей јндреич смотрел на ѕавла и думал: кто этот чужой и незнакомый юноша, странно высокий, странно похожий на мужчину? ќн говорит грубым и мужественным голосом, много и жадно ест, спокойно и независимо наливает в стакан вино и покровительственно шутит с Ћилей. ќн называетс€ ѕавлом, и лицо у него ѕавла, и смех у него ѕавла, и когда он обгрыз сейчас верхнюю корку хлеба, то обгрыз ее, как ѕавел, Ц но ѕавла в нем нет.

Ц ј сколько тебе лет, ѕавел? Ц спросил —ергей јндреич. ѕавел засме€лс€.

Ц —тарик уже €, папаша! —коро восемнадцать.

Ц Ќу, делегат еще до восемнадцати, Ц поправила мать. Ц ≈ще только шестого декабр€ будет восемнадцать.

Ц ј усов нет! Ц сказала Ћил€.

» все стали шутить, что у ѕавла нет усов, и он притвор€лс€, что плачет; а после обеда налепил на губу ваты и говорил старческим голосом:

Ц ј где мо€ старуха?

» ходил как расслабленный. » тут еще Ћил€ заметила, что ѕавел что-то особенно весел; после чего ѕавел нахмурилс€, сн€л усы и ушел в свою комнату. » с тех пор —ергей јндреич искал прежнего милого, хорошо знакомого мальчика, натыкалс€ на что-то новое и загадочное и мучительно недоумевал.

» еще новое узнал он тогда в ѕавле: то, что сын его посто€нно переживает какие-то настроени€: один день бывает весел и шаловлив, а то по целым часам хмуритс€, становитс€ раздражителен и несносен, и хоть и сдерживаетс€, но видно, что страдает от каких-то неведомых причин. » было очень т€жело и непри€тно видеть, что близкий человек печален, и не знать причин, и от этого близкий человек становилс€ далеким и чужим. ”же по одному тому, как входил ѕавел, как он без аппетита пил чай, крошил пальцами хлеб, а сам смотрел в сторону, на соседний лес, отец чувствовал его дурное настроение и возмущалс€. » ему хотелось, чтобы ѕавел заметил это и пон€л, какую непри€тность делает он отцу своим дурным настроением; но ѕавел не замечал и, кончив чай, уходил.

Ц  уда ты? Ц спрашивал —ергей јндреич.

Ц ¬ лес.

Ц ќп€ть в лес! Ц сердито замечал отец.

ѕавел слегка удивл€лс€:

Ц ј что? ¬едь € каждый день в лес хожу.

ќтец молча отвертывалс€, а ѕавел уходил, и по его широкой, спокойно колышущейс€ спине видно было, что он даже не задумалс€ о том, почему сердитс€ отец, и совсем забыл о его существовании.

» уже давно —ергей јндреич хотел решительно и откровенно поговорить с ѕавлом, но слишком мучителен был предсто€щий разговор, и он откладывал его со дн€ на день. ј с переездом в город ѕавел стал особенно мрачен и нервен, и —ергей јндреич бо€лс€ за себ€, что не сумеет говорить достаточно спокойно и внушительно. Ќо в этот день, за долгим и скучным завтраком, решил, что сегодн€ же поговорит. ЂЅыть может, он просто влюблен, как влюблены бывают все эти мальчишки и девчонки, Ц успокаивал он себ€. Ц ¬он и Ћилька влюблена в какого-то јвдеева; а € и не помню, какой он.  ажетс€, гимназистї.

Ц Ћил€! јвдеев сегодн€ будет? Ц спросил —ергей јндреич с усиленным, подчеркнутым равнодушием.

Ћил€ испуганно взмахнула длинными ресницами, выронила из рук грушу и прошептала:

Ц Ax!.. Ц ѕотом полезла под стол за грушей, и когда вернулась оттуда, то была вс€ красна€, и даже голос ее был как будто красный. Ц “инов будет, ѕоспелов будетЕ и јвдеев тоже будет.

¬ комнате ѕавла стало немного светлее, и лепна€ деревн€ на потолке выступила резче и гл€дела с тупым и наивным самодовольством. ѕавел сердито отвернулс€ и вз€л книжку, но скоро положил ее к себе на грудь и стал думать о том, что сказала Ћилечка: гимназистки придут. Ёто значит, что придет и  ат€ –еймер Ц всегда серьезна€, всегда задумчива€, всегда искренн€€  ат€ –еймер. Ёта мысль была как огонь, на который упало его сердце, и со стоном он быстро повернулс€ и уткнулс€ лицом в подушку. ѕотом, так же быстро прин€в прежнее положение, он сдернул с глаз две едкие слезинки и уставилс€ в потолок, но уже не видел ни большого мужика с большой палкой, ни огромной телеги. ќн вспомнил дачу и темную июльскую ночь.

“емна€ была эта ночь, и звезды дрожали в синей бездне неба, и снизу гасила их, подыма€сь из-за горизонта, черна€ туча. » в лесу, где он лежал за кустами, было так темно, что он не видел своей руки, и порой ему чудилось, что и самого его нет, а есть только молчалива€ и глуха€ тьма. ƒалеко во все стороны расстилалс€ мир, и был он бесконечный и темный, и всем одиноким и скорбным сердцем чувствовал ѕавел его неизмеримую и чуждую громаду. ќн лежал и ждал, когда по тропинке пройдет  ат€ –еймер с Ћилечкой и другими веселыми и беззаботными людьми, которые живут в том, чуждом дл€ него мире и чужды дл€ него. ќн не пошел с ними, так как любил  атю –еймер чистой, красивой и печальной любовью, и она не знала об этой любви и никогда не могла разделить ее. » ему хотелось быть одному и возле  ати, чтобы глубже почувствовать ее далекую прелесть и всю глубину своего гор€ и одиночества. » он лежал в кустах, на земле, чужой всем люд€м и посторонний дл€ жизни, котора€ со всею своею красотою, песн€ми и радостью проходила мимо него, Ц проходила в эту июльскую темную ночь.

ќн долго лежал, и тьма стала гуще и чернее, когда далеко впереди послышались голоса, смех, хрустение сучков под ногами, и €сно стало, что идет много молодого и веселого народа. » все это надвигалось толпою веселых звуков и стало совсем близко.

Ц ќх, батюшки! Ц говорила  ат€ –еймер густым и звучным контральто. Ц ƒа тут голову расшибешь. “инов, светите!

»з тьмы пропищал странный и смешной голос полишинел€:

Ц —пички потер€л,  атерина Ёдуардовна!

—реди смеха прозвучал другой голос, молодой и сдержанный бас:

Ц ѕозвольте,  атерина Ёдуардовна, € посвечу!

 ат€ –еймер ответила, и голос ее был серьезный и изменившийс€:

Ц ѕожалуйста, Ќиколай ѕетрович!

—пичка сверкнула и секунду горела €рким, белым светом, выдел€€ из мрака только державшую ее руку, как будто последн€€ висела в воздухе. ѕотом стало еще темнее, и все со смехом и шутками двинулись вперед.

Ц ƒавайте вашу руку,  атерина Ёдуардовна! Ц прозвучал тот же молодой, сдержанный бас.

ћинута тишины, пока  ат€ –еймер давала свою руку, и затем твердые мужские шаги и р€дом с ними скромный шелест плать€. » тот же голос тихо и нежно спросил:

Ц ќтчего вы так грустны,  атерина Ёдуардовна?

ќтвета ѕавел не слыхал. »дущие повернулись к нему спиною; голоса сразу стали глуше, вспыхнули еще раз, как умирающее плам€ костра, и потухли. » когда казалось, что ничего уже нет, кроме глухого мрака и молчани€, с неожиданной звонкостью прозвучал женский смех, такой €сный, невинный и странно-лукавый, как будто засме€лс€ не человек, а молода€ темна€ береза или кто-то, пр€чущийс€ в ее ветв€х. » точно разбегающийс€ шепот шмыгнул по лесу, и все выжидающе смолкло, когда мужской голос, как золото, м€гкий, блест€щий и звонкий, запел высоко и страстно:

Ц “ы мне сказала: да Ц € люблю теб€!..

“ак ослепительно-€рок, так полон живой силы был этот голос, что зашевелилс€, казалось, лес, и что-то сверкающее, как светл€ки в пл€ске, мелькнуло в глазах ѕавла. » снова те же слова, и звенели они слитно, как стон, как крик, как глубокий неразделимый вздох.

Ц “ы мне сказала: да Ц € люблю теб€!..

» еще и еще, с безумной настойчивостью, повтор€л певец все ту же короткую и долгую фразу, точно вонзал ее во тьму.  азалось, он не мог остановитьс€; и c каждым повторением жгучий призыв становилс€ сильнее и неудержимее; уже беспощадность звучала в нем Ц бледнело чье-то лицо, и счастье так похоже становилось на смертельную тоску.

ћинута черного молчани€ Ц далекий, тихо сверкающий, загадочный, как зарница, женский смех, Ц и стихло все, и т€жела€ тьма словно придавила идущих. —тало мертвенно-тихо и пусто, как в пустом пространстве, на тыс€чу верст над землей. ∆изнь прошла мимо со всеми ее песн€ми, любовью и красотой Ц прошла в эту июльскую темную ночь.

ѕавел подн€лс€ из-за кустов и тихо прошептал:

Ц ќтчего вы так грустны,  атерина Ёдуардовна? Ц и тихие слезы навернулись на его глазах.

Ц ќтчего вы так грустны,  атерина Ёдуардовна? Ц повтор€л он и без цели шел вперед, во тьму крепчавшей ночи. –аз он совсем близко коснулс€ дерева и остановилс€ в недоумении. ѕотом обвил шершавый ствол рукою, прижалс€ к нему лицом, как к другу, и замер в тихом отча€нии, которому не дано слез и бешеного крика. ѕотом тихо отшатнулс€ от дерева, которое его приютило, и пошел дальше.

Ц ќтчего вы так грустны,  атерина Ёдуардовна? Ц повтор€л он, как жалобную песню, как тихую молитву отча€ни€, и вс€ душа его билась и плакала в этих звуках. √розный сумрак охватывал ее, и, полна€ великой любви, она молилась о чем-то светлом, чего не знала сама, и оттого так гор€ча была ее молитва.

”же не было в лесу поко€ и тишины: дыхание бури колыхнуло воздух, и сдержанно зарокотали вершины, и сухим смешком побежал по листь€м ветер.  огда ѕавел вышел на опушку, ветер чуть не сорвал с него шапку и властно ударил его в лицо холодом, свежестью и запахом ржи. Ѕыло величественно и грозно. —зади черной и глухо стонущей массой вздымалс€ лес, а впереди т€жела€ и черна€, как мрак, прин€вший формы, надвигалась грозова€ туча. » под нею расстилалось поле ржи, и было оно совсем белое, и оттого, что оно было такое белое среди тьмы, когда ниоткуда не падало света, рождалс€ непон€тный и мистический страх. ј когда вспыхивала молни€ и облака вырисовывались тонкой встревоженной грудою теней, на поле от кра€ до кра€ ложилс€ широкий золотисто-красный огонь, и колось€ бежали, склонив головы, как испуганное стадо, Ц бежали в эту июльскую грозную ночь.

ѕавел подн€лс€ на высокий вал, распростер руки и точно звал к себе на грудь и ветер, и черную тучу, и все небо, такое прекрасное в своем огненном гневе. » ветер кружилс€ по его лицу, точно ощупыва€ его, и со свистом врывалс€ в гущу податливых листьев; а туча вспыхивала и грохотала, и, низко склонившись, бежали колось€.

Ц Ќу, иди! »ди! Ц кричал ѕавел, а ветер подхватил его слова и свирепо втискивал их обратно в его горло, и среди грохота неба не слышно было этих м€тежных и молитвенных слов, с которыми маленький человек обращалс€ к великому неизвестному.

Ёто было летом, в июльскую темную ночь. ѕавел гл€дел в потолок, улыбалс€ умиленною и гордою улыбкой, и на глазах его выступили слезы.

Ц  акой € стал плакса! Ц прошептал он, кача€ головой, и наивно, по-детски вытер пальцами глаза.

— надеждою обернулс€ он к окнам, но оттуда угрюмо и скучно смотрел гр€зный городской туман, и все было от него желтое: потолок, стены и изм€та€ подушка. » вспугнутые им чистые образы прошлого заколыхались, посерели и провалились куда-то в черную €му, толка€сь и стена€.

Ц ќтчего вы так грустны? Ц говорил ѕавел, как заклинание, как мольбу о пощаде; но бессильна она была перед новыми, еще смутными, но уже знакомыми и страшными образами.  ак гнилой туман над ржавым болотом, поднимались они из этой черной €мы, и разбуженна€ пам€ть властно вызывала все новые и новые картины.

Ц Ќе хочу! Ќе хочу! Ц шептал ѕавел и металс€ и корчилс€ от боли.

ќп€ть дачу увидел он, но только был день Ц странный, нехороший и жуткий. Ѕыло знойно, и солнце светило, и пахло откуда-то тревожною гарью; а он пр€талс€ в прибрежных кустах и, дрожа от страха, смотрел в бинокль, как купаютс€ женщины. » €рко-розовые п€тна их тел увидел он, и голубое небо, казавшеес€ красным, и себ€, бледного, с тр€сущимис€ руками и испачканными в земле колен€ми. ѕотом каменный город увидел он и снова женщин, равнодушных, усталых, с наглыми и холодными глазами. ¬ глубину прошлого уходила вереница их раскрашенных и бледных лиц, и мелькали среди них усатые мужские физиономии, бутылки пива и недопитые стаканы, и в каком-то чаду кружились, танцу€, освещенные тени, и назойливо бренчал ро€ль, выбрасыва€ тоскливые, назойливые звуки польки.

Ц Ќе хочу! Ц тихо, уже сдава€сь, шептал ѕавел.

ј воспоминани€ врезались в его душу, как острый нож в живое м€со. » все были женщины, их тела, лишенные души, отвратительные, как липка€ гр€зь задних дворов, и странно-оба€тельные в своей нескрываемой гр€зи и доступности. » всюду они были. ќни были в циничных, едких, как купорос, разговорах и бессмысленных анекдотах, которые он слышал от других и сам рассказывал так мастерски; они были в рисунках, которые он рисовал и показывал со смехом товарищам; они были в одиноких мысл€х и сновидени€х, т€желых, как кошмар, и прит€гательных, как он.

», как жива€, как то, что никогда не может быть забыто, встала перед ним ночь Ц угарна€, чадна€ ночь. ¬ эту ночь, два года тому назад, он отдал свое чистое тело и свои первые чистые поцелуи развратной и бесстыдной женщине. ≈е звали Ћуиза; она была одета в гусарский костюм и посто€нно жаловалась, что у нее лопаютс€ рейтузы. ѕавел почти не помнит, как он был с нею, и помнит хорошо только свой дом, куда он вернулс€ поздно, незадолго до рассвета. ƒом был темен и тих; в столовой сто€л приготовленный дл€ него ужин, и толста€ котлета была покрыта слоем белого застывшего жира. ќт пива его мучила тошнота, и когда он лег, лепной потолок, скудно озаренный свечой, заколыхалс€, завертелс€ и поплыл. ќн несколько раз выходил, пошатыва€сь, стара€сь не шуметь и цепл€€сь за стуль€, и пол под непривычными босыми ногами был страшно холодный и скользкий, и от этого необычайного холода становилось особенно €сно, что давно уже ночь и все тихо сп€т, а он один ходит и мучитс€ болью, чуждою всему этому чистому и хорошему дому.

ѕавел с ненавистью огл€дел свою комнату и противный лепной потолок и, покорный перед нахлынувшими воспоминани€ми, отдалс€ их страшной власти.

ќн вспомнил ѕетрова, красивого и самоуверенного юношу, который совершенно спокойно и без страсти говорил о продажных женщинах и учил товарищей:

Ц я никогда не позволю себе целовать продажную женщину. ÷еловать можно только тех, кого любишь и уважаешь, но не эту др€нь.

Ц ј если она теб€ целует? Ц спрашивал ѕавел.

Ц ѕусть!.. я отвертываюсь.

ѕавел горько и печально улыбалс€. ќн не умел поступать так, как ѕетров, и целовал этих женщин. ≈го губы касались их холодного тела, и было однажды, Ц и это страшно вспомнить, Ц он, со странным вызовом самому себе, целовал в€лую руку, пахнувшую духами и пивом. ќн целовал, точно казнил себ€; он целовал, точно губы его могли произвести чудо и превратить продажную женщину в чистую, прекрасную, достойную великой любви, жаждою которой сгорало его сердце. ј она сказала:

Ц  акой вы лизун!

» от нее он заболел. «аболел постыдною и гр€зною болезнью, о которой люди говор€т тайком, глумливым шепотом, пр€чась за закрытыми дверьми, болезнью, о которой нельз€ подумать без ужаса и отвращени€ к себе.

ѕавел вскочил с постели и подошел к столу. “ам он передвигал бумаги, тетради, раскрывал их, оп€ть закрывал, и руки его дрожали. ј глаза его боком, напр€женно, вгл€дывались в то место стола, где заперты были и сверху тщательно заложены бумагами принадлежности дл€ лечени€.

Ђ≈сли б у мен€ был револьвер, € сейчас же застрелилс€ бы. ¬от в это местоЕї Ц подумал он и приложил палец к левому боку, где билось сердце.

», сосредоточенно гл€д€ перед собою, дума€ о том, у кого из товарищей можно достать оружие, он дошел до изм€той постели и лег. ѕотом он задумалс€ о том, сумеет ли он попасть в сердце, и, раскрыв куртку и рубашку, стал с интересом разгл€дывать молодую, еще не окрепшую грудь.

Ц ѕавел, отвори! Ц услыхал он за дверью голос Ћилечки.

»спуганно вздрогнув, как он пугалс€ теперь вс€кого неожиданного звука и крика, ѕавел быстро оправилс€ и нехот€ открыл задвижку.

Ц „его тебе? Ц хмуро спросил он.

Ц “ак, поцеловать теб€. «ачем ты посто€нно запираешьс€? Ѕоишьс€, что украдут?

ѕавел лег на постель, и Ћилечка, сделав безуспешную попытку присесть около него, сказала:

Ц ѕодвиньс€!  акой злой: не хочет сестренке места дать.

ѕавел молча подвинулс€.

Ц ј мне сегодн€ скучно, Ц сказала Ћилечка, Ц так, что-то нехорошо. ƒолжно быть, от погоды: € люблю солнце, а это така€ гадость.  усатьс€ от злости хочетс€.

», осторожно глад€ его по стриженой и колючей голове, она загл€нула ему нежно в глаза и спросила:

Ц ѕавл€! ќтчего ты стал такой грустный?

ѕавел отвел глаза и бросил сумрачный ответ:

Ц я никогда веселым и не был.

Ц Ќет, ѕавл€, ведь € же знаю. Ёто ты с тех пор, как мы с дачи переехали. ќт всех пр€чешьс€, никогда не посмеешьс€. “анцевать перестал.

Ц √лупое зан€тиеЕ

Ц ј прежде танцевал! “ы хорошо мазурку танцуешь, лучше всех; но и остальное тоже хорошо. ѕавл€, скажи, отчего это, а? —кажи, голубчик, милый, славный, хороший!

» она поцеловала его в щеку, около покрасневшего уха.

Ц Ќе трогай мен€!.. ќтойди!.. Ц и, повед€ плечами, тихо добавил: Ц я гр€зныйЕ

Ћилечка засме€лась и, щекоча за ухом, сказала:

Ц “ы чистенький, ѕавл€! ѕомнишь, как мы с тобою вместе в ванне купались? “ы был беленький, как поросеночек, такой чистенький-чисте-е-нький!

Ц ќтойди, Ћилечка! ѕожалуйста! –ади Ѕога!

Ц Ќе отойду, пока ты не станешь веселый. ” теб€ около уха маленькие бачки. я сейчас только увидела. ƒай, € поцелую их!

Ц ќтойди, Ћил€! Ќе трогай мен€! √оворю € тебе, Ц глухо говорил ѕавел, пр€ча лицо, Ц € гр€Е гр€зныйЕ √р€зный! Ц т€жело выдохнул он мучительное слово и весь, с головы до ног, содрогнулс€ от мгновенно пронесшегос€ и сдержанного рыдани€.

Ц „то с тобою, ѕавл€, родной? Ц испугалась Ћилечка. Ц ’очешь, € папу позову?

ѕавел глухо, но спокойно ответил:

Ц Ќет, не надо. Ќичего со мною. √олова немного болит.

Ћилечка недоверчиво и нежно гладила стриженый и крутой затылок и задумчиво смотрела на него. ѕотом сказала безразличным тоном:

Ц ј вчера о тебе  ат€ –еймер спрашивала.

ѕосле некоторого молчани€ ѕавел, не обертыва€сь, спросил:

Ц „то спрашивала?

Ц ƒа так, вообще: как ты живешь, что делаешь, почему никогда не придешь к ним. ¬едь они теб€ звали?

Ц ќчень ей нужноЕ

Ц Ќет, ѕавл€, не говори! “ы ее не знаешь. ќна очень умна€ и развита€ и интересуетс€ тобою. “ы думаешь, она только танцы любит, а она много читает и кружок дл€ чтени€ хочет устроить. ќна посто€нно говорит мне: Ђ акой умный твой братї.

Ц ќна кокеткаЕ и др€нь.

Ћилечка вспыхнула, гневно оттолкнула ѕавла и встала.

Ц —ам ты дурной, если так говоришь.

Ц ƒурной? ƒа. „то же из этого? Ц вызывающе сказал ѕавел, злыми и блест€щими глазами гл€д€ на сестру.

Ц “о, что не смеешь так говорить! Ќе смеешь! Ц крикнула Ћилечка, вс€ красна€, с такими же злыми и блест€щими глазами.

Ц Ќет, ведь € дурной! Ц настаивал ѕавел.

Ц √рубый, несносный, всем отравл€ешь жизньЕ Ёгоист!

Ц ј она др€нь, тво€  атьЕ  ат€. » все вы др€нь, шушера!

” Ћилечки сверкнули слезы. ¬з€вшись за ручку двери, она подавила дрожь в голосе и сказала:

Ц ћне жалко было теб€, и оттого € пришла. ј ты не стоишь этого. » никогда больше € к тебе не приду. —лышишь, ѕавел?

 рутой затылок оставалс€ неподвижен. Ћил€ гневно кивнула ему головою и вышла.

¬ыража€ на лице полное презрение, точно в дверь вышло что-то нечистое, ѕавел тщательно закрыл задвижку и прошелс€ по комнате. ≈му было легче, что он обругал и  атю и Ћилечку и сказал, какие они все: др€нь и шушера. », осторожно прохажива€сь, он стал размышл€ть о том, какие все женщины дурные, эгоистичные и ограниченные существа. ¬от Ћил€. ќна не могла пон€ть, что он несчастен, и оттого так говорит, и обругала его, как торговка. ќна влюблена в јвдеева, а третьего дн€ был у них ѕетров, и она поругалась с горничной, потом с матерью за то, что не могли найти ее красной ленточки. »  ат€ –еймер така€ же: она задумчива€, серьезна€, она интересуетс€ им, ѕавлом, и говорит, что он умный; а придет к ним тот же ѕетров, и она наденет дл€ него голубенькую ленточку, будет причесыватьс€ перед зеркалом и делать красивое лицо. » все это дл€ ѕетрова; а ѕетров Ц самоуверенный пошл€к и тупица, и это известно всей гимназии.

ќна чистенька€ и только догадываетс€, но не позвол€ет себе думать о том, что существуют развратные женщины и болезни Ц страшные, позорные болезни, от которых человек становитс€ несчастным и отвратительным самому себе и стрел€етс€ из револьвера, такой молодой и хороший! ј сама она летом на кругу носила платье декольте, и когда ходит под ручку, то близко-близко прижимаетс€. Ѕыть может, она уже целовалась с кем-нибудьЕ

ѕавел сжал кулаки и сквозь зубы прошептал:

Ц  ака€ гадость!

Ќаверное, целоваласьЕ ѕавел не осмеливаетс€ даже взгл€нуть на нее, а она целовалась, и, вернее всего, с ѕетровым, Ц он самоуверенный и наглый. ј потом когда-нибудь она отдаст ему и свое тело, и с ним будут делать то же, что делают с продажными женщинами.  ака€ мерзость!  ака€ подла€ жизнь, в которой нет ничего светлого, к чему мог бы обратитьс€ взгл€д, отуманенный печалью и тоскою! ѕочем знать, быть может, и теперь, уже теперь, у  ати естьЕ любовник.

Ц Ќе может быть! Ц крикнул ѕавел, а кто-то внутри его спокойно и злорадно продолжал, и слова его были ужасны:

Ђƒа, есть, какой-нибудь кучер или лакей. »звестны случаи, когда у таких чистых девушек были любовники лакеи, и никто не знал этого, и все считали их чистыми; а они ночью бегали на свидание, босыми ногами, по страшно холодному полу. ѕотом выходили замуж и обманывали. Ёто бывает, Ц он читал. ” –еймеров есть лакей, черный и красивый малыйЕї

ѕавел резко поворачиваетс€ и начинает ходить в другую сторону.

»ли ѕетровЕ ќна вышла к нему на свидание, а ѕетров Ц он наглый и смелый Ц сказал ей: Ђ“ут холодно, Ц поедемте куда-нибудь в тепло!..ї » она поехала.

ƒальше ѕавел думать не может. ќн стоит у окна и словно давитс€ желтым отвратительным туманом, который угрюмо и властно ползет в комнату, как бесформенна€ желтобрюха€ гадина. ѕавла душат злоба и отча€ние, и все же ему легче, что он не один дурной, а все дурные, весь мир. » не такой страшной и постыдной кажетс€ его болезнь. ЂЁто ничего, Ц думает он, Ц ѕетров был два раза болен, —амойлов даже три раза, Ўмидт, ѕомеранцев уже вылечились, и € вылечусьї.

Ц Ѕуду такой, как и они, и все будет хорошо, Ц решил он.

ѕавел попробовал задвижку, подошел к столу и вз€лс€ за ручку €щика; но тут ему представились все эти глубоко запр€танные инструменты, скл€нки с мутною жидкостью и желтыми противными €рлыками, и то, как он покупал их в аптеке, сгора€ от стыда, а провизор отвертывалс€ от него, точно и ему было стыдно; и как он был у доктора, человека с благородным и необыкновенно чистым лицом, так что странно даже было, что такой чистый человек принужден посто€нно иметь дело с нечистыми и отвратительными болезн€ми. » прот€нута€ рука ѕавла упала, и он подумал:

Ц ѕусть!.. я не стану лечитьс€. Ћучше € умруЕ

ќн лег, и перед глазами его сто€ли скл€нки с желтыми €рлыками, и от них пон€тно стало, что все дурное, что он думал о  ате –еймер, Ц скверна€ и гадка€ ложь, така€ отвратительна€ и гр€зна€, как и болезнь его. » стыдно и страшно ему было, что он мог так думать о той, которую он любил и перед которой недостоин сто€ть на колен€х; мог думать и радоватьс€ своим гр€зным мысл€м, и находить их правдивыми, и в их гр€зи черпать странную и ужасную гордость. » ему страшно стало самого себ€.

ЂЌеужели это €, и эти руки Ц мои?ї Ц думал он и разгл€дывал свою руку, еще сохранившую летний загар и у кисти испачканную чернилами.

» все стало непон€тно и ужасно, как во сне. ќн как будто первый раз увидел и комнату свою, и лепной потолок, и свои сапоги, упершиес€ в пруть€ постели. ќни были франтовские, с узкими и длинными носками, и ѕавел пошевелил большим пальцем, чтобы убедитьс€, что в них заключена его нога, а не чужа€. » тут убедилс€, что это он, ѕавел –ыбаков, и пон€л, что он погибший человек, дл€ которого нет надежды. Ёто он думал так гр€зно о  ате –еймер; это у него постыдна€ болезнь; это он умрет скоро-скоро, и над ним будут плакать.

Ц ѕрости мен€,  ат€! Ц прошептал он бледными пересохшими губами.

» он почувствовал гр€зь, котора€ обволакивает его и проникает насквозь. ќн начал чувствовать ее с тех пор, как заболел.  аждую п€тницу ѕавел бывает в бане, два раза в неделю мен€ет белье, и все на нем новое, дорогое и незаношенное; но кажетс€, будто весь он с головою лежит в каких-то зловонных помо€х, и когда идет, то от него остаетс€ в воздухе зловонный след.  аждое маленькое п€тнышко, оказавшеес€ на куртке, он рассматривает с испугом и странным интересом, и очень часто у него начинают чесатьс€ то плечи, то голова, а белье будто прилипает к телу. » иногда это бывает за обедом, на люд€х, и тогда он сознает себ€ таким ужасающе одиноким, как прокаженный на своем гноище.

“ак же гр€зны и мысли его, и кажетс€, что, если бы вскрыть его череп и достать оттуда мозг, он был бы гр€зный, как тр€пка, как те мозги животных, что вал€ютс€ на бойн€х, в гр€зи и навозе. » всЄ женщины, усталые, раскрашенные, с холодными и наглыми глазами! ќни преследуют его на улице, и он боитс€ выходить на улицу, особенно вечером, когда город кишит этими женщинами, как разложившеес€ м€со черв€ми; они вход€т в его голову, как в свою гр€зную комнату, и он не может отогнать их.  огда он спит и бессилен управл€ть своими чувствами и желани€ми, они огненными призраками вырастают из глубины его существа; когда он бодрствует, кака€-то страшна€ сила берет его в свои железные руки и, ослепленного, изменившегос€, непохожего на самого себ€, бросает в гр€зные объ€ти€ гр€зных женщин.

ЂЁто оттого, что € развратник, Ц с спокойным отча€нием подумал ѕавел. Ц ƒа недолго им быть, Ц скоро застрелюсь. ѕовидаю сегодн€  атю –еймер и застрелюсь. »ли нет: € только из своей комнаты послушаю ее голос, а когда мен€ будут звать Ц не выйдуї.

“€жело волоча ноги, как больной, ѕавел подошел к окну. „то-то темное, жуткое и безнадежное, как осеннее небо, гл€дело оттуда, и казалось, что не будет ему конца, и всегда было оно, и нет нигде на свете ни радости, ни чистого и светлого поко€.

Ц ’оть бы света! Ц говорит ѕавел с тоскою и, как последнюю надежду, вспоминает дневник. ќн также далеко спр€тан и не раскрывалс€ с тех пор, как ѕавел заболел: когда мысли гр€зны и человек не любит себ€, своей радости и своего гор€ Ц ему не о чем писать в дневнике. ќсторожно и нежно, как больное дит€, ѕавел берет дневник и ложитс€ с ним на кровать. “етрадь красиво переплетена, и обрез бумаги золотой; сама бела€, чиста€, и на всех исписанных страницах нет ни одного гр€зного п€тна; ѕавел осторожно и почтительно перелистывает ее, и от блест€щих, туго гнущихс€ страниц пахнет весною, лесом, солнечным светом и любовью.

“ут рассуждени€ о жизни, такие серьезные и решительные, с таким множеством умных иностранных слов, что ѕавлу кажетс€, будто не он писал их, а кто-то пожилой и страшно умный; тут первый трепет скептической мысли, первые чистые сомнени€ и вопросы, обращенные к Ѕогу: где ты, о √осподи? “ут сладка€ грусть неудовлетворенной и неразделенной любви и решение быть гордым, благородным и любить  атю –еймер всю долгую жизнь, до самой могилы. “ут грозный и страшный вопрос о цели и смысле быти€ и чистосердечный ответ, от которого веет весною и солнечным блеском: нужно жить, чтобы любить людей, которые так несчастны. » ни слова о тех женщинах. “олько изредка, как отражени€ черной тучи на зеленой и смеющейс€ земле, Ц короткие, подчеркнутые и односложные заметки: т€жело. ѕавел знает их тайный и печальный смысл, обегает их глазами и быстро перевертывает страницу, котора€ опозорена ими.

» все врем€ ѕавлу казалось, что это писал не он, а другой какой-то человек, хороший и умный; он умер теперь, этот человек, и оттого так многозначительно все им написанное, и оттого так жаль читать его.

» тиха€ жалость к умершему человеку наполнила его сердце; и первый раз за много дней ѕавел почувствовал себ€ дома, на своей постели, одного, а не на улице, среди тыс€ч враждебных и чуждых жизней.

”же темнело, и погас странный, желтоватый отблеск; окутанна€ туманом, неслышно вырастала долга€ осенн€€ ночь, и, точно испуганные, сближались дома и люди. Ѕледным, равнодушным светом загорелись уличные фонари, и был их свет холоден и печален; кое-где в домах вспыхнули окна теплым огнем, и каждый такой дом, где светилось хоть одно окно, точно озар€лс€ приветливой и ласковой улыбкой и становилс€, большой, черный и ласковый, как старый друг. ¬се так же катились, колыха€сь, экипажи и торопливо двигались прохожие, но теперь как будто у каждого из них была цель: скорее прийти туда, где тепло, и ласковый свет, и ласковые люди. ѕавел закрыл глаза, и ему живо представилось то, что он видел перед отъездом с дачи, когда один, вечером, он ходил гул€ть: молчаливые осенние сумерки, вместе с пушистым дождем падающие с неба, и длинное, пр€мое шоссе. —воими концами оно утопало в ровной мгле и говорило о чем-то бесконечном, как жизнь; и по шоссе, навстречу ѕавлу, быстро двигались два жест€нщика, запр€женные в маленькую повозку. ѕовозка слабо погромыхивала; жест€нщики напирали грудью и быстро шли, в такт помахива€ головами; а далеко перед ними, почти на горизонте, светлой и €ркой точкой блистал огонек. ќдну минуту они были возле ѕавла; и, когда он обернулс€, чтобы погл€деть им вслед, шоссе было безлюдно и темно, как будто никогда не проходили здесь люди, запр€женные в тележку.

ѕавел видел шоссе и сумерки, и это было все, что наполн€ло его мысли. Ёто была минута затишь€, когда м€тежна€, взволнованна€ душа, истощенна€ попытками выбитьс€ из железного круга противоречий, легко и неслышно выскользнула из него и подн€лась высоко. Ёто был покой, и тишина, и отрешение от жизни, что-то такое хорошее и грустное, чего нельз€ передать человеческою речью. Ѕольше получаса сидел ѕавел в кресле, почти не двига€сь; в комнате стало темно, и светлые п€тна от фонарей и еще от чего-то заиграли на потолке; а он все сидел, и лицо его в темноте казалось бледным и непохожим на обычное.

Ц ѕавел, отвори! Ц послышалс€ голос отца.

ѕавел вскочил, и от быстрого движени€ та же остра€ и резка€ боль захватила ему дыхание. ѕерегнувшись, прижав похолодевшие руки к запавшему животу, он стиснул зубы и мысленно ответил: Ђ—ейчасї, Ц так как заговорить не мог.

Ц ѕавлуша, ты спишь?

ѕавел открыл. —ергей јндреич вошел, немного смущенно, немного нерешительно, но в то же врем€ властно, как вход€т отцы, которые сознают свое право Ц когда угодно войти в комнату сына, но вместе с тем желают быть джентльменами и строго чтут неприкосновенность чужого жилища.

Ц „то, брат, спал? Ц м€гко спросил —ергей јндреич и неловко в темноте похлопал ѕавла по плечу.

Ц Ќет, такЕ дремал, Ц неохотно, но так же м€гко ответил ѕавел, еще полный тихим покоем и не€сными грезами. ќн пон€л, что отец пришел к нему миритьс€, и подумал:

Ђ  чему все это?ї

Ц «ажги, пожалуйста, лампу! Ц попросил отец. Ц “олько и спасени€ от тумана, когда огни зажгут. ¬есь день сегодн€ нервничаю.

Ђ»звин€етс€Еї Ц подумал ѕавел, снима€ стекло и зажига€ спичку.

—ергей јндреич сел в кресло у стола, поправил абажур, и, заметив тетрадку с надписью: Ђƒневникї, деликатно отложил ее в сторону и даже прикрыл бумагой. ѕавел молча наблюдал за движени€ми отца и ждал.

Ц ƒай-ка спичечку! Ц попросил —ергей јндреич, достава€ папиросу. —пички у него были в кармане, но ему хотелось доставить сыну удовольствие услужить ему.

ќн закурил, взгл€нул на черный переплет Ѕокл€ и начал:

Ц я радикально не согласен с “олстым и другими опростител€ми, которые бесплодно воюют с цивилизацией и требуют, чтобы мы вновь ходили на четвереньках. Ќо нельз€ не согласитьс€, что оборотна€ сторона цивилизации внушает весьма, Ц он подн€л руку и опустил ее, Ц весьма серьезные опасени€. “ак, если мы посмотрим на то, что делаетс€ теперь хот€ бы в той же прекрасной ‘ранцииЕ

—ергей јндреич был умный и хороший человек и думал все то, что думали умные и хорошие люди его страны и его времени, учившиес€ в одних и тех же школах и читавшие одни и те же хорошие книги, газеты и журналы. ќн был инспектором страхового общества Ђ‘ениксї и часто уезжал из столицы по его делам; а когда бывал дома, то ему едва хватало времени повидатьс€ с многочисленными знакомыми, побывать в театре, на выставках и ознакомитьс€ с книжными новост€ми. ѕри всем том он улучал врем€ побыть с детьми, особенно с ѕавлом, развитию которого, как развитию мальчика, придавал особенное значение.  роме того, с Ћилей он не знал, о чем говорить, и за это больше ласкал ее. ѕавла он не ласкал, как мальчика, но зато говорил с ним, как с взрослым, как с хорошим знакомым, с тою только разницей, что никогда не посв€щал разговора житейским пуст€кам, а старалс€ направить его на серьезные темы. ѕоэтому он считал себ€ хорошим отцом, и когда начинал разговаривать с ѕавлом, то чувствовал себ€ как профессор на кафедре. » ему и ѕавлу это очень нравилось. ƒаже об успехах ѕавла в училище он не решалс€ расспрашивать подробно, так как бо€лс€, что это нарушит гармонию их отношений и придаст им низменный характер крика, брани и упреков. —воих редких вспышек он долго стыдилс€ и оправдывал их темпераментом. ќн знал все мысли ѕавла, его взгл€ды, его слагающиес€ убеждени€ и думал, что знает всего ѕавла. » он был очень удивлен и огорчен, когда вдруг оказалось, что ѕавел Ц не в этих убеждени€х и взгл€дах, а где-то вне их, в каких-то загадочных настроени€х, в каких-то омерзительных рисунках, о происхождении которых необходимо требовать отчета. –ано или поздно Ц но необходимо.

» теперь он говорил очень умно и хорошо о том, что культура улучшает частичные формы жизни, но в целом оставл€ет какой-то диссонанс, какое-то пустое и темное место, которое все чувствуют, но не умеют назвать, Ц но была в его речи неуверенность и неровность, как у профессора, который не уверен во внимании своей аудитории и чувствует ее тревожное и далекое от лекции настроение. » нечто другое было в его речи: что-то подкрадывающеес€, скольз€щее и беспокойно пытающее. ќн чаще обыкновенного обращалс€ к ѕавлу:

Ц  ак ты думаешь, ѕавел? —огласен ли ты, ѕавел?

» необыкновенно радовалс€, когда ѕавел выражал согласие. ќн точно нащупывал что-то своими белыми и пухлыми пальцами, которые двигались в такт его речи и угрожающе т€нулись к ѕавлу; к чему-то осторожно и хитро подкрадывалс€, и те слова, которые он говорил, были словно широка€ маскарадна€ одежда, за которой чувствуетс€ очертание других, еще неведомых и страшных слов. ѕавел понимал это и со смутным страхом гл€дел на спокойно блестевшее пенсне, на обручальное кольцо на толстом пальце, на покачивающуюс€ ногу в блест€щем сапоге. —трах нарастал, и ѕавел уже чувствовал, уже знал, о чем заговорит сейчас отец, и сердце билось у него тихо, но звонко, как будто грудь была пуста€. Ўирока€ одежда колыхалась и спадала, и жестокие слова судорожно рвались из-под нее. ¬от отец кончил говорить об алкоголиках и закурил папиросу слегка дрожащею рукою.

Ђ—ейчас!ї Ц подумал ѕавел и весь сжалс€, как сжимаетс€ в своей клетке черный ворон с подбитым крылом, к которому прот€нулась сквозь дверцу чь€-то огромна€ растопыренна€ рука.

—ергей јндреич т€жело передохнул и начал:

Ц Ќо есть, ѕавел, нечто более страшное, чем алкоголизмЕ

Ђ—ейчас!ї Ц подумал ѕавел.

Ц Еболее ужасное, нежели смертоубийственные войны, более опустошительное, нежели чума и холераЕ

Ђ—ейчас! —ейчас!ї Ц думал ѕавел, сжима€сь и чувству€ все свое тело, как оно чувствуетс€ в лед€ной воде.

Ц Еэто разврат! “ебе, ѕавел, приходилось читать специальные книги по этому интересному вопросу?

Ђ«астрелюсь!..ї Ц быстро подумал ѕавел, а вслух спокойно и с приличным интересом сказал:

Ц —пециальных нет, но вообще-то да, кое-что встречалось. ћен€, папа, очень интересует этот вопрос.

Ц ƒа?.. Ц ѕенсне —ерге€ јндреича блеснуло. Ц ƒа, это страшный вопрос, и € убежден, ѕавел, что участь всего культурного человечества зависит от того или иного решени€ его. ƒействительноЕ ¬ырождение целых поколений, даже целых стран; психические расстройства со всеми ужасами безуми€ и маразмаЕ “ак вотЕ » наконец бесчисленные болезни, разрушающие тело и даже душу. “ы, ѕавел, даже представить себе не можешь, что это за скверна€ штука така€ болезнь. ќдин мой товарищ по университету Ц он пошел потом в военно-юридическую академию, некто —кворцов, јлександр ѕетрович, Ц заболел, будучи на втором курсе, и даже несерьезно заболел, но так испугалс€, что вылил на себ€ бутылку керосину и зажег. Ќасилу спасли.

Ц ќн теперь жив, папа?

Ц  онечно, жив, но страшно обезображен. “ак вотЕ ѕрофессор Ѕерг в своем капитальном труде приводит поразительные статистические данныеЕ

ќни сидели и разговаривали спокойно, как два хороших знакомых, попавших на очень интересную тему. ѕавел выражал на лице изумление и ужас, вставл€л вопросы и изредка восклицал: Ђ„ерт знает, что такое! ƒа неужели тво€ статистика не врет?ї » внутри его было так мертвенно-спокойно, как будто не живое сердце билось в его груди, как будто не кровь переливалась в его венах, а весь он был выкован из одного куска холодного и безучастного железа. “о, что он думал сам о грозном значении своей болезни и своего падени€, грозно подтверждалось книгами, в которые он верил, умными иностранными словами и цифрами, непоколебимыми и твердыми, как смерть.  то-то большой, умный и всезнающий говорит со стороны об его гибели, и в спокойном бесстрастии его слов было что-то фатальное, не оставл€вшее надежд жалкому человеку.

Ѕыл весел и —ергей јндреич: сме€лс€, закругл€л слова и жесты, самодовольно помахивал рукою Ц и со см€тением чувствовал, что в правде его слов таитс€ страшна€ и неуловима€ ложь. — подавл€емою злобою он погл€дывал на развалившегос€ ѕавла, и ему страшно хотелось, чтобы это был не хороший знакомый, с которым так легко говоритс€, а сын; чтобы были слезы, был крик, были упреки, но не эта спокойна€ и фальшива€ беседа. —ын оп€ть ускользал от него, и не к чему было придратьс€, чтобы накричать на него, затопать ногами, даже, быть может, ударить его, но найти что-то нужное, без чего нельз€ жить. ЂЁто полезно, то, что € говорю: € предостерегаю егої, Ц успокаивал себ€ —ергей јндреич; но рука его с жадным нетерпением т€нулась к боковому карману, где в бумажнике, р€дом с п€тидес€тирублевой бумажкой, лежал см€тый и расправленный рисунок. Ђ—ейчас спрошу, и все кончитс€ї, Ц думал он.

Ќо тут вошла мать ѕавла, полна€, красива€ женщина, с напудренным лицом и глазами, как у Ћилечки: серыми и наивными. ќна только что приехала, и щеки и нос ее от холода краснели.

Ц ”жасна€ погода! Ц сказала она. Ц ќп€ть туман, ничего не видно. ≈фим чуть не сбил кого-то на углу.

Ц “ак ты говоришь, семьдес€т процентов? Ц спрашивал ѕавел отца.

Ц ƒа, семьдес€т два процента. Ќу, как у —околовых? Ц спросил —ергей јндреич жену.

Ц Ќичего, как всегда. —кучают. јнечка слегка больна. «автра вечером хот€т к нам. јнатолий »ванович приехал, тебе клан€етс€.

ќна довольно огл€дела их веселые лица, дружественные позы и потрепала сына по щеке; а он, как всегда, поймал на лету ее руку и поцеловал. ќн любил мать, когда видел ее; а когда ее не было, то совершенно забывал об ее существовании. » так относились к ней все, родные и знакомые, и если бы она умерла, то все поплакали бы о ней и тотчас бы забыли Ц всю забыли, начина€ с красивого лица, конча€ именем. » писем она никогда не получала.

Ц Ѕолтали? Ц весело огл€дывала она отца и сына. Ц Ќу € очень рада. ј то как непри€тно, когда отец с сыном дуютс€. “очно Ђотцы и детиї. » обедню ему простил?

Ц Ёто от туманаЕ Ц улыбнулись —ергей јндреич и ѕавел.

Ц ƒа, ужасна€ погода! “очно все облака свалились на землю. я говорю ≈фиму: Ђѕожалуйста, тише!ї ќн говорит:

Ђ’орошо, барын€ї, Ц и гонит. √де же Ћилечка? Ћилечка! «овите ее обедать! √оспода отцы и дети, в столовую!

—ергей јндреич попросил:

Ц ќдну минуту. ћы сейчас.

Ц ƒа ведь уже семьЕ

Ц ƒа, да. ѕодавайте! ћы сейчас.

ёли€ ѕетровна вышла, и —ергей јндреич сделал шаг к сыну. “ак же невольно ѕавел шагнул вперед и угрюмо спросил:

Ц „то?

“еперь они сто€ли друг против друга, открыто и пр€мо, и все, что говорилось раньше, куда-то ушло, чтобы больше не вернутьс€: профессор Ѕерг, статистика, семьдес€т два процента.

Ц ѕавел!.. ѕавлуша! ћне Ћилечка сказала, что ты чем-то расстроен. » вообще € замечаю, что ты в последнее врем€ изменилс€. Ќет ли у теб€ непри€тностей в училище?

Ц Ќет. Ќичего со мною.

—ергею јндреичу хотелось сказать: Ђ—ын мой!ї Ц но показалось неловко и искусственно, и он сказал:

Ц ћой друг!..

ѕавел молчал и, заложив руки в карманы, гл€дел в сторону. —ергей јндреич покраснел, дрожащею рукою поправил пенсне и вынул бумажник. Ѕрезгливо, двум€ пальцами он вытащил см€тый и расправленный рисунок и молча прот€нул его к ѕавлу.

Ц „то это? Ц спросил ѕавел.

Ц ѕосмотри!

„ерез плечо, не вынима€ рук из карманов, ѕавел взгл€нул. Ѕумажка пл€сала в пухлой и белой руке —ерге€ јндреича, но ѕавел узнал ее и весь мгновенно загорелс€ страшным ощущением стыда. ¬ ушах его что-то загрохотало, как тыс€чи камней, падающих с горы; глаза его точно опалил огонь, и он не мог ни отвести взгл€да от лица —ерге€ јндреича, ни закрыть глаза.

Ц Ёто ты? Ц откуда-то издалека спросил отец.

» с внезапной злобой ѕавел гордо и открыто ответил:

Ц я!..

—ергей јндреич выпустил из пальцев рисунок, и, колыха€сь углами, он тихо опустилс€ на пол. ѕотом отец повернулс€ и быстро вышел, и в столовой послышалс€ его громкий и удал€ющийс€ голос: Ђќбедайте без мен€! ћне необходимо съездить по делуї. ј ѕавел подошел к умывальнику и начал лить воду на руки и лицо, не чувству€ ни холода, ни воды.

Ц «амучили! Ц шептал он, задыха€сь, пока высока€ стру€ била в глаза и рот.

ѕосле обеда, часов в восемь, к Ћилечке пришли гимназистки, и ѕавел слышал из своей комнаты, как они пили в столовой чай. »х было много; они сме€лись, и их звонкие, молодые голоса звенели друг о друга, как крыль€ играющих стрекоз, и было похоже не на комнату в осенний ненастный вечер, а на зеленый луг, когда солнце смотрит на него с полуденного июльского неба. » басисто, как майские жуки, гудели гимназисты. ѕавел чутко прислушивалс€ к голосам, но среди них не было полнозвучного и искреннего голоса  ати –еймер, и он все ждал и вздрагивал, когда заговаривал кто-нибудь новый, только что пришедший. ќн молил ее прийти, и раз случилось, что он совсем €сно услыхал ее голос: Ђ¬от и €!..ї Ц и чуть не заплакал от радости; но голос смешалс€ с другими и, как ни напр€гал он слух, больше не повтор€лс€. ѕотом в столовой стихло, и глухо заговорила прислуга, а из залы принеслись звуки ро€л€. ѕлавные и легкие, как танец, но странно скорбные и печальные, они кружились над головою ѕавла, как тихие голоса из какого-то чужого, прекрасного и навеки покинутого мира.

¬бежала Ћилечка, розова€ от танцев. „истый лоб ее был влажен, и глаза си€ли, и складки коричневого форменного плать€ будто сохран€ли еще следы ритмических колыханий.

Ц ѕавл€! я не сержусь на теб€! Ц сказала она и быстро гор€чими губами поцеловала его, обдав волною такого же гор€чего и чистого дыхани€. Ц ѕойдем танцевать! —корее!

Ц Ќе хочетс€.

Ц ∆аль только, что не все пришли:  ати нет, Ћидочки нет, и ѕоспелов изволил уйти в театр. ѕойдем, ѕавл€, скорее.

Ц я никогда не буду танцевать.

Ц √лупости! ѕойдем скорее! ѕриходи, Ц € буду ждать.

” дверей ей стало жаль брата, она вернулась, еще раз поцеловала его и, успокоенна€, выбежала.

Ц —корей, ѕавл€! —корей!

ѕавел закрыл дверь и крупными шагами заходил по комнате.

Ц Ќе пришла! Ц говорил он громко. Ц Ќе пришла! Ц повтор€л он, кружась по комнате. Ц Ќе пришла!

¬ дверь постучали, и послышалс€ самоуверенный и наглый голос ѕетрова:

Ц ѕавел! ќтвори!

ѕавел притаилс€ и задержал дыхание.

Ц ѕавел, будет глупить! ќтвори! ћен€ ≈лизавета —ергеевна послала.

ѕавел молчал. ѕетров стукнул еще раз и спокойно сказал:

Ц Ќи у свинь€ же ты, братец! » молодо-зеленоЕ  атеньки нет, он и раскис. ƒурак!

» ѕетров смеет говорить своими нечистыми устами: Ђ атенька!ї

¬ыждав минуту, когда в зале снова заиграли, ѕавел осторожно выгл€нул в пустую столовую, прошел ее и возле ванной, где висело кучею ненужное платье, отыскал свою старенькую летнюю шинель. ѕотом быстро прошел кухню и по черной лестнице спустилс€ во двор, а оттуда на улицу.

—разу стало так сыро, холодно и неуютно, как будто ѕавел спустилс€ на дно обширного погреба, где воздух неподвижен и т€жел и по скользким высоким стенам ползают мокрицы. » неожиданным казалось, что в этом свинцовом, пахнущем гнилью тумане продолжает течь кака€-то сво€, неугомонна€ и бойка€ жизнь; она в грохоте невидимых экипажей и в огромных, расплывающихс€ светлых шарах, в центре которых тускло и ровно гор€т фонари, она в торопливых, бесформенных контурах, похожих на смытые чернильные п€тна на серой бумаге, которые вырастают из тумана и оп€ть уход€т в него, и часто чувствуютс€ только по тому странному ощущению, которое безошибочно свидетельствует о близком присутствии человека.  то-то невидимый быстро толкнул ѕавла и не извинилс€; задев его локтем, прошла кака€-то женщина и близко загл€нула ему в лицо. ѕавел вздрогнул и злобно отшатнулс€.

¬ пустынном переулке, против дома  ати –еймер, он остановилс€. ќн часто ходил сюда и теперь пришел, чтобы показать, как он несчастен и одинок, и как подло поступила  ат€ –еймер, котора€ не пришла в минуту смертельной тоски и смертельного ужаса. —квозь туман слабо просвечивали окна, и в их мутном взл€де была дика€ и зла€ насмешка, будто сид€щий за пиршественным столом оплывшими от сытости глазами смотрел на голодного и лениво улыбалс€. », захлебыва€сь гнилым туманом, дрожа от холода в своем стареньком пальтишке, ѕавел с голодною ненавистью упивалс€ этим взгл€дом. ќн €сно видел  атю –еймер: как она, чиста€ и невинна€, сидит среди чистых людей и улыбаетс€, и читает хорошую книгу, ничего не знает об улице, в гр€зи и холоде которой стоит погибающий человек. ќна чиста€ и подла€ в своей чистоте; она, быть может, мечтает сейчас о каком-нибудь благородном герое, и если бы вошел к ней ѕавел и сказал: Ђя гр€зен, € болен, € развратен, и оттого € несчастен, € умираю; поддержи мен€!ї Ц она брезгливо отвернулась бы и сказала: Ђ—тупай! ћне жаль теб€, но ты противен мне. —тупай!ї » она заплакала бы; чиста€ и добра€, она заплакала быЕ прогон€€. » милостынею своих чистых слез и гордого сожалени€ она убила бы того, кто просил ее о человеческой любви, котора€ не огл€дываетс€ и не боитс€ гр€зи.

Ц я ненавижу теб€! Ц шептало странное, бесформенное п€тно человека, охваченного туманом и вырванного им из живого мира. Ц я ненавижу теб€!

 то-то прошел мимо ѕавла, не заметив его. ѕавел испуганно прижалс€ к мокрой стене и сдвинулс€ только после того, как шаги умолкли.

Ц Ќенавижу!..

 ак в вате, задыхаетс€ в тумане голос. Ѕесформенное п€тно человека медленно удал€етс€, сверкнула около фонар€ металлическа€ пуговица, и все раста€ло, как будто никогда и не было его, а был только мутный и холодный туман.

Ќева безнадежно стыла под т€желым туманом и была молчалива, как мертва€; ни свистка парохода, ни всплеска воды не доносилось с ее широкой и темной поверхности. ѕавел сел на одной из полукруглых скамеек и прижалс€ спиною к влажному и спокойно-холодному граниту. ≈го прохватила дрожь, и застывшие пальцы почти не сгибались, и руки онемели в кисти и в локте; но ему было противно идти домой: в музыке и в чуждом веселье было что-то напоминавшее  атю –еймер, нелепое и обидное, как улыбка случайного прохожего на чужих похоронах. ¬ нескольких шагах от ѕавла в тумане смутно проплывали тени людей; у одного около головы было маленькое огненное п€тнышко, очевидно, папироса; на другом, едва видимом, были, веро€тно, твердые кожаные калоши и при каждом его шаге стучали: чек-чек! » долго было слышно, как он идет.

ќдна тень в нерешительности остановилась; у нее была огромна€, не по росту, голова, уродливых и фантастических очертаний, и, когда она двинулась к ѕавлу, ему стало жутко. ¬близи это оказалось большой шл€пой с белыми загнутыми перь€ми, какие бывают на погребальных колесницах, а сама тень Ц обыкновенной женщиной.  ак и ѕавел, она дрожала от холода и тщетно пр€тала большие руки в карманчики драповой короткой кофты; пока она сто€ла, она была невысокого роста, а когда села возле ѕавла, то стала почти на голову выше его.

Ц ћолодой красавец, одолжите папироску! Ц попросила она.

Ц »звините, молода€ красавица, € не курю, Ц разв€зно и возбужденно ответил ѕавел.

∆енщина крикливо хихикнула, л€скнула от холода зубами и дыхнула на ѕавла запахом вина.

Ц ѕойдемте ко мне, Ц сказала женщина, и голос у нее был крикливый, как и смех. Ц ѕойдемте! ¬одочкой мен€ угостите!

„то-то широкое, клуб€щеес€, быстрое, как падение с горы, открылось теперь перед ѕавлом, какие-то желтые огни среди колеблющегос€ мрака, какое-то обещание странного весель€, безуми€ и слез. ј снаружи его пронизывал сырой туман, и локти коченели. » с вежливостью, в которой были вызов, насмешка и слезы смертельного отча€ни€, он сказал:

Ц ќ божественна€! ¬ы так хотите моих страстных ласк?

∆енщине показалось обидно; она сердито отвернулась, л€скнула зубами и замолчала, гневно поджав тонкие губы. ≈е выгнали из портерной за то, что она не стала пить кислого пива и плеснула из стакана в сидельца; высокие калоши пробились на носках и протекали, и от всего от этого ей хотелось обижатьс€ и кого-нибудь бранить. ѕавел сбоку видел ее сердитый профиль с коротким носом и широким, м€систым подбородком, и улыбалс€. ќна была как раз как те женщины, что преследовали его, и ему было смешно, и какое-то странное чувство сближало его с ней. » ему нравилось, что она сердитс€.

∆енщина повернулась и резко бросила:

Ц Ќу? »дти так идти, Ц какого дь€вола!

» ѕавел со смехом ответил:

Ц ¬ы правы, сударын€: какого дь€вола!  акого дь€вола нам с вами не пойти, не выпить водки и не предатьс€ изысканным наслаждени€м?

∆енщина высвободила руку из карманчика и немного сердито, немного дружески хлопнула его по плечу:

Ц ћели ≈мел€ Ц тво€ недел€! Ќу, € пойду впереди, а вы сзади.

Ц ѕочему? Ц удивилс€ ѕавел. Ц ѕочему сзади, а не р€дом с вами, божественна€Е Ц он немного запнулс€: Ц  ат€?

Ц ћен€ зовут ћанечкой. ќттого, что р€дом дл€ вас стыдно.

ѕавел подхватил ее за руку и повлек, и плечо женщины неловко забилось об его грудь. ќна сме€лась и шла не в ногу, и теперь видно было, что она слегка пь€на. ” ворот одного дома она высвободила руку и, вз€в у ѕавла рубль, пошла добывать у дворника водки.

Ц ¬ы же поскорее,  атенька! Ц попросил ѕавел, тер€€ глазами ее контур в черном и мглистом отверстии ворот. »здалека донеслось:

Ц ћанечка, а не  ат€!

√орел фонарь, и к его холодному, влажному столбу прижалс€ щекою ѕавел и закрыл глаза. Ћицо его было неподвижно, как у слепого, и внутри было так спокойно и тихо, как на кладбище. “ака€ минута бывает у приговоренного к смерти, когда уже зав€заны глаза, и смолк вокруг него звук суетливых шагов по звонкому дереву, и в грозном молчании уже открылась наполовину велика€ тайна смерти. », как зловеща€ дробь барабанов, глухо и далеко прозвучал голос:

Ц ¬от вы где? ј € вас искала-искалаЕ «а кого ни хвачусь, все не тот. ”ж думала, что вы ушли, и сама хотела уйтить.

ѕавел напр€гс€, что-то сбросил с себ€ и выбросил веселый и громкий вопрос:

Ц ј водочки-то? —амое главное, водочки! »бо что такое мы с вами,  атенька, без водочки?

Ц ј как вас звать-то? ’отела по имени покликать, да вы не сказали.

Ц ћен€ зовут,  атечка, немного странно: ѕроцентом мен€ зовут. ѕроцент. ¬ы можете звать мен€ ѕроцентик. “ак выходит ласковее, и наши интимные отношени€ это допускают, Ц говорил ѕавел, увлека€ женщину.

Ц “акого имени нету. “ак только собак зовут.

Ц „то вы,  атечка! ћен€ даже отец так зовет: ѕроцентик, ѕроцентик!  л€нусь вам профессором Ѕергом и св€той статистикой!

ƒвигалс€ туман и огни, и оп€ть о грудь ѕавла бились плечи женщины и перед глазами болталось большое загнутое перо, какие бывают на погребальных колесницах; потом что-то черное, гнилое, скверно пахнущее охватило их, и качались какие-то ступеньки, вверх и оп€ть вниз. ¬ одном месте ѕавел чуть не упал, и женщина поддержала его. ѕотом кака€-то душна€ комната, в которой сильно пахло сапожным товаром и кислыми щами, горела лампада, и за ситцевой занавеской кто-то отрывисто и сердито храпел.

Ц “ише! Ц шептала женщина, вед€ ѕавла за руку. Ц “ут хоз€ин спит, дь€вол, сапожник, пропаща€ душа!

» ѕавлу было страшно этого сапожника, который где-то за занавеской храпел так отрывисто и сердито, и он осторожно шагал т€желыми мокрыми калошами. ѕотом сразу глубока€ тьма, звук снимаемого стекла и сразу €ркий, ослепительный свет маленькой лампочки, висевшей на стене. ¬низу под лампою был столик, и на нем лежали: гребешок с тонкими волосами, запутавшимис€ между зубь€ми, засохшие куски хлеба, облепленный хлебным м€кишем большой нож и глубока€ тарелка, на дне которой, в слое желтого подсолнечного масла, лежали кружки картофел€ и крошеный лук. » к этому столику приковалось все внимание ѕавла.

Ц ¬от и дома! Ц сказала ћанечка. Ц –аздевайтесь!

ќни сидели, сме€лись и пили, и ѕавел одною рукою обнимал полуголую женщину: у самых глаз его было толстое, белое плечо с полоской гр€зноватой рубашки и сломанной пуговицей, и он жадно целовал его, присасыва€сь влажными и гор€чими губами. ѕотом целовал лицо и, странно, не мог ни рассмотреть его как следует, ни запомнить. ѕока смотрел на него, оно казалось давно знакомым и известным, до каждой черточки, до маленького прыщика на виске; но когда отвертывалс€, то сразу и совершенно забывал, будто не хотела душа принимать этого образа и с силою выталкивала его.

Ц ќдно скажу, Ц говорила женщина, стара€сь сн€ть с картошки прилипший к ней длинный волос и изредка равнодушно целу€ ѕавла в щеку масл€нистыми губами, Ц одно скажу: кислого пива пить € не стану. ƒавай, кому хочешь, а € не стану. —терва €, это верно, а кислого пива лакать не стану. » всем скажу открыто, хоть под барабаном: не стану!

Ц ƒавайте петь,  атечка! Ц просил ѕавел.

Ц ј если тебе не нравитс€, что € тебе в харю выплеснула, то пожалуйте в участок, а бить себ€ € не позволю. ’арактер у мен€ гордый, и таких-то, как ты, может, тыс€чу видала, да и то не испугалась, Ц обращалась женщина к обидевшему ее сидельцу.

Ц Ѕросьте,  атечка, забудьте! Ц упрашивал ѕавел. Ц я верю, вы горды, как испанска€ королева, и прекрасно. ƒавайте петь! ’орошие песни, хорошие песни!

Ц » не  атечка €, а ћанечка. ј петь нельз€: хоз€ин у мен€ дь€вол, сапожник, пропаща€ душа, Ц не велит.

Ц ¬се равно,  атечка ли, ћанечка ли. ≈й-Ѕогу, все равно, Ц это говорю тебе €, ѕавел –ыбаков, пь€ница и развратник. ¬едь ты мен€ любишь, мо€ горда€ королева?

Ц Ћюблю. “олько € не позволю называть мен€  атечкой, Ц упр€мо твердила женщина.

Ц Ќу вот! Ц качнул головою ѕавел. Ц Ѕудем петь! Ѕудем петь хорошие песни, какие поют они. Ёх, хорошую € знаю песню! Ќо ее так петь нельз€. «акрой глаза,  атенька, ты закрой глаза, закрой их и вообрази, будто ты в лесу, и темна€-темна€ ночьЕ

Ц Ќе люблю € в лесу. ѕро какой ты мне лес говоришь? √овори так, а не про лес! Ќу его к черту! ƒавай выпьем лучше, и не расстраивай ты мен€, Ц не люблю € этогоЕ Ц угрюмо говорила ћанечка, налива€ и расплескива€ водку.

” нее, очевидно, была одышка, и дышала она т€жело и трудно, как будто плыла по глубокой воде. » губы у нее стали тоньше и слегка посинели.

Ц “емна€-темна€ ночь! Ц продолжал ѕавел с закрытыми глазами. Ц » будто идут, и ты идешь, и кто-то красиво поетЕ ѕостой, как это? Ђ“ы мне сказала: да, Ц € люблю теб€!Еї Ќет, не могу €, не умею петь.

Ц Ќе ори, хоз€ина разбудишь.  акого дь€вола!

Ц Ќет, не умею € петь. Ќе умею! Ц с отча€нием сказал ѕавел и вз€лс€ за голову.

ќгненные ленты свивались и развивались перед его закрытыми глазами, клубились в причудливых и страшных узорах, и было широко, как в поле, и душно, как на дне узкой и глубокой €мы. ћанечка через плечо презрительно смотрела на него и говорила:

Ц ѕей, какого дь€вола!

Ц ƒа, € люблю теб€Е ƒа, € люблю теб€Е Ќет, не умею!

ќн широко открыл глаза и скрытым огнем их опалил лицо женщины.

Ц ¬едь есть же у теб€ сердце? ¬едь есть,  атечка? Ќу так дай мне твою руку! ƒай! Ц ќн улыбнулс€ сквозь навернувшиес€ слезы и гор€чими губами припал к враждебно сопротивл€вшейс€ руке.

Ц ѕерестань дурить! Ц гневно сказала женщина и выдернула руку. Ц –асстроилс€, слюнт€й! —пать так спать, а не то!..

Ц  атечка!  атечка! Ц шептал он умол€юще, и слезы мешали ему видеть сонное и злое лицо, которое с отвращением уставилось на него. Ц  атечка, голубка мо€ миленька€, пожалей мен€, пожалуйста! я так несчастен, и ничего, ничего нет у мен€. √осподи, да пожалей же ты мен€,  атечка!

∆енщина резко оттолкнула его и, шата€сь, встала.

Ц ”бирайс€ к дь€волу! Ц крикнула она, задыха€сь. Ц Ќенавижу!.. Ќализалс€ как сапожник и ломаетс€Е  атечка!  атечка! Ц передразнила она, поджима€ тонкие синеватые губы. Ц «наю €, какую тебе  атечку нужно. Ќу и убирайс€ к ней! Ћижетс€, а сам:  атечка,  атечка! ”-у, мальчишка, щенок, кукольное рыло! “еб€ к женщине подпускать не стоит, а тоже:  атечка,  атечка!

ѕавел, опустив голову и покачива€ ею, что-то шептал, и стриженый затылок его тихо вздрагивал.

Ц —лышишь, что ли? Ц крикнула женщина.

ѕавел взгл€нул на нее мокрыми и незр€чими глазами и снова закачалс€ с равномерностью человека, у которого бол€т зубы, Ц вправо, влево. ѕрезрительно фыркнув, женщина подошла к кровати и стала оправл€ть ее. Ќа ходу с нее соскочила бумазейна€ полосата€ юбка, и она ногами отбросила ее.

Ц  атечка!  атечка! Ц говорила она, сердито комка€ подушку. Ц Ќу и иди к  атечке! ј мен€ крестили ћанечкой, и таких щенков, как ты, €, может, тыс€чу видала, да и то не испугалась. Ёка! ƒумает, рубль дал, так € ему вс€кие фокусы показывать буду. ” мен€, может, у самой три рубл€ в шкатулке лежат. Ќу иди спать, что ли!

ќна легла поверх оде€ла и с ненавистью гл€дела на ѕавла, на его стриженый и крутой затылок, вздрагивавший от плача.

Ц ”х! Ќадоели вы мне все, черти поганые! »змучили вы мен€! „его ревешь? ћаменьки боишьс€? Ц говорила она с ленивою и злою насмешкою. Ц ƒрать мальчика будут? Ѕоишьс€, а сладенькое любишь. ЋюбишьЕ ƒа. «наю € вас, ѕроцентов, дь€волов. —вое им€ назвать-то стыдно, он и выдумывает. ѕроцент! „исто собака. ј к  атечке своей сопливой пойдет, так уж, конечно, ¬асечкой велит звать: ¬асечка, душечка! ј он ей:  атечка, ангелочек! «наю €, хорош мальчик! “оже Ц ручку позвольте поцеловать, а как этой самой ручкой да тебе по харе! Ќе смейс€, щенок, не смейс€!

ѕавел молчал и тихо вздрагивал.

Ц Ќу иди, что ли, спать, тебе говорю! ј то прогоню, Ѕог св€т, прогоню! ћне двух целковых не жалко, а издеватьс€ над собой € не позволю. —лышишь, раздевайс€! ƒумает, два рубл€ дал, так всю женщину и купил. Ёка, царь какой выискалс€.

ѕавел медленно расстегнул куртку и стал снимать.

Ц Ќе понимаешь тыЕ Ц тихо и не гл€д€, проронил он.

Ц ¬от как! Ц злобно крикнула женщина. Ц “ака€ дура, что ничего и пон€ть не могу! ј если € к тебе подойду да по харе дам?

»з-за перегородки хриплый и раздраженный бас грозно окрикнул:

Ц ћашка! ќп€ть, сатана, за свое вз€лась? Ќе колобродь, а то живо у мен€!..

Ц “ише ты, др€нь! Ц прошептал ѕавел, бледне€.

Ц я др€нь? Ц сипела женщина, приподнима€сь.

Ц Ќу ладно, ладно, ложись! Ц примирительно сказал ѕавел, не свод€ гор€щих глаз с ее голого тела. Ц я сейчас, сейчасЕ

Ц я др€нь? Ц повтор€ла женщина, и задыхалась, и брызгала слюною.

Ц Ќу будет, будет! Ц упрашивал ѕавел. ѕальцы его дрожали и не находили пуговиц; он видел только тело Ц то страшное и непон€тное в своей власти тело женщины, которое он видел в жгучих сновидени€х своих, которое было отвратительно до страстного желани€ топтать его ногами и оба€тельно, как вода в луже дл€ жаждущего. Ц Ќу будет! Ц повторил он. Ц я пошутилЕ

Ц ”бирайс€ вон! Ц решительно за€вила женщина, отмахива€сь рукою. Ц ¬он! ¬он! ўенок!

ќни встретились взорами, и взоры их пылали открытой ненавистью, такой жгучей, такой глубокой, так полно исчерпывающей их больные души, как будто не в случайной встрече сошлись они, а всю жизнь были врагами, всю жизнь искали друг друга и нашли Ц ив дикой радости бо€тс€ поверить себе, что нашли. » ѕавлу стало страшно. ќн опустил глаза и пролепетал:

Ц ѕослушай же, ћанечка. ѕойми же наконец!..

Ц јга! Ц обрадовалась женщина, оскалив широкие белые зубы. Ц јга! “еперь ћанечка стала! ¬он! ¬он!

ќна соскочила с постели и, шата€сь, показыва€ ѕавлу свой толстый, волосатый затылок, начала поднимать его куртку.

Ц ¬он! ¬он!

Ц —лышишь ты, дь€вол! Ц крикнул бешено ѕавел.

» тут произошло что-то неожиданное и дикое: пь€на€ и полугола€ женщина, красна€ от гнева, бросила куртку, размахнулась и ударила ѕавла по щеке. ѕавел схватил ее за рубашку, разорвал, и оба они клубком покатились по полу. ќни катались, сшиба€ стуль€ и волоча за собою сдернутое оде€ло, и казались странным и слитным существом, у которого четыре руки и четыре ноги, бешено цепл€вшиес€ и душившие друг друга. ќстрые ногти царапали лицо ѕавла и вдавливались в глаза; одну секунду он видел над собой разъ€ренное лицо с дикими глазами, и оно было красно, как кровь; и со всею силою он сжимал чье-то горло. ¬ следующую секунду он оторвалс€ от женщины и вскочил на ноги.

Ц —обака! Ц крикнул он, вытира€ окровавленное лицо. ј в дверь уже ломились, и кто-то вопил:

Ц ќтворите! ƒь€волы, анафемы!

Ќо женщина оп€ть сзади накинулась на ѕавла, сбила его с ног, и они снова завертелись и закружились по полу, молча, задыха€сь, бессильные кричать от бешеной €рости. ќни подн€лись, упали и оп€ть подн€лись. ѕавел повалил женщину на стол, и под т€желым телом ее хрустнула тарелка, а возле руки ѕавла зв€кнул длинный нож, облепленный хлебным м€кишем. Ћевою рукою ѕавел схватил его, едва удержал и боком куда-то сунул. » тонкое лезвие согнулось. ќн вторично сунул нож, и руки женщины дрогнули и сразу обм€кли, как тр€пки. ѕочти выбросив глаза из орбит, она закричала в лицо ѕавлу хрипло и пронзительно, все врем€ на одной ноте, как кричат животные, когда их убивают:

Ц ј-а-а-а!

Ц ћолчи! Ц прохрипел ѕавел, и еще раз сунул куда-то нож, и еще. ѕри каждом ударе женщина дергалась, как игрушечный клоун на нитке, и шире открывала рот с широкими и белыми зубами, среди которых вздувались пузырьки кровавой пены. ќна уже молчала, но ѕавлу все еще слышалс€ ее пронзительный, ужасный вой, и он хрипел:

Ц ћолчи!

», переложив нож из левой руки, мокрой и скользкой, в правую, ударил сверху раз, и еще раз.

Ц ћолчи!

“ело грузно свалилось со стола и грузно стукнулось волосатым затылком. ѕавел наклонилс€ и посмотрел на него: голый высокий живот еще вздымалс€, и ѕавел ткнул в него ножом, как в пузырь, из которого нужно выпустить воздух. ѕотом ѕавел выпр€милс€ и с ножом в руке, весь красный, как м€сник, с разорванною в драке губою, обернулс€ к двери.

ќн смутно ожидал крика, шума, бешеных возгласов, гнева и мести, Ц и странное безмолвие поразило его. Ќи звука не было, ни вздоха, ни шороха. ¬ часах качалс€ ма€тник, и не было слышно его движени€; с остри€ ножа спадали на пол густые капли крови, Ц и они должны были звучать и не звучали.  ак будто внезапно оборвались и умерли все звуки в мире и все его живые голоса. » что-то загадочное и страшное происходило с закрытою дверью. ќна безмолвно надувалась, как только что проколотый живот, дрожала в безмолвной агонии и опадала. » снова надувалась она, опадала с замирающей дрожью, и с каждым разом темна€ щель вверху становилась шире и зловещее.

Ќепостижимый ужас был в этом немом и грозном натиске, Ц ужас и страшна€ сила, будто весь чуждый, непон€тный и злой мир безмолвно и бешено ломилс€ в тонкие двери.

“оропливо и сосредоточенно ѕавел отбросил с груди липкие лохмоть€ рубашки и ударил себ€ ножом в бок, против сердца. Ќесколько секунд он сто€л еще на ногах и большими блест€щими глазами смотрел на судорожно вздувавшуюс€ дверь. ѕотом он согнулс€, присел на корточки, как дл€ чехарды, и повалилс€Е

¬ ту ночь, до самого рассвета, задыхалс€ в свинцовом тумане холодный город. Ѕезлюдны и молчаливы были его глубокие улицы, и в саду, опустошенном осенью, тихо умирали на сломанных стебл€х одинокие, печальные цветы.