пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

ƒруг

 огда поздней ночью он звонил у своих дверей, первым звуком после колокольчика был звонкий собачий лай, в котором слышались и бо€знь чужого и радость, что это идет свой. ѕотом доносилось шлепанье калош и скрип снимаемого крючка.

ќн входил и раздевалс€ в темноте, чувству€ недалеко от себ€ молчаливую женскую фигуру. ј колена его ласково царапали когти собаки, и гор€чий €зык лизал застывшую руку.

Ц Ќу, что? Ц спрашивал заспанный голос тоном официального участи€.

Ц Ќичего. ”стал, Ц коротко отвечал ¬ладимир ћихайлович и шел в свою комнату.

«а ним, стуча когт€ми по вощеному полу, шла собака и вспрыгивала на кровать.  огда свет зажженной лампы наполн€л комнату, взор ¬ладимира ћихайловича встречал упорный взгл€д черных глаз собаки. ќни говорили: приди же, приласкай мен€. », чтобы сделать это желание более пон€тным, собака выт€гивала передние лапы, клала на них боком голову, а зад ее потешно поднималс€, и хвост вертелс€, как ручка у шарманки.

Ц ƒруг ты мой единственный! Ц говорил ¬ладимир ћихайлович и гладил черную блест€щую шерсть. “очно от полноты чувства, собака опрокидывалась на спину, скалила белые зубы и легонько ворчала, радостна€ и возбужденна€. ј он вздыхал, ласкал ее и думал, что нет больше на свете никого, кто любил бы его.

≈сли ¬ладимир ћихайлович возвращалс€ рано и не уставал от работы, он садилс€ писать, и тогда собака укладывалась комочком где-нибудь на стуле возле него, изредка открывала один черный глаз и спросонь€ вил€ла хвостом. » когда, взволнованный процессом творчества, измученный муками своих героев, задыхающийс€ от наплыва мыслей и образов, он ходил по комнате и курил папиросу за папиросой, она следила за ним беспокойным взгл€дом и сильнее вил€ла хвостом.

Ц Ѕудем мы с тобой знамениты, ¬асюк? Ц спрашивал он собаку, и та утвердительно махала хвостом.

Ц Ѕудем тогда печенку есть, ладно?

ЂЋадної, Ц отвечала собака и сладко пот€гивалась: она любила печенку.

” ¬ладимира ћихайловича часто собирались гости. “огда его тетка, с которой он жил, добывала у соседей посуду, поила чаем, став€ самовар за самоваром, ходила покупать водку и колбасу и т€жело вздыхала, достава€ со дна кармана засаленный рубль. ¬ накуренной комнате звучали громкие голоса. —порили, сме€лись, говорили смешные и острые вещи, жаловались на свою судьбу и завидовали друг другу; советовали ¬ладимиру ћихайловичу бросить литературу и зан€тьс€ другим, более выгодным делом. ќдни говорили, что ему нужно лечитьс€, другие чокались с ним рюмками и говорили о вреде водки дл€ его здоровь€. ќн такой больной, посто€нно нервничающий. ќттого у него припадки тоски, оттого он ищет в жизни невозможного. ¬се говорили с ним на Ђтыї, и в голосе их звучало участье, и они дружески звали его с собой ехать за город продолжать попойку. » когда он, веселый, кричащий больше всех и беспричинно смеющийс€, уезжал, его провожали две пары глаз: серые глаза тетки, сердитые и упрекающие, и черные, беспокойно ласковые глаза собаки.

ќн не помнил, что он делал, когда пил и когда к утру возвращалс€ домой, выпачканный в гр€зи и мелу и потер€вший шл€пу. ѕередавали ему, что во врем€ попойки он оскорбл€л друзей, а дома обижал тетку, котора€ плакала и говорила, что не выдержит такой жизни и удавитс€, и мучил собаку за то, что она не идет к нему ласкатьс€.  огда же она, испуганна€ и дрожаща€, скалила зубы, то бил ее ремнем. Ќаступал следующий день; все уже кончали свою дневную работу, а он просыпалс€, больной и страдающий. —ердце неровно колотилось в груди и замирало, наполн€€ его страхом близкой смерти, руки дрожали. «а стеной, в кухне, стучала тетка, и звук ее шагов разносилс€ по пустой и холодной квартире. ќна не заговаривала с ¬ладимиром ћихайловичем и молча подавала ему воду, сурова€, непрощающа€. » он молчал, смотрел на потолок в одно давно им замеченное п€тнышко и думал, что он сжигает свою жизнь, и никогда у него не будет ни славы, ни счасть€. ќн сознавал себ€ ничтожным, и слабым, и одиноким до ужаса. Ѕесконечный мир кишел движущимис€ людьми, и не было ни одного человека, который пришел бы к нему и разделил его муки, безумно-горделивые помыслы о славе и убийственное сознание ничтожества. ƒрожащей, ошибающейс€ рукой он хваталс€ за холодный лоб и сжимал веки, но, как ни крепко он их сжимал, слеза просачивалась и скользила по щеке, еще сохранившей запах продажных поцелуев. ј когда он опускал руку, она падала на другой лоб, шерстистый и гладкий, и затуманенный слезой взгл€д встречал черные, ласковые глаза собаки, и ухо ловило ее тихие вздохи. » он шептал, тронутый, утешенный:

Ц ƒруг, друг мой единственный!..

 огда он выздоравливал, к нему приходили друзь€ и м€гко упрекали его, давали советы и говорили о вреде водки. ј те из друзей, кого он оскорбил пь€ный, переставали клан€тьс€ ему. ќни понимали, что он не хотел им зла, но они не желали натыкатьс€ на непри€тность. “ак, в борьбе с самим собой, неизвестностью и одиночеством, протекали угарные, чадные ночи и строго карающие светлые дни. » часто в пустой квартире гулко отдавались шаги тетки, и на кровати слышалс€ шепот, похожий на вздох:

Ц ƒруг, друг мой единственный!..

» наконец она пришла, эта неуловима€ слава, пришла, нежданна€-негаданна€, и наполнила светом и жизнью пустую квартиру. Ўаги тетки тонули в топоте дружеских ног, призрак одиночества исчез, и замолк тихий шепот. »счезла и водка, этот зловещий спутник одиноких, и ¬ладимир ћихайлович более не оскорбл€л ни тетки, ни друзей. –адовалась и собака. ≈ще звончее стал ее лай при поздних встречах, когда он, ее единственный друг, приходил добрый, веселый, смеющийс€, и она сама научилась сме€тьс€; верхн€€ губа ее приподнималась, обнажа€ белые зубы, и потешными складками морщилс€ нос. ¬есела€, шаловлива€, она начинала играть, хватала его вещи и делала вид, что хочет унести их, а когда он прот€гивал руки, чтобы поймать ее, подпускала его на шаг и снова убегала, и черные глаза ее искрились лукавством. »ногда он показывал собаке на тетку и кричал: Ђкусиї, и собака с притворным гневом набрасывалась на нее, тормошила ее юбку и, задыха€сь, косилась черным лукавым глазом на друга. “онкие губы тетки кривились в суровую улыбку, она гладила заигравшуюс€ собаку по блест€щей голове и говорила:

Ц ”мна€ собака, только вот супу не любит.

ј по ночам, когда ¬ладимир ћихайлович работал и только дребезжание стекол от уличной езды нарушало тишину, собака чутко дремала возле него и пробуждалась при малейшем его движении.

Ц „то, брат, печенки хочешь? Ц спрашивал он.

Ц ’очу, Ц утвердительно вил€л хвостом ¬асюк.

Ц Ќу, погоди, куплю. „то, хочешь, чтобы приласкал? Ќекогда, брат, некогда. —пи.

 аждую ночь спрашивал он собаку о печенке, но посто€нно забывал купить ее, так как голова его была полна планами новых творений и мысл€ми о женщине, которую он полюбил. –аз только вспомнил он о печенке; это было вечером, и он проходил мимо м€сной лавки, а под руку с ним шла красива€ женщина и плотно прижимала свой локоть к его локтю. ќн шутливо рассказал ей о своей собаке, хвалил ее ум и пон€тливость. Ќемного рису€сь, он передал о том, что были ужасные, т€желые минуты, когда он считал собаку единственным своим другом, и, шут€, рассказал о своем обещании купить другу печенки, когда будет счастлив... ќн плотнее прижал к себе руку девушки.

Ц ’удожник! Ц сме€сь, воскликнула она. Ц ¬ы даже камни заставите говорить; а € очень не люблю собак: от них так легко заразитьс€.

¬ладимир ћихайлович согласилс€, что от собаки легко можно заразитьс€, и промолчал о том, что он иногда целовал блест€щую черную морду.

ќднажды днем ¬асюк играл больше обыкновенного, а вечером, когда ¬ладимир ћихайлович пришел домой, не €вилс€ встречать его, и тетка сказала, что собака больна. ¬ладимир ћихайлович встревожилс€ и пошел в кухню, где на тоненькой подстилке лежала собака. Ќос ее был сухой и гор€чий, и глаза помутнели. ќна пошевелила хвостом и печально посмотрела на друга.

Ц „то, мальчик, болен? Ѕедный ты мой!

’вост слабо шевельнулс€, и черные глаза стали влажными.

Ц Ќу, лежи, лежи.

ЂЌадо бы к ветеринару отвезти, а мне завтра некогда. Ќу, да так пройдетї, Ц думал ¬ладимир ћихайлович и забыл о собаке, мечта€ о том счастье, какое может дать ему красива€ девушка. ¬есь следующий день его не было дома, а когда он вернулс€, рука его долго шарила, ища звонка, а найд€, долго недоумевала, что делать с этой дерев€шкой.

Ц јх да, нужно же позвонить, Ц засме€лс€ он и запел: Ц отворите!

ќдиноко зв€кнул колокольчик, зашлепали калоши, и скрипнул снимаемый крючок. Ќапева€, ¬ладимир ћихайлович прошел в комнату, долго ходил, прежде чем догадалс€, что ему нужно зажечь лампу, потом разделс€, но еще долго держал в руках сн€тый сапог и смотрел на него так, как будто это была красива€ девушка, котора€ сегодн€ сказала так просто и сердечно: да, € люблю вас. », улегшись, он все продолжал видеть ее живое лицо, пока р€дом с ним не встала черна€, блест€ща€ морда собаки, и острой болью кольнул в сердце вопрос: а где же ¬асюк? —тало совестно, что он забыл больную собаку, но не особенно: ведь не раз ¬асюк бывал болен, и ничего же. ј завтра можно пригласить ветеринара. Ќо, во вс€ком случае, не нужно думать о собаке и о своей неблагодарности Ц это ничему не помогает и уменьшает счастье.

— утра собаке стало худо. ≈е мучила рвота, и, воспитанна€ в правилах строгого приличи€, она т€жело поднималась с подстилки и шла на двор, шата€сь, как пь€на€. ≈е маленькое черное тело лоснилось, как всегда, но голова была бессильно опущена, и посеревшие глаза смотрели печально и удивленно. —перва ¬ладимир ћихайлович сам вместе с теткой раскрывал собаке рот с пожелтевшими деснами и вливал лекарство, но она так мучилась, так страдала, что ему стало т€жело смотреть на нее, и он оставил ее на попечение тетки.  огда же из-за стены доходил до него слабый, беспомощный стон, он закрывал уши руками и удивл€лс€, до чего он любил эту бедную собаку.

¬ечером он ушел.  огда перед тем он загл€нул в кухню, тетка сто€ла на колен€х и гладила сухой рукой шелковистую, гор€чую голову. ¬ыт€нув ноги, как палки, собака лежала т€желой и неподвижной, и, только наклонившись к самой ее морде, можно было услышать тихие и частые стоны. √лаза ее, совсем посеревшие, устремились на вошедшего, и, когда он осторожно провел по лбу, стоны сделались €вственнее и жалобнее.

Ц „то, брат, плохо дело? Ќу, погоди, выздоровеешь, печенки куплю.

Ц —уп есть заставлю, Ц шутливо пригрозила тетка.

—обака закрыла глаза, и ¬ладимир ћихайлович, ободренный шуткой, торопливо ушел и на улице нан€л извозчика, так как бо€лс€ опоздать на свидание с Ќатальей Ћаврентьевной.

¬ эту осеннюю ночь так свеж и чист был воздух, так много звезд сверкало на темном небе. ќни падали, оставл€€ огнистый след, и вспыхивали, и голубым светом озар€ли красивое женское лицо, и отражались в темных глазах Ц точно светл€к по€вл€лс€ на дне черного глубокого колодца. » жадные губы беззвучно целовали и глаза эти, и свежие, как воздух ночи, уста, и холодную щеку. Ћикующие, дрожащие любовью голоса, сплета€сь, шептали о радости и жизни.

ѕодъезжа€ к дому, ¬ладимир ћихайлович вспомнил о собаке, и грудь его заныла от темного предчувстви€.  огда тетка отворила дверь, он спросил:

Ц Ќу, что ¬асюк?

Ц ќколел. „ерез час после твоего ухода.

ќколевшую собаку уже вынесли и выбросили куда-то, и подстилка была убрана. Ќо ¬ладимир ћихайлович и не хотел видеть трупа: это было бы слишком т€желое зрелище.  огда он улегс€ спать и в пустой квартире замолкли все звуки, он заплакал, сдержива€ себ€. Ѕезмолвно кривились его губы, и слезы набухали под закрытыми веками и быстро скатывались на грудь. ≈му было стыдно, что он целовал женщину в тот миг, когда здесь, на полу, одиноко умирал тот, кто был его другом. » он бо€лс€, что подумает тетка о нем, серьезном человеке, услышав, что он плачет о собаке.

— тех пор прошло много времени. —лава ушла от ¬ладимира ћихайловича так же, как и пришла Ц загадочна€ и жестока€. ќн обманул надежды, которые возлагали на него, и все были злы на этот обман и выместили его негодующими речами и холодными насмешками. ј потом, точно крышка гроба, опустилось на него мертвое, т€желое забвение.

∆енщина покинула его: она также считала себ€ обманутой.

ѕроходили угарные, чадные ночи и беспощадно карающие белые дни, и часто, чаще, чем прежде, гулко раздавались в пустой квартире шаги тетки, а он лежал на своей кровати, смотрел в знакомое п€тнышко на потолке и шептал:

Ц ƒруг, друг мой единственный...

» бессильно падала на пустое место дрожаща€ рука.