пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

Ќа реке

јлексей —тепанович, машинист при Ѕуковской мельнице, среди ночи проснулс€, не то уже выспавшись, так как накануне он завалилс€ спать с восьми часов, не то от ровного шума дожд€ по железной крыше, от которого он отвык за семь зимних мес€цев. –амы в окнах уже были выставлены, и звук приносилс€ густой и отчетливый, точно над железом крыши опрокинули мешок с горохом, и сквозь этот шум едва пробивалось м€гкое и задумчивое бульканье. јлексей —тепанович засветил огонь и, накинув пальто, выгл€нул наружу. Ѕыло так темно, что в первую минуту он не мог рассмотреть ракиты, котора€ сто€ла как раз у входа. √рохот дожд€ на крыше стал глуше, но бульканье усиливалось; и јлексей —тепанович пон€л, что капли дожд€ попадают в воду, и удивилс€, откуда она вз€лась у его домика, сто€вшего на бугорке. ѕостепенно тьма начала двигатьс€ перед глазами и сбиратьс€ в черные п€тна, похожие на провалы в темно-сером полотне. ¬от темною полосою выт€нулась ракита; за нею черным п€тном встал барак, в котором находитс€ потухший паровик; дальше, как туча с причудливыми кра€ми, расплывалс€ четырехэтажный корпус мельницы. ќдно окно, под крышей, слабо светилось, и пр€мо под ним, в самом низу, смутно колебалось и двигалось на одном месте светлое п€тно. Ђќго, куда подошла!ї Ц подумал про воду јлексей —тепанович с тем при€тно-жутким чувством, с каким люди встречают про€вление грозной силы природы. Ќабросив пальто на голову, он обошел по лед€ному, еще не ста€вшему пласту вокруг своего домика и загл€нул за угол, туда, где находилась река, а за нею, на противоположном берегу, раскидывались последние домишки —трелецкой слободы. Ќо теперь не видно было ничего, точно мир кончалс€ в двух шагах от јлексе€ —тепановича, а дальше был бездонный провал, и там не слышалось ни звука, и не виднелось ни огонька, ни светлого п€тна. ƒождь шлепал где-то вблизи, а из черной пропасти подувало легким ветерком, несло свежестью и тиной, и неуловимым запахом льда, воды и навоза. јлексею —тепановичу почудилс€ крик; он долго вслушивалс€ и даже сн€л пальто с головы, но только дождь нарушал зловещую тишину, обн€вшую реку. ќчевидно, он ошибс€.

» снова то непри€тное, что не оставл€ло јлексе€ —тепановича всю страстную неделю, завозилось в его душе и отн€ло у ночи ее жуткую прелесть. ќн обругал дождь, скользкий лед€ной пласт, свою маленькую одинокую комнатку, мельника Ќикиту, храпевшего в кухне, и повалилс€ на кровать, опротивевшую за шесть дней непрерывного лежани€, от которого кости ломило больше, чем от работы. ѕротивно было все, что в нем и что вокруг него. Ўесть дней он не умывалс€ и не причесывал волос; Ќикита всегда вносил на сапогах гр€зь; в окна гл€дело серое, тусклое небо, и все это создавало ощущение чего-то нечистого, беспор€дочного. » такими же нечистыми казались и мысли. ¬начале поста стрельцы избили его за ильманинскую ƒашу, и он две недели пролежал в больнице и поссорилс€ из-за этого с управл€ющим, а когда выписалс€ и с револьвером в кармане прошелс€ по слободе, ƒаша отвернулась, а прокл€тые реб€та прыгали вокруг на одной ножке и пели: ЂЅаринок, а баринок, зачем кор€вую утку съел?ї ќн грозно смотрел на встречных, ожида€ косого взгл€да, чтобы зав€зать драку, но все потупл€ли глаза, а за спиной чей-то угрюмый голос пробурчал:

Ц ѕопрыгай, попрыгай! јвось допрыгаешьс€!

–азбойники эти стрельцы: сто€т за своих девок горой и никого со стороны не подпускают: в третьем году у одного телеграфиста гитару на куски разломали, а самого чуть струной не удавили. » всем јлексей —тепанович чужой. ћельники за спиной смеютс€ и дразн€т баринком; насто€щие господа сторон€тс€ и никогда руки не подают. » јлексей —тепанович то винил людей и жалел себ€, то думал о своем характере, гордом и неуступчивом, и думал, что все горе его жизни проистекает от него самого. Ќо было одинаково т€жело и то и другое и вызывало одинаковое чувство тошноты и скуки, которую хотелось сбросить с себ€, как тесное, неудобное и гр€зное платье.  репкие мышцы и здоровое тело требовали труда и движени€, а он лежал, как колода, и чем больше лежал, тем противнее становилс€ самому себе. ѕриходили такие мысли, что если бы кто-нибудь вз€л его за шиворот и выбросил на двор, он сделал бы дл€ него доброе дело. ƒолго ворочалс€ и вздыхал јлексей —тепанович и заснул только тогда, когда окно, до тех пор не отдел€вшеес€ от черных стен, стало определ€тьс€ в виде синего четырехугольника.

Ц —тепаныч! јлексей —тепаныч! Ц будил его Ќикита, белый от мучной пыли, въевшейс€ в лицо и полушубок. Ц Ѕуде спать-то! Ќевесту проспишь.

” Ќикиты было круглое, безусое лицо, и он всегда сме€лс€ и со всеми держалс€ наравне: с јлексеем —тепановичем, с самим Ѕуковым и девками, которых он соблазн€л шутками, кумачною рубахою и подсолнухами. ƒаже суровые стрельцы, и те любили его и дрались с ним как с равным, а не били его гуртом.

Ц √л€нь-ка, что вода-те делает! Ц продолжал Ќикита. Ц —трасти!

ѕолный темными впечатлени€ми ночи, јлексей —тепанович неохотно повернулс€ от стены Ц и был ослеплен €рким светом, наполн€вшим комнату. ¬ окно падал золотой столб солнечного света, и в нем весело поблескивал пыхтевший самовар, а снаружи неслись бодрые звуки голосов и отча€нно-звонкое щебетание воробьев. Ќикита, подававший самовар, открыл окно, и оттуда несло ароматным теплом, ласкавшим горло и щекотавшим в носу. ѕервый раз за неделю выгл€нуло солнышко, и все радовалось ему.

Ц Ћовко! Ц крикнул јлексей —тепанович и босиком подбежал к окну, выходившему на реку. “о, что он мельком увидел, было так ново, интересно и весело, что он поспешно бросилс€ нат€гивать брюки и высокие сапоги, у колен ст€гивавшиес€ ремешками. ѕока он одевалс€, Ќикита стал под солнечные лучи, подн€л лицо кверху и сладко зажмурил глаза. ѕостепенно лицо его стало дергатьс€, и брови взлезли на лоб; еще раз со свистом он вт€нул носом воздух Ц и чихнул так громко и звучно, что на секунду не слышно стало воробьев.

Ц ¬от, брат, истори€, Ц сказал он, привод€ нос в пор€док и морга€ глазами, Ц с утра нынче чкаю.  ак поднимешь морду в упор солнца, так и чкнешь.

јлексей —тепанович выскочил в дверь, чуть не стукнувшись головой о низкую притолоку Ц и остановилс€: перед самыми его ногами сто€ла вода, уже окруживша€ ракиту, и по ней тихо плыли и кружились гр€зные соломинки навоза, смытого со двора. ¬ заводи было тихо, и ракита уходила вверх и вниз, и отражение ее со см€гченными нежными красками было красиво и воздушно. —наружи еще сильнее чувствовалось сладостное тепло, и свет лилс€ не только от солнца, но и от всего синего €ркого неба, а воробьи кричали как пь€ные. » на фоне их немолчного крика остальные звуки выдел€лись веселые и мелодичные. ѕо двору между трем€ образовавшимис€ островами: мельницей, бараком и домиком јлексе€ —тепановича, скользили две большие и неуклюжие лодки, и мельники, белые от муки, со смехом и шутками вылавливали подн€тый водою тес. ∆елтые доски спокойно лежали на воде и, увлекаемые незаметным течением, поворачивались концами к реке. –учеек, начинавшийс€ от стены домика, проточил себе ход в лед€ном наросте и тихонько вливалс€ в воду, журча м€гко и скромно.

Ц „исто в крепости, Ц весело сказал Ќикита. Ц “еперь, брат, шабаш; коли не приеду за тобой с лодкой, тут тебе и пропадать!

Ћодка была тут же, прив€занна€ к болту от ставни. јлексей —тепанович и Ќикита переправились на мельницу и вышли на галерейку, висевшую над рекой на высоте третьего этажа. “ам уже собралс€ народ, рабочие и управительска€ семь€, и женщины ахали и бо€лись подойти к перилам. —ухо поздоровавшись с управл€ющим, толстым и рыжим мужчиною, јлексей —тепанович стал смотреть на реку.

Ц “ридцать годов, бают старики, такой воды не было, Ц говорит пожилой мельник. Ц Ѕеда народу-то.

Ц   утру спадет, Ц авторитетно ответил управл€ющий. Ц Ёто вода не пола€, дождева€. —нег-то уже весь пота€л.

Ц Ќароду-то, € говорю, беда, Ц продолжал мельник, смотр€ из-под ладони на катившуюс€ реку. Ц ƒл€-ради праздника-то.

ƒействительно, вода все так изменила, что јлексей —тепанович долго не узнавал знакомой местности. Ќеделю тому назад виднелись еще столбы от рухнувшей плотины, а теперь на ее месте так ровно и гладко, словно тут человек никогда и не пыталс€ поставить преграду вольной стихии. ѕротивоположного берега не было совсем. ¬ода вливалась в улицы и переулки слободы, от которой оставались одни крыши, словно самые дома ушли под землю. ћежду ними ползало две-три лодки, и сто€л такой крик, какой бывает на ночных пожарах. Ќаправо от слободы, по течению, берег подымалс€ горой, и на нем сверкали стеклами и белыми стенами городские постройки, и виднелась темна€ полоса столпившегос€ на берегу народа.  ак второе маленькое солнце, горел соборный крест. Ќалево, в версте, висел высоко над водою железнодорожный мост, и по нему тихо полз белый клубочек дыма. ¬низу, около самой насыпи, торчали из воды голые верхушки деревьев и одиноко чернела крыша.

«вонкие голоса мельников, ловивших доски, си€ние неба и солнца, разноголосый крик на той стороне, казавшийс€ так же веселым под этим чистым небом, белый клубочек дыма Ц все это создавало живую и радостную картину и наполн€ло душу бодростью и желанием де€тельности, такой же живой и веселой.

Ц Ќадоть бы лодку подать, Ц сказал пожилой мельник, прот€гива€ руку к затонувшей слободе.

Ц ¬от управимс€, ужо дадим, Ц ответил управл€ющий.

¬ошел рабочий с лицом радостным и испуганным, как у человека, который принес свежую и страшную новость, и еще издалека крикнул:

Ц Ѕратцы, а воды-то прибывает!

» хот€ это было действительно страшно дл€ тех домишек, от которых уже оставались одни крыши, всем стало еще радостнее, и только пожилой мельник сердито оборвал:

Ц Ѕуде врать-то!

Ц ≈й-богу! я на палке зарубку поставил. ѕокрыла!

¬се посмотрели на воду так, точно они видели ее в первый раз и только теперь узнали, какой у нее коварный и грозный нрав, и все разом заговорили. ѕожилой мельник тыкал пальцем по направлению слободы, управл€ющий соображал и перебирал на животе цепочку часов, а женщины требовали, чтобы их успокоили и сказали, что вода не пойдет к управительскому дому и службам, сто€вшим высоко на горке. јлексей —тепанович еще раз окинул взгл€дом реку и отправилс€ к себе. —амовар потух, и солнце уже отошло от окна, и только кусок белой скатерти резал глаза и бросал отсвет на стену. Ќо скоро потух и он, и сразу стало скучно и темно, как и вчера ночью. јлексей —тепанович лег на кровать и попробовал читать самоучитель французского €зыка, но чтение не шло.  рики на дворе стихли. –аза два входил Ќикита и сообщал, что одну лодку уже послали к стрельцам и что вода, кажетс€, подымаетс€. ѕотом он подал постный невкусный обед.

Ц —мотри, теб€ тут не замочило бы, Ц сказал он, гл€д€, как машинист лениво полоскал ложку в холодных щах. Ц   порогу подошла.

јлексей —тепанович молчал.

Ц –азгов€тьс€ к управителю пойдешь? Ц спрашивал Ќикита.

Ц ѕошел ты с ним к черту!

Ќикита рассме€лс€.

Ц Ќу вот, рассердилс€! „удак! ј €, брат, сейчас тоже поеду. ¬торую лодку даем. ” кузнеца Ѕаранка хата развалилась, чуть не утопли все.

Ѕаранок был один из тех, которые избили машиниста.

Ц ѕоедем, брат, что слюни пускаешь! Ц продолжал Ќикита. Ц я тебе там такую покажуЕ у-ах!

 огда втора€ лодка, с Ќикитой на руле, уже отчаливала, јлексей —тепанович высунулс€ из окна и крикнул:

Ц ѕогоди! я с вами!

 огда он входил в лодку, ему было неловко: все знали, что стрельцы избили его, и теперь должны были сме€тьс€, что он едет к ним на помощь. Ќо мельники были ласковы и смотрели на его участие, как на дело самое простое и естественное, и никто даже и не вспомнил о драке, котора€ не имела и не могла иметь отношени€ к тому, что происходило сейчас. » когда они поплыли на середину реки и мельница стала казатьс€ маленькой и низенькой, словно опустившейс€ в €му, јлексей —тепанович забыл о неловкости и весь ушел в борьбу, от которой становилось легко и бодро. Ћодку кружило и гнало вниз, и весла скрипели в уключинах; о борт стукнула маленька€ льдинка и, перевернувшись вокруг себ€, обошла лодку.

Ц ’орошо, что лед-то прошел, Ц сказал Ќикита, чувствовавший себ€ барином и склонный к беседе.

Ц Ќ-да, Ц ответил один из гребцов, Ц а то форменно бы счистило.

Ц —тепаныч! ј отчего € теперь не чкаю? ћорду подымаешь, а не чкаешьЕ Ќу, веселее, веселее, реб€та! Ќал€гай! –аз!..

¬ залитых улицах слободы вода сто€ла спокойна€ и глубока€, и только местами лениво кружились щепки и доски поломанных заборов. ѕервые к реке чердаки были уже пусты и безмолвно гл€дели своими оконцами; но дальше, на ’олодной улице, где никто не ожидал воды и не прин€л никаких мер, господствовала суматоха и слышались визгливые женские голоса и плач детей. Ќесколько лодок, подававших помощь, не успевали принимать и перевозить на сушу всех желающих, и спасатели не на живот, а на смерть ругались все с теми же бабами, совавшими в лодку вс€кую рухл€дь. ƒети вертелись под ногами, высовывались, риску€ свалитьс€ в воду, из отверстий разломанных крыш, перекликались друг с другом, орали, когда их била нетерпелива€ рука, и, как мешки с мукой, шлепались в поданную лодку. “ам они сидели и таращили глаза, полные восторга: дл€ них, привыкших с детства к реке, вс€ эта истори€ казалась неожиданным развлечением. »з щели одного чердака торчала над водой удочка с подв€занной ниткой. —амого рыбака видно не было, но, суд€ по удивительному хладнокровию и настойчивости, он не мог принадлежать к старшему поколению стрельцов.

јлексей —тепанович причалил к первому чердаку, откуда настойчиво звала лодку чь€-то гола€ женска€ рука, и с этой минуты уже ни о чем не думал. Oн погружалс€ во тьму чердаков, где натыкалс€ на балки и удар€лс€ головой о стропила, и снова на миг выгл€дывал на свет, нагруженный вс€ким тр€пьем, и эти тр€пки казались ему такими же ценными, как и самим бабам. ¬округ него кричали, голосили, спорили и ругались; перед глазами мелькали бородатые и безбородые лица, все знакомые и приветливые: теперь он уже не мог бы разобрать, кто бил его когда-то и кто не бил. Ўею его охватывали детские гр€зные ручки, и к плечу прижималось то испуганное личико девочки, то восторженное и замазанное лицо мальчугана. –аз в его руку попала кукла Ц картонна€, с поломанным черепом, откуда лилась вода, когда куклу брали за ноги; какой-то сердитый и упр€мый мальчуган сперва заставил его положить в лодку €щик с бабками, а потом уже согласилс€ сесть и сам. » когда, с нагруженной по край лодкой, он пробиралс€ по узким переулкам, а то и пр€мо через сады, поверх затопленных заборов, и гибкие ветви деревьев с разбухшими почками царапали его лицо, ему чудилось, что весь мир состоит из спокойной ласковой воды, €ркого, гор€чего солнца, живых и бодрых криков и приветливых лиц. ќн болтал с реб€тами, успокаивал, утешал, распор€жалс€, и голос его самому ему представл€лс€ полным и звонким, и временами думалось, что праздник, большой и светлый, уже наступил и никогда не кончитс€. —лучилось, что его лодка проходила мимо большого каменного дома, в котором все окна второго этажа были открыты, и у них толпились женщины. —реди них машинист узнал ƒашу и с улыбкой поклонилс€, и она так же с улыбкой ответила и что-то крикнула. ќн не разобрал слов, но по голосу пон€л, что это были какие-нибудь хорошие и ласковые слова.

„ердак смен€лс€ чердаком, и, так как все они были одинаково темны и убоги и похожи один на другой, јлексей —тепанович перестал различать их и думал, что он возитс€ все в одном. » только по тому, что путь до суши становилс€ все короче, солнце стало светить не так €рко и они чаще попадали в холодную тень, он понимал, что врем€ идет к вечеру, и работа, радостна€ и весела€, кончаетс€. ѕромокший, голодный, он жалел об этом и бо€лс€ потер€ть то, что кружило теперь его голову, как вино, и озар€ло душу смеющимс€ светом. ƒо сих пор он не знал, что он любит людей и солнце, и не понимал, почему они так изменились в его глазах и почему хочетс€ ему и сме€тьс€ и плакать, гл€д€ в испуганное лицо девочки или подставл€€ зажмуренные глаза солнечному лучу, желтому и теплому. “очно он впервые открыл искусство и наслаждение дыхани€, и то, что входило в его грудь, было и свет, и тепло, и завтрашний праздник; и хотелось не думать, а только дышать Ц дышать без конца.

 огда они возвращались на мельницу, солнце заходило за мостом, почти не видном теперь в этом пылающем костре, и только высока€ насыпь бросала длинную синюю тень. Ќебо ушло ввысь, и между ним и водою было так много воздуха, простора и м€гкого тепла, и так далеко был город и затопленные берега, точно весь мир раздвинулс€ вширь и ввысь, и не хотелось входить в низенькие комнаты, где дав€т потолки. ћельники говорили о том, что было, и сме€лись над Ќикитой, который свалилс€ в воду и теперь сидел мрачный и синий от холода и думал о бабе, которую он обн€л в темноте чердака и котора€ дала ему по шее. Ўутил и јлексей —тепанович, и мельники не удивл€лись, что мрачный и гордый баринок стал простым и обходительным.

Ц ƒома! Ц сказал мельник, когда лодка шарахнулась боком о ракиту и стукнулась о порог домика.

Ќо и в комнатке јлексе€ —тепановича, когда засветилс€ в ней €ркий огонек и запел начищенный к празднику самовар, стало весело и уютно. јлексей —тепанович, возбужденный и разговорчивый, посадил с собою Ќикиту, но тот мрачно выдул п€ть стаканов чаю и, несмотр€ на уговоры, отправилс€ вздремнуть до заутрени: его разморило свежим воздухом и работой.

Ц Ћожись и ты, Ц посоветовал он машинисту. Ц –азбегалс€, чисто жеребенок.   управителю-то пойдешь?

Ц ѕойду.

Ц “о-то.

јлексей —тепанович лег на постель, заложив руки за голову, но через несколько минут вскочил. ≈го снова т€нуло на простор, и снова хотелось пережить весь этот дивный день с самого начала Ц с той минуты, когда блеснуло солнце в глаза, отуманенные видени€ми ночи и тоски.

—то€ла уже ночь, тепла€, тиха€, торжественна€, полна€ звучной тишины, когда јлексей —тепанович вышел на галерейку. ’люпала вода, покачива€ лодки, и звезды дрожали на ее зыбкой поверхности. ≈ще шире, еще полнее стал мир, и не виделось конца воде, уходившей в прозрачную тьму. —лобода скрылась совсем, и только далекий город мерцал и повтор€лс€ в реке огоньками, такими живыми и теплыми, так не похожими на безжизненное си€ние звезд. ≈ле слышный, донесс€ грохот экипажа по мостовой и сразу смолк, точно экипаж остановилс€ или свернул за угол; но долго еще ухо ловило его отголоски. Ќалево, там, где находилс€ невидимый теперь мост, горел зеленый огонек, похожий на низко опустившуюс€ звезду. јлексей —тепанович оперс€ на перила и долго смотрел на город, где он чувствовал живых людей, предпраздничную веселую работу и сутолоку. —овсем €сно представл€лись ему прибранные уютные комнаты, в которых пахнет сыростью от вымытых полов, белые кисейные занавески, красные и зеленые лампадки перед си€ющими образами и сдержанный веселый говор людей, одевающихс€ в свое лучшее платье, Ц все то, что видел он в детстве.

» снова, как и вчера ночью, ему послышалс€ крик о помощи.

јлексей —тепанович впилс€ глазами в темноту, гл€дел и слушал так внимательно и напр€женно, что в ушах зашумела кровь, но крик не повторилс€.

Ђќп€ть почудилосьї, Ц подумал јлексей —тепанович, как вдруг там, где зеленел железнодорожный фонарь, внизу, мелькнул слабый и робкий огонек и тотчас погас. » машинист вспомнил ту одинокую черную крышу, которую он заметил еще утром, и свою мысль о безвыходности заключенных под этой крышей, Ц†мысль, мелькнувшую тогда же утром, но забытую днем.

Ќикита спросонок послал јлексе€ —тепановича к черту, и он решил ехать один, в душегубке. ќн был уверен, что людей уже нет в затонувшем домике; но в крике о помощи, почудившемс€, или бывшем в действительности, звучала така€ беспомощность и тоска, что он не в силах был ослушатьс€ призыва. √рести пришлось против течени€, и јлексей —тепанович в несколько минут покрылс€ потом. Ќа середине реки его понесло вниз, но он с усилием выправилс€ и отдохнул в залитой слободской улице, куда загнало его течение. “еперь чердаки были сумрачно-молчаливы и черны и казались немного страшными, как крышки больших гробов, так же как и черна€ река, полна€ скрытой жизнью, таинственным шепотом и силой. ќна словно боролась с јлексеем —тепановичем, вырывала весла и угрожающе весело журчала у носа лодки. ѕробира€сь вдоль берега через затопленные призрачные сады, вздрагива€ от прикосновени€ холодных ветвей, скрюченных и цепких, как пальцы утопленника, и отталкива€сь от черных крыш, јлексей —тепанович выплыл за окраину, где вода разливалась широким, тускло блистающим озером. ќн греб наугад к насыпи, котора€ черным горбом стала отдел€тьс€ от темного неба. Ќагиба€сь вперед, равномерно поднима€ и опуска€ весла, јлексей —тепанович закрывал глаза, и тогда казалось, что весь мир осталс€ где-то далеко назади и он плывет давно, уже целые года, плывет в черную бесконечность, где все ново и непохоже на оставленное позади. “ак шли минуты, и, когда он подн€л голову, насыпь сто€ла перед ним, высока€ и строга€, а ближе серела одинока€ крыша, нема€ и танственна€. ѕод нею чу€лось присутствие живых людей, и то, что они молчали, когда кругом была вода и ночь, наве€ло на јлексе€ —тепановича неопределенный страх и тревогу, он подогнал лодку вплотную и остановилс€ у маленького, без перил, балкона, совсем теперь лежавшего на воде. Ќизенька€ крива€ дверь вела внутрь, и весь дом казалс€ старым, покосившимс€ и покрытым заплатами, как нищий, и было удивительно, как совсем не повалила его сильна€ и буйна€ вода.

Ц ≈сть тут кто? Ц крикнул јлексей —тепанович, и звук его голоса отскочил от крыши и, замира€, понесс€ по реке. ¬нутри чердака послышались невн€тные, хрип€щие звуки, как будто кого-нибудь душили. ѕрив€зав поспешно лодку, јлексей —тепанович вскочил на балкончик и в двер€х чуть не столкнулс€ с женщиной, шедшей ему навстречу.

Ц Ёто вы кричали? Ц м€гко спросил јлексей —тепанович, обрадованный видом живого существа, и вошел на чердак без приглашени€, привыкнув, чтобы везде его встречали, как спасител€.

Ц ƒа, €, Ц также м€гко и виновато ответила женщина и пошла за ним в угол, где сто€л стол и на нем маленька€ иконка, перед которой теплилась тоненька€ воскова€ свечка. јлексей —тепанович мельком огл€дел чердак, другой конец которого утопал в темноте, и остановил удивленный взгл€д на столе. ќн был покрыт чистою скатертью, и на нем лежали р€дом два темно-бурых €йца и маленька€ покупна€ и, видимо, черства€ булка.

Ц „то это? Ц спросил он, вгл€дыва€сь в лицо женщины, молодое, но бледное лицо, улыбавшеес€ пугливой и искательной улыбкой, от которой еще печальнее становилось выражение больших и добрых глаз. ≈му казалось непон€тным и странным Ц эта одинока€ женщина и приготовлени€ к встрече праздника тут, среди воды и ночи.

Ц –-разговл€тьс€, Ц ответил снизу грубый голос, точно раскатывающий букву р. јлексей —тепанович испуганно опустил глаза и у стенки, где крыша сходилась с потолком, увидел темную массу лежащего и чем-то прикрытого человека. ќн нагнулс€ еще ниже, и то, что он увидел, поразило его страхом и отвращением. ƒействительно, это было страшное лицо.  рупное, опухшее н посиневшее, с седой колючей щетиной на подбородке и щеках, оно походило на лицо утопленника, пробывшего несколько дней в воде; полуприподн€тые т€желые веки, под которыми серел тусклый и неподвижный зрачок, и т€желый запах делали этого живого мертвеца отвратительным. √рудь лежащего приподн€лась, и из нее снова посыпались глухие, рыкающие звуки, а губы почти не шевелились, точно говорил не он, а кто-то другой внутри его.

Ц “итул€р-рный советник ƒанковЕ ѕри€тно познакомитьс€.

ќн набрал воздуху и прибавил:

Ц “олько не надолго. ”мир-р-аю!.. ќчень глупо.

јлексей —тепанович молчал и смотрел на женщину. “а, продолжа€ улыбатьс€, сказала:

Ц ѕрис€дьте, пожалуйста. »звините, что обеспокоила вас. ”ж очень им худо стало, € и испугалась.

√оворила она голосом ровным и без выражени€. », кончив, она присела на полу, около старика, охватила колени руками и снизу вверх, не отрыва€сь, смотрела на машиниста. » то, чего не передал голос, досказали глаза. ¬ них было и доверие, и страх, и радость, что она видит живого, здорового человека.

Ц ј вы разве нас не знаете? Ц спросила она.

Ц ѕотому н пр-р-иехал, что не знает, Ц ответил ƒанков. Ц ќн не дур-р-рак. ѕозвольте р-р-екомендоватьс€Е ѕансион содер-р-жал. ¬р-роде отца был, а они мен€ кормили. » дом этот мой. ј теперь все разбежались.  ак кр-рысы.

¬ глухом голосе звучала странна€ ирони€.

Ц ј она дур-ра. ќсталась.

Ц Kyдa же бы € пошла? Ц неопределенно ответила женщина.

Ц ћолчи, когда умные говор€т. ƒурраЕ Ц бурчал старик. Ц ј ты тоже прохвост? Ц† внезапно перешел он на ты. Ц „то это € теб€ не помню?

јлексей —тепанович молчал. ќн вспомнил теперь, что вскользь приходилось ему слышать в слободе о ƒанкове и его девушках, от которых сторонились самые небрезгливые, так были они гр€зны, оборваны и дешевы.

Ц “оже пр-рохвост, Ц утвердительно ответил ƒанков, и на лице его выразилась страшное подобие улыбки. Ц ¬се пррохвосты. ј она дурра. ќставили умирать, как собаку. —тупай вон! —лышишь?

јлексей —тепанович неловко улыбнулс€ и посмотрел на женщину. ќна не сводила с него глаз, словно бо€лась на миг потер€ть его.

Ц  ак вас зовут? Ц спросил машинист, ласково гл€д€ на Ђдурруї.

Ц ќл€. ј вас?

Ц јлексей —тепанович. Ќужно вас перевезти. –азве тут можно?

Ц ¬чера как трабабахнет льдинаЕ Ц бурчал старик. Ц Ўальна€.

Ц Ќет уже, ни к чему, Ц ответила девушка. Ц »м тронутьс€ нельз€, скоро помрут.

Ц  орень моего бедстви€ в том, что хвост € опустил. ∆иви так, чтобы хвост кольцом. ѕон€л? ј она дурра. я ее бил. ќна врет, что € помрру.

јлексей —тепанович несколько привык к рыкающему голосу, и теперь, когда лица старика не было видно, он казалс€ только жалким и вовсе не страшным.

Ц » долго вы тут так? Ц спросил он ќлю.

Ц „етыре дн€. —о вторника. ”ж очень они плохи. ¬от перед вами совсем € испугалась. Ц ќл€ наклонилась к старику: Ц »ван ƒанилыч, спите?

—тарик молчал. ќл€ улыбнулась и прошептала:

Ц «аснул. ќн все врем€ засыпает. ¬ы не верьте, что он мен€ бил. Ёто он перед чужими хвастает.

Ќа минуту ќл€ умолкла и продолжала, видимо раду€сь звуку своего голоса и возможности поговорить:

Ц –азве так когда удар€т. ѕь€ные. — гор€. ј то они ничего, у них медаль есть.

Ц  ака€ медаль?

Ц «а службу. ќни служили раньше. ј теперь тоскуют. ¬се плачут, умирать не хочетс€. ј то разные страшные слова говор€т. ќ черте.

Ц » ничего вы тутЕ одна-то? Ц с участием спрашивал јлексей —тепанович.

Ц ƒнем ничего, а ночью стра-а-шно, Ц прот€нула девушка. Ц ќсобливо вчерась. ƒождь, к нам протекло, и свечу затушило. ј они кричат: умир-раю. ѕотом песни пели и ругались. Ќе так, не по-нашему, а благородно ругались, как господа.

¬незапно домик затр€сс€ от грохота и л€зга взошедшего на мост поезда, и за гулом его јлексей —тепанович не слыхал, что говорит ќл€. ѕостепенно л€зганье стихло, и далекий свисток пронесс€ над водой.

Ц ќльга! Ц заговорил ƒанков, не открыва€ глаз. Ц “ы не уходи! ј он ушел? ѕр-рохвост.

ќл€ шепнула јлексею —тепановичу и ответила, что ушел.

Ц –-рукуЕ Ц ƒанков с трудом выговаривал слова. Ц –уку положи. ƒур-ра, не туда. Ќа губы.

ќл€ положила руку и тотчас же отдернула ее.

Ц Ќу, что это вы, »ван ƒанилович! ќп€ть за глупости.

Ц Ќе пр-ривыкла. ј €, когда молодой был, всегда у барышень р-ручки целовал. ƒушистые. ћолодец € был. ƒур-рак был.

ќл€ молчала, наклонившись над опухшей, безобразной головой. јлексей —тепанович видел, как она поднесла к глазам конец платка, и тихонько на носках вышел на балкончик. “ам он прислонил голову к столбу, и, когда посмотрел на реку, все дрожало, и звезды дробились и сверкали, как большие бледно-синие круги. Ќочь потемнела, и от безмолвной реки несло холодом.

ќтсюда берегов не было видно, и если смотреть к городу, то казалось, что воде нет конца. “олько по двум-трем точно висевшим в воздухе огонькам можно было догадатьс€, что в той стороне живет и волнуетс€ многолюдный город.

¬незапно на верхушке горы, там, где должна была находитьс€ соборна€ колокольн€, блеснул €ркий белый свет, и тьму прорезал столб электрического света, узкий в начале и широкий к концу, а куда он упал, там заблестели влажные крыши и засверкали штукатуренные стены. » в ту же, казалось, секунду и река, и темна€ ночь, и синее небо вздрогнули и загудели, и трудно было пон€ть, откуда выходил этот густой, дрожащий от полноты, могучий и бодрый звук. » только когда присоединились к нему м€гкие, идущие волной звуки с ближайшей колокольни, јлексей —тепанович пон€л, что началс€ пасхальный благовест, и показалось ему похоже на то, словно пробудилась сотн€ великанов и заговорила, сдержива€ в медной груди свой мощный голос. ќн все расшир€лс€ и рос, и скоро все тихие звуки ночи утонули в его властном и радостном призыве. —о всех концов темного горизонта лились медные голоса, одни важные, старые и задумчиво-серьезные, другие молоденькие, звонкие, веселые, и сплетались между собою в разноцветную гирл€нду, и, как ручьи, вливались в мощную глубину соборного колокола.

јлексей —тепанович сн€л шапку и перекрестилс€. » когда он обернулс€, то увидел, что р€дом стоит ќл€, и на бледном лице ее горит отблеск далекого белого света. ќдной рукой она держалась за столб, друга€ придерживала на шее легкий платок.

¬от на колокольне ¬асили€ ¬еликого вспыхнул пожаром красный бенгальский огонь и багровым заревом лег на черную реку; » во всех концах горизонта начали зажигатьс€ красные и голубые огни, и еще темнее стала велика€ ночь. ј звуки все лились. ќни падали с неба и поднимались со дна реки, бились, как испуганные голуби, о высокую черную насыпь и летели ввысь свободные, легкие, торжествующие. » јлексею —тепановичу чудилось, что душа его такой же звук, и было страшно, что не выдержит тело ее свободного полета.

–уки его коснулась друга€ гор€ча€ рука, и ухо различило тихий, бо€зливый и радостный шепот:

Ц ѕравда, что который человек на пасху умирает, тот пр€мо на небо идет?

Ц Ќе знаюЕ ƒа, правда, Ц так же тихо ответил он. «вуки все лились, и радость их становилась бурной, ликующей. “очно медные груди разрывались от радости и теплых слез.

Ќа маленьком балкончике смутно темнели две человеческие фигуры, и ночь и вода окружали их. ¬ досках пола ощущалось легкое, едва уловимое содрогание, и казалось. что весь старый и грешный домишко тр€сетс€ от скрытых слез и заглушенных рыданий.