пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

–ассказ о —ергее ѕетровиче

I

¬ учении Ќицше —ерге€ ѕетровича больше всего поразила иде€ сверхчеловека и все то, что говорил Ќицше о сильных, свободных и смелых духом. —ергей ѕетрович плохо знал немецкий €зык, по-гимназически, и с переводом ему было много труда. –аботу значительно облегчал Ќовиков, товарищ —ерге€ ѕетровича, с которым он в течение полутора учебных лет жил в одной комнате и который в совершенстве владел немецким €зыком и был начитан по философии. Ќо в окт€бре 189Ц года, когда до окончани€ перевода Ђ“ак сказал «аратустраї оставалось всего несколько глав, Ќовиков был административно выслан из ћосквы за скандалы, и своими силами —ергей ѕетрович подвинулс€ вперед очень мало, но не сожалел об этом и вполне удовлетвор€лс€ прочитанным, которое он целыми страницами знал наизусть и притом по-немецки. ƒело в том, что в переводе, как бы он ни был хорош, афоризмы много тер€ли, становились слишком просты, пон€тны, и в их таинственной глубине как будто просвечивало дно; когда же —ергей ѕетрович смотрел на готические очертани€ немецких букв, то в каждой фразе, помимо пр€мого его смысла, он видел что-то не передаваемое словами, и прозрачна€ глубина темнела и становилась бездонною. »ногда ему приходила мысль, что, если на свете €витс€ новый пророк, он должен говорить на чужом €зыке, чтобы все пон€ли его.  онца книги, единственной из сочинений Ќицше, которую оставил Ќовиков, он так и не перевел.

—ергей ѕетрович был студент третьего курса естественного факультета. ¬ —моленске у него жили родители, брать€ и сестры, из которых одни были старше его, другие моложе. ќдин брат, самый старший, был уже доктором и хорошо зарабатывал, но помогать семье не мог, так как обзавелс€ уже собственной семьей. —уществовать —ергею ѕетровичу приходилось на п€тнадцать рублей в мес€ц, и этого ему хватало, так как он обедал бесплатно в студенческой столовой, не курил и водки пил мало.  огда Ќовиков еще не уезжал, они пили очень много, но это ничего не стоило —ергею ѕетровичу, потому что все расходы по пь€нству брал на себ€ Ќовиков, у которого посто€нно имелись дорогие уроки по €зыкам. –аз по вине того же Ќовикова, любившего в пь€ном виде сидеть на деревь€х бульвара, куда взлезал за ним и —ергей ѕетрович, мировой судь€ приговорил обоих товарищей к дес€ти рубл€м штрафа, и штраф уплатил Ќовиков. ѕри простоте товарищеских отношений это было вполне естественно и ни в ком не возбуждало сомнений, кроме самого —ерге€ ѕетровича. Ќо отсутствие денег было фактом, с которым приходилось миритьс€.

—уществовали и другие факты, с которыми приходилось миритьс€, и когда —ергей ѕетрович глубже вгл€дывалс€ в свою жизнь, он думал, что и она Ц факт из той же категории. ќн был некрасив, Ц не безобразен, а некрасив, как целые сотни и тыс€чи людей. ѕлоский нос, толстые губы и низкий лоб делали его похожим на других и стирали с его лица индивидуальность.   зеркалу он подходил редко и даже чесалс€ так, на ощупь, а когда подходил, то долго всматривалс€ в свои глаза, и они казались ему мутными и похожими на гороховый кисель, в который свободно проникает нож и до самого дна не натыкаетс€ ни на что твердое. ¬ этом отношении, как и во многих других, он отличалс€ от друга своего Ќовикова, у которого были зоркие, смелые глаза, высокий лоб и правильно очерченный, красивый овал лица. » высокое туловище, когда на нем приходилось носить такую голову, казалось —ергею ѕетровичу не достоинством, а недостатком, и, быть может потому, он горбилс€, когда ходил. Ќо самым т€желым дл€ —ерге€ ѕетровича фактом казалось то, что он был неумен. ¬ гимназии учител€ считали его пр€мо глупым и в младших классах открыто высказывали это. ѕо поводу одного его нелепого ответа батюшка назвал его Ђбестолочь смоленска€ и могилевска€ї, и хот€ прозвище и не привилось к нему, а стало нарицательным дл€ вс€кого тупого ученика, —ергей ѕетрович не забыл его происхождени€. » изо всего, кажетс€, класса он один оставалс€ до конца без прозвища, если не считать имени Ђ—ергей ѕетровичї, которым величали его все: учител€, гимназисты и сторожа. Ќе было в нем ничего такого, на что можно было бы привесить остроумную кличку. ¬ университете товарищи, очень вообще любившие распредел€ть друг друга по уму, —ерге€ ѕетровича относили в разр€д ограниченных, хот€ никогда не высказывали этого ему пр€мо в лицо, но он догадывалс€ сам по одному тому, что никто никогда не обращалс€ к нему с серьезным вопросом и разговором, а всегда с шуткою. —тоило в то же врем€ по€витьс€ Ќовикову, разговор тотчас переходил на серьезные темы. ¬начале —ергей ѕетрович безмолвно протестовал против общего признани€ его ограниченным человеком и пыталс€ сделать, сказать или написать что-нибудь умное, но, кроме смеха, ничего из этого не выходило. “огда он убедилс€ сам в своей ограниченности и убедилс€ так крепко, что, если бы весь мир признал его гением, он не поверил бы ему. ¬едь мир не знал и не мог знать того, что знал —ергей ѕетрович о себе. ћир мог услыхать от него умную мысль, но он мог не знать, что мысль эта украдена —ергеем ѕетровичем или приобретена после такого труда, который совершенно обесценивал ее. “о, что усваивалось другими на лету, ему стоило мучительных усилий и все-таки, даже врезавшись в пам€ть неизгладимо, оставалось чужим, посторонним, точно это была не жива€ мысль, а попавша€ в голову книга, коловша€ мозг своими углами. ќсобенное сходство с книгой придавало то обсто€тельство, что всегда р€дом с мыслью сто€ла €сна€ и отчетлива€ страница, на которой он ее прочел. “е же мысли, при которых не показывались страницы и которые —ергей ѕетрович считал поэтому своими, были самые простые, обыкновенные, не умные, и совершенно походили на тыс€чи других мыслей на земле, как и лицо его походило на тыс€чи других лиц. “рудно было помиритьс€ с этим фактом, но —ергей ѕетрович помирилс€. ¬ сравнении с ним другие маленькие фактики Ц отсутствие талантов, слаба€ грудь, неловкость, безденежье Ц казались неважными.

Ќезаметно дл€ самого себ€ —ергей ѕетрович сделалс€ мечтателем, наивным и неглубоким. “о он представл€л себе, что он выигрывает 200 000 руб. и едет путешествовать по ≈вропе, но дальше того, как он с€дет в вагон, он ничего представить не мог, так как у него не было воображени€. “о он думал о каком-то чуде, которое немедленно сделает его красивым, умным и неотразимо привлекательным. ѕосле оперы он представл€л себ€ певцом; после книги Ц ученым; выйд€ из “реть€ковской галереи Ц художником, но вс€кий раз фон составл€ла толпа, Ђониї, Ц Ќовиков и другие, Ц которые преклон€ютс€ перед его красотою или талантом, а он делает их счастливыми.  огда длинными, неуверенными шагами, опустив голову в выцветшем картузе, —ергей ѕетрович шел в столовую, никому в голову не приходило, что этот невидный студент с плоским ординарным лицом в насто€щую минуту владеет всеми сокровищами мира. ¬ столовой он сжималс€, наскоро проглатывал легонький обед и старалс€ смотреть в сторону, когда проходил знакомый студент и глазами отыскивал свободное место. ќн бо€лс€ таких встреч, так как никогда не знал, о чем говорить, а молча испытывал неловкость. „асто повтор€вшиес€ мечты стали приобретать тень реальности, но чем €рче становилось представление того, чем мог и чем хотел бы быть —ергей ѕетрович, тем труднее становилось миритьс€ с суровым фактом Ц жизнью.

“ак же незаметно совершалс€ разрыв с миром живых людей, и менее всех подозревал о нем —ергей ѕетрович. — привычкой к общественности, вынесенной из гимназии, он принимал участие во всех студенческих организаци€х и аккуратно посещал собрани€. “ам он слушал ораторов, шутил, когда с ним шутили, и потом ставил на клочке бумаги плюс или минус, а чаще уклон€лс€ от голосовань€, так как не мог в такое короткое врем€ решить, на какой стороне справедливость. Ќо в общем его решени€ всегда сходились с мнением большинства и тер€лись в нем. ’одил —ергей ѕетрович и в гости и вс€кий раз при этом напивалс€ с своими хоз€евами и другими гост€ми. “огда он пел вместе с ними глухим, рыкающим басом, целовалс€ и ездил к женщинам. Ёто были единственные женщины, которых он знал, и то только пь€ный. “резвому ему они внушали отвращение и страх. ƒругих женщин, чистых и хороших, он не искал, так как был уверен, что ни одна не полюбит его. Ѕыли у него знакомые курсистки, и он краснел, клан€€сь им на улице при встрече, но они никогда не говорили с этим ограниченным и некрасивым студентом, хот€ знали, как и все, что его зовут —ергеем ѕетровичем. “аким образом, он не принадлежал, по виду, к студентам-одиночкам, проводившим глухую, никому не ведомую жизнь и по€вл€вшимс€ только на экзаменах с массою писанных конспектов и с растер€нным лицом, но в действительности у него совершенно отсутствовала жива€ св€зь с людьми, делающа€ общество их при€тным и необходимым. » он не любил ни одного из тех, с кем шутил, пил водку и целовалс€.

 огда —ергей ѕетрович не мечтал и не занималс€ делом, он читал много и без разбору и только дл€ того, чтобы прогнать скуку. „итать он не любил: серьезных книг Ц потому, что многого в них не понимал, романов Ц потому, что одни были слишком похожи на жизнь и печальны, как и она, другие же были лживы и неправдоподобны, как его мечты. ќн мог мечтать о том, чтобы выиграть миллионы, но, когда он читал о таком случае в книге, ему становилось смешно и обидно за свои мечты. ѕравдивыми ему казались русские романы, но больно было читать их при мысли, что он один из таких же маленьких, источенных жизнью людей, о каких пишутс€ эти толстые и унылые книги. Ќо были два романа Ц оба переводные, Ц которые он любил читать и перечитывать. ќдин из них он любил читать в дни печали и уныни€, когда тоскливо плачуща€ и т€жело вздыхающа€ осень смотрела в окна и в душу, и стыдилс€ говорить о нем. Ёто было Ђ80 000 верст под водойї ∆. ¬ерна. ≈го привлекала к себе могуча€ и стихийно свободна€ личность капитана Ќемо, ушедшего от людей в недоступные глубины океана и оттуда надменно презиравшего землю. ƒругою книгою была Ђќдин в поле не воинї Ўпильгагена, и он любил говорить о ней с товарищами и радовалс€, когда и они восторженно склон€лись перед благородным деспотом Ћео. ¬последствии, по совету Ќовикова, заметившего любовь —ерге€ ѕетровича к великим люд€м, он стал читать их биографии и читал с интересом, но каждый раз при этом думал: Ђќн был не такой, как €ї. » чем больше узнавал он великих людей, тем меньше становилс€ сам.

“ак жил —ергей ѕетрович до двадцати трех лет. Ќа первом курсе он провалилс€ по физике и с тех пор начал усиленно работать, а так как на естественном факультете работы много, то врем€ проходило незаметно в железных объ€ти€х труда. ѕонемногу притупилась острота печальных размышлений о незадавшейс€ жизни, и —ергей ѕетрович стал привыкать к тому, что он обыкновенный, неумный и неоригинальный человек. ћозг —ерге€ ѕетровича сто€л на той грани, котора€ отдел€ет глупость от ума и откуда одинаково хорошо видно в обе стороны: можно созерцать и высшее благородство могучего интеллекта и понимать, какое счастье дает он своему обладателю, и видеть жалкую низость самодовольной глупости, счастливой за толстыми черепными стенами, неу€звимой, как в крепости. » теперь он чаще смотрел в эту сторону и видел, что существует много людей, которые хуже его, и вид этих людей доставл€ет ему радость и успокоение. —ергей ѕетрович стал меньше читать и больше пить водки, но пил ее не по многу за раз, как делал раньше, а по рюмкам перед обедом и перед ужином, и так ему нравилось больше, потому что было только при€тно и весело и отсутствовали болезненные ощущени€ похмель€. Ћетом, в —моленске, у него случилс€ первый в жизни любовный роман, очень смешной дл€ всех окружающих, но дл€ него при€тный, поэтический и новый. √ероиней его была девушка, приходивша€ в их сад полоть гр€ды, некрасива€, глупа€ и добра€. —ергей ѕетрович не знал, за что она полюбила его, и чувствовал к ней легкое презрение за ее любовь, но ему нравились и таинственные свидани€ в темном саду, и шепот, и страх.  огда осенью он уезжал в ћоскву, она плакала, а он сознавал себ€ как будто новым Ц гордым и довольным собою, так как и он оказалс€ не хуже других: и у него есть насто€ща€ женщина, котора€ любит его без денег и плачет от разлуки.  ак и многие другие, —ергей ѕетрович не думал, что он живет, и перестал замечать жизнь, а она текла, плоска€, мелка€ и тускла€, как болотный ручей. Ќо бывали мгновени€, когда он точно просыпалс€ от глубокого сна и с ужасом сознавал, что он все тот же мелкий, ничтожный человек; тогда он по целым ночам мечтал о самоубийстве, пока зла€ и требовательна€ ненависть к себе и к своей доле не смен€лась мирною и кроткою жалостью. ј потом жизнь снова овладевала им, и он еще раз повтор€л себе, что она Ц факт, с которым нужно миритьс€.

¬ это именно врем€, когда полное примирение с фактами становилось возможным и близким, он сошелс€ с Ќовиковым. “оварищи не понимали этого странного сближени€, так как Ќовиков считалс€ самым умным, а —ергей ѕетрович Ц самым ограниченным из земл€ков. ѕод конец они стали думать, что самолюбивый и тщеславный Ќовиков хочет иметь при себе зеркало, в котором отражалс€ бы его блест€щий ум, и сме€лись тому, что зеркало он выбрал такое кривое и дешевое. ”верени€ Ќовикова, что —ергей ѕетрович вовсе не так глуп, как кажетс€, они считали выражением того же самолюби€. ¬озможно, что это было и так, но Ќовиков был настолько сдержан и тактичен в про€влени€х своего превосходства, что —ергей ѕетрович полюбил его. » это был первый человек, которого он любил, и первый друг, которого дала ему жизнь. ќн гордилс€ Ќовиковым, читал те книги, которые читал тот, и покорно следовал за ним по ресторанам, лазил на деревь€ и думал о своем счастье, позволившем ему быть другом человека, который судьбою предназначен дл€ великих дел. — почтительным удивлением следил он за работой его кипучего ума, оставл€вшего за собою, как версты, философские, исторические и экономические теории и смело стремившегос€ вперед, все вперед. ∆алкою трусцою плелс€ за ним —ергей ѕетрович, пока не увидел, что с каждым днем отстает все больше. » это был т€желый день, когда —ергей ѕетрович, хотевший утопить свое € в чужом, глубоком и сильном €, пон€л, что это невозможно, и что он так же умственно далек от своего друга, с которым жил, как и от тех великих, о которых он читал. » помог пон€ть это Ќицше, которого ему открыл тот же Ќовиков.

II

 огда —ергей ѕетрович прочел часть Ђ“ак сказал «аратустраї, ему показалось, что в ночи его жизни взошло солнце. Ќо то было полуночное, печальное солнце, и не картину радости осветило оно, а холодную, мертвенно-печальную пустыню, какой была душа и жизнь —ерге€ ѕетровича. Ќо все же то был свет, и он обрадовалс€ свету, как никогда и ничему не радовалс€ в жизни. ¬ это недавнее врем€, о котором идет речь, в –оссии о Ќицше знали только немногие, и ни газеты, ни журналы ни слова не говорили о нем. » это глубокое молчание, которым был обве€н «аратустра, делало его слова значительными, сильными и чистыми, как будто они падали к —ергею ѕетровичу пр€мо с неба. ќн не знал и не думал о том, кто такой Ќицше, много ему лет или мало, жив он или умер. ќн видел перед собою только мысли, облеченные в строгую и мистическую форму готических букв, и это отрешение мыслей от мозга, их создавшего, от всего земного, сопровождавшего их рождение, создало им божественность и вечность. » как пламенно верующий юный жрец, к которому спустилось долгожданное божество, он таил его от посторонних взгл€дов и испытывал боль, когда к божеству прикасались грубые и дерзкие руки. “о были руки Ќовикова.

»ногда вечером, после совместного перевода нескольких глав, Ќовиков начинал говорить о прочитанном. ќн сидел за своим столом, как за кафедрой, и говорил звучно, €сно и раздельно, отчетливо выговарива€ каждое слово, став€ логические ударени€ и короткими паузами отмеча€ знаки препинани€.  рупна€ голова его, коротко остриженна€ и похожа€ на точеный шар, но с резкими выпуклост€ми лба, крепко и неподвижно сидела на короткой шее; лицо его всегда оставалось бледно, и при сильном волнении только оттопыренные уши пылали, как два кумачных лоскута, прицепленных к желтому биль€рдному шару. √оворил он о предшественниках Ќицше в философии, о св€зи его учени€ с экономическими и общественными течени€ми века и утверждал, что Ќицше скакнул на тыс€чу лет вперед со своим основным тезисом индивидуализма Ђ€ хочуї. »ногда он сме€лс€ над туманным €зыком книги, в котором ему чувствовалась деланность, и тогда —ергей ѕетрович делал слабые попытки возражать. “о, что говорил Ќовиков, казалось ему очень умным, таким, до чего он сам не дойдет никогда, но не согласным с истиной. » он чувствовал, что €снее и ближе понимает слова «аратустры, но, когда он начинал растолковывать их, выходило плоско и жалко и совсем непохоже на то, что он думал. » он умолкал, чувству€ злобу к своей голове и €зыку. Ќо случалось, что Ќовиков увлекалс€ красотою ритмической речи «аратустры и подпадал под вли€ние недосказанного. “огда он декламировал своим €сным и сильным голосом, и —ергей ѕетрович благоговейно слушал, склонив некрасивую плоскую голову, и каждое слово выжигалось в его сонном и т€желом мозгу.

—ергей ѕетрович не заметил того момента, когда в нем кончилось спокойное созерцание фактов и тупа€ тоска мир€щегос€ с ними. Ѕыло похоже на то, как будто к пороховому бочонку приложили огонь, а долго ли тлел фитиль, он не знал. Ќо он знал, кто зажег его. Ёто было видение сверхчеловека, того непостижимого, но человечного существа, которое осуществило все заложенные в него возможности и полноправно владеет силою, счастьем и свободою. —транное то было видение. яркое до боли в глазах и сердце, оно было смутно и неопределенно в своих очертани€х; чудесное и непостижимое, оно было просто и реально. » при €рком свете его —ергей ѕетрович рассматривал свою жизнь, и она казалась совсем новою и интересною, как знакомое лицо при зареве пожара. ќн гл€дел вперед себ€ и назад, и то, что он видел, походило на длинный серый и узкий коридор, лишенный воздуха и света. ѕозади коридор тер€лс€ в серых воспоминани€х безрадостного детства, впереди утопал в сумраке такого же будущего. » на всем прот€жении коридора не виднелось ни одного резкого, крутого поворота, ни одной двери наружу, туда, где си€ет солнце и смеютс€ и плачут живые люди.  ругом —ерге€ ѕетровича плывут по коридору серые тени людей, лишенных смеха и слез, и безмолвно кивают своими тупыми головами, над которыми так безжалостно насме€лась жестока€ природа.

ѕока Ќовиков не уезжал из ћосквы, —ергей ѕетрович каждый день производил одну и ту же работу и сравнивал себ€ с товарищем, на котором ему чудилс€ отблеск сверхчеловека. ќн наблюдал его лицо, движени€ и мысли и краснел, когда Ќовиков ловил на себе его тупые, но внимательные взгл€ды. ѕозднею ночью, когда Ќовиков уже спал, —ергей ѕетрович прислушивалс€ к его тихому и ровному дыханию и думал, что и дышит Ќовиков не так, как он. » этот сп€щий человек, которого он раньше любил, казалс€ ему теперь чуждым и загадочным, и загадкою было все: и глубокое дыхание его, и мысли, скрытые под выпуклостью черепа, и рождение его, и смерть. » непон€тно было, что под одною крышею лежат два человека, и у каждого из них все свое, отдельное, непохожее Ц и мысли и жизнь.

—ергей ѕетрович не почувствовал гор€, когда Ќовикова выслали из ћосквы. “е двадцать четыре часа, которые провел с ним Ќовиков, укладыва€ вещи и руга€сь, прошли незаметно, и товарищи оказались на вокзале. ќни были трезвы, так как денег хватило только на дорогу.

Ц ј € напрасно дал вам Ќицше, —ергей ѕетрович, Ц сказал Ќовиков с той чопорной вежливостью, котора€ была одной из странностей их совместной жизни и не покидала их даже в пь€ные минуты на деревь€х бульвара.

Ц ѕочему, Ќиколай √ригорьевич?

Ќовиков промолчал, и —ергей ѕетрович добавил:

Ц я едва ли буду читать его. ƒл€ мен€ довольно.

ѕрозвучал третий звонок.

Ц Ќу, прощайте.

Ц Ѕудете писать? Ц спросил —ергей ѕетрович.

Ц Ќет. я не люблю переписки. Ќо вы пишите.

ѕосле минутной нерешимости они поцеловались, неловко, не зна€ сколько нужно поцелуев, и Ќовиков уехал. », оставшись один, —ергей ѕетрович пон€л, что он давно желал и ожидал этого дн€, когда он останетс€ с Ќицше один и никто не будет мешать им. », действительно, с этой минуты никто не мешал им.

III

— внешней стороны жизнь —ерге€ ѕетровича резко изменилась. ќн совсем перестал ходить на лекции и практические зан€ти€ и бросил на полку начатое дл€ зачета сочинение: Ђ—равнительна€ характеристика углеводородов жирного р€да и углеводородов ароматического р€даї. “оварищей он также перестал посещать и по€вл€лс€ только на собрани€х, и то ненадолго. ќднажды студенты поехали большой компанией к женщинам и встретили там —ерге€ ѕетровича, и, что было удивительно, совершенно трезвого.  ак и раньше, он краснел, когда над ним стали шутить, и когда выпил, то пел и говорил заплетающимс€ €зыком о каком-то «аратустре.  ончилось тем, что он стал плакать, а потом бу€нить, назвал всех их идиотами, а себ€ сверхчеловеком. ѕосле этого случа€, над которым много сме€лись, —ерге€ ѕетровича на некоторое врем€ совсем утер€ли из виду.

— тех пор как —ергей ѕетрович по€вилс€ на свет, ни разу голова его не работала так много и так упорно, как в эти короткие дни и долгие ночи. Ѕескровный мозг не повиновалс€ ему и там, где он искал истины, ставил готовые формулы, пон€ти€ и фразы. »змученный, уставший, он напоминал собою рабочую лошадь, котора€ взвозит на гору т€желый воз, и задыхаетс€, и падает на колени, пока снова не погонит ее жгучий кнут. » таким кнутом было видение, мираж сверхчеловека, того, кто полноправно владеет силою, счастьем и свободою. ћинутами густой туман заволакивал мысли, но лучи сверхчеловека разгон€ли его, и —ергей ѕетрович видел свою жизнь так €сно и отчетливо, точно она была нарисована или рассказана другим человеком. Ёто не были мысли строго последовательные и выраженные словами, Ц это были видени€.

ќн видел человека, который называетс€ —ергеем ѕетровичем и дл€ которого закрыто все, что делает жизнь счастливою или горькою, но глубокой, человеческой. –елиги€ и мораль, наука и искусство существовали не дл€ него. ¬место гор€чей и де€тельной веры, той, что двигает горами, он ощущал в себе безобразный комок, в котором привычка к обр€дности переплеталась с дешевыми суевери€ми. ќн не был ни настолько смел, чтобы отрицать Ѕога, ни настолько силен, чтобы верить в него; не было у него и нравственного чувства, и св€занных с ним эмоций. ќн не любил людей и не мог испытывать того великого блаженства, равного которому не создавала еще земл€, Ц работать за людей и умирать за них. Ќо он не мог и ненавидеть их, Ц и никогда не суждено ему было испытать жгучего наслаждени€ борьбы с себе подобными и демонической радости победы над тем, что чтитс€ всем миром, как св€тын€. Ќе мог он ни подн€тьс€ так высоко, ни упасть так низко, чтобы господствовать над жизнью и людьми, Ц в одном случае сто€ выше их законов и сам создава€ их, в другом Ц наход€сь вне всего того, что об€зательно и страшно дл€ людей. ¬ газетах —ергей ѕетрович читал о люд€х, которые убивают, крадут, насилуют, и каждый раз одна и та же мысль заканчивала чтение: Ђј € бы не могї. Ќа улице он встречал людей, опустившихс€ до самого дна людского мор€, Ц и здесь он говорил: Ђј € бы не могї. »зредка он слыхал и читал о люд€х-геро€х, шедших на смерть во им€ идеи или любви, и думал: Ђј € бы не могї. » он завидовал всем, и грешным и праведным, и в ушах его звучали беспощадно-правдивые слова «аратустры: Ђ≈сли жизнь не удаетс€ тебе, если €довитый червь пожирает твое сердце, знай, что удастс€ смертьї.

—ергей ѕетрович не ощущал потребности творить зло, но добрым быть он хотел. Ёто желание внушили ему книги и люди, и оно было сильно, но бесплодно и мучительно, как мучительна жажда света дл€ прирожденного слепца. ќн думал о своем будущем, и в нем не было места дл€ добра.

ѕо окончании университета —ергей ѕетрович намеревалс€ поступить в акцизное ведомство, и, сколько он теперь ни думал, не мог пон€ть, какое добро создаст он в должности акцизного чиновника. ќн уже представл€л себ€, каким он будет Ц честным, исполнительным, трудолюбивым. ќн видел, как с медлительною и строгою постепенностью движетс€ он по лестнице повышений и, достигнув средней ступеньки, останавливаетс€, разбитый годами, нуждою и болезн€ми. ќн понимал, что заслуги его перед жестокост€ми жизни будут оценены, и он будет праздновать свой тридцатилетний юбилей, как недавно праздновал его отец. Ќа юбилее будут говоритьс€ речи, и он будет слушать их и плакать от умилени€, как плакал его отец, и целоватьс€ с такими же, как и он, старенькими, седенькими, изгрызанными жизнью бывшими и будущими юбил€рами. ѕотом он умрет с мыслью, что оставл€ет после себ€ дес€ток таких же детей, каким он был сам, и в Ђ—моленском вестникеї будет напечатано коротенькое жизнеописание, в конце которого будет сказано, что умер полезный и честный работник. » —ергею ѕетровичу кажетс€, что эта посмертна€ похвала горька и больна, как удар бичом по живому обнаженному м€су. » больна она потому, что люди, жела€ сказать при€тную неправду, сказали обидную и неоспоримую истину. » —ергей ѕетрович думает, что, если бы люди всегда понимали то, что говорит их €зык, они не осмелились бы говорить о полезности и оскорбл€ть уже оскорбленных.

Ќе сразу пон€л —ергей ѕетрович, в чем заключаетс€ его полезность, и долго ворочалс€ и содрогалс€ его мозг, подавленный непосильной работой. Ќо рассеивалс€ туман под €ркими лучами сверхчеловека, и то, что было неразрешимою загадкою, становилось простым и €сным. ќн был полезен, и полезен многими своими свойствами. ќн был полезен дл€ рынка, как то безыменное Ђнектої, которое покупает калоши, сахар, керосин и в массе своей создает дворцы дл€ сильных земли; он был полезен дл€ статистики и истории, как та безыменна€ единица, котора€ рождаетс€ и умирает и на которой изучают законы народонаселени€; он был полезен и дл€ прогресса, так как имел желудок и з€бкое тело, заставл€вшее гудеть тыс€чи колес и станков. » чем больше ходил —ергей ѕетрович по улицам и смотрел вокруг себ€ и за собою, тем очевиднее становилась дл€ него его полезность. » сперва он заинтересовалс€ ею, как открытием, и с новым чувством любопытства смотрел на богатые дома и роскошные экипажи и нарочно ездил лишний раз на конке, чтобы принести кому-то пользу своим п€тачком, но скоро его стало раздражать сознание, что он не может сделать шагу, чтобы не оказатьс€ кому-нибудь полезным, так как полезность его находитс€ вне его воли.

» тогда он открыл в себе еще одну полезность, и она была самою горькою и обидною из всех и заставл€ла краснеть от стыда и боли. Ёто была полезность трупа, на котором изучают законы жизни и смерти, или илота, напоенного дл€ того, чтобы другие видели, как дурно пить. »ногда ночью, в этот период душевного м€тежа, —ергей ѕетрович представл€л себе книги, которые пишутс€ о нем или о таких, как он. ќн €сно видел печатные страницы, много печатных страниц, и свое им€ на них. ќн видел людей, которые пишут эти книги и на нем, на —ергее ѕетровиче, создают дл€ себ€ богатство, счастье и славу. ќдни рассказывают о том, какой он был жалкий, никуда не годный и никому не нужный, они не смеютс€ и не издеваютс€ над ним, Ц нет, они стараютс€ изобразить его горе так жалко, чтобы люди плакали, а радость так, чтобы сме€лись. — наивным эгоизмом сытых и сильных людей, которые говор€т с такими же сильными, они стараютс€ показать, что и в таких существах, как —ергей ѕетрович, есть кое-что человеческое; усиленно и гор€чо доказывают, что им бывает больно, когда бьют, и при€тно, когда ласкают. » если у пишущих есть талант, и им удаетс€ показать то, что они хотели, им став€т пам€тники, подножием которых €вл€етс€ как будто бы гранит, а в действительности Ц бесчисленные —ергеи ѕетровичи. ƒругие тоже сожалеют о —ергее ѕетровиче, но говор€т о нем по рассказанному первыми и старательно обсуждают, откуда берутс€ такие, как он, и куда деваютс€, и учат, как нужно поступать, чтобы вперед не было таких.

ƒл€ капиталиста полезен, как родник его богатства, дл€ писател€ Ц как ступенька к пам€тнику, дл€ ученого Ц как величина, приближающа€ его к познанию истины, дл€ читател€ Ц как объект дл€ упражнени€ в хороших чувствах, Ц вот полезность, которую нашел в себе —ергей ѕетрович. » всю его душу охватил стыд и глухой гнев человека, который долго не понимал, что над ним смеютс€, и, обернувшись, увидел оскаленные зубы и прот€нутые пальцы. ∆изнь, с которой он так долго мирилс€, как с фактом, взгл€нула ему в лицо своими глубокими очами, холодными, серьезными и до ужаса непон€тными в своей строгой простоте. ¬се то, что до сих пор смутно бродило в нем и про€вл€лось в не€сных грезах и тупой тоске, заговорило громко и властно. ≈го €, то, которое он считал единственно истинным и независимым ни от слабого мозга, ни от в€лого сердца, возмутилось в нем и потребовало всего, на что оно имело право.

Ц я не хочу быть немым материалом дл€ счасть€ других: € сам хочу быть счастливым, сильным и свободным, и имею на это право, Ц выговорил —ергей ѕетрович затаенную мысль, котора€ бродит во многих головах и много голов делает несчастными, но выговариваетс€ так редко и с таким трудом.

» в тот момент, когда он впервые произнес эту €сную и точную фразу, он пон€л, что произносит приговор над тем, что называетс€ —ергеем ѕетровичем и что никогда не может быть ни сильным, ни свободным. » он восстал против обезличившей его природы, восстал, как раб, которому цепи натерли кровавые €звы на теле, но который долго не сознавал унизительности бесправного рабства и покорно сгибал спину под бичом надсмотрщика. Ёто было чувство лошади, которой силою чуда даровано человеческое сознание и ум в тот самый миг, когда кнут полосует ее спину, и у нее нет ни голоса, ни силы на сопротивление. » чем дольше, сильнее и безжалостнее был гнет, тем €ростнее был гнев восставшего.

¬ это именно врем€ Ќовиков получил от —ерге€ ѕетровича первое письмо, очень большое и мало пон€тное, так как —ергей ѕетрович совершенно не был в силах облечь в форму мыслей и слов все то, что он видел так €сно и хорошо. » Ќовиков не ответил на письмо, так как не любил переписки и был сильно зан€т пь€нством, книгами и уроками по €зыкам. ќдному из своих при€телей, которого он водил за собою по трактирам, он рассказал, однако, о —ергее ѕетровиче, о письме и о Ќицше, и сме€лс€ над Ќицше, который так любил сильных, а делаетс€ проповедником дл€ нищих духом и слабых.

ѕервым последствием возмущени€ был возврат —ерге€ ѕетровича к своим полузабытым и наивным мечтам. Ќо он не узнал их Ц так изменило их сознание права на счастье. », отча€вшись в себе как в человеке, —ергей ѕетрович задумалс€ над тем, мог ли бы он стать счастливым и при этих услови€х. —частье ведь так обширно и многогранно; лишенный возможности быть счастливым в одном, найдет свое счастье в другом. » ответ, который нашел дл€ себ€ —ергей ѕетрович, принудил его восстать против людей, как он уже возмутилс€ против природы.

IV

∆ил —ергей ѕетрович недалеко от комитетской столовой в большом четырехэтажном доме, снизу доверху населенном квартирными хоз€йками и студентами. ” него была маленька€, но чистенька€ комнатка, и соседи его, студенты, оказались народом тихим и непьющим, так что одинаково удобно было заниматьс€ и думать, и если существовало что непри€тное, так это посто€нный чад из кухни по утрам. Ќо заниматьс€ —ергей ѕетрович бросил, и половину суток комната сто€ла пуста€ и темна€.

’одил он очень много, без устали, и длинную его фигуру в выцветшем картузе можно было встретить на всех улицах ћосквы. ¬ один морозный, но солнечный день он пробралс€ даже на ¬оробьевы горы и оттуда долго смотрел на ћоскву, окутанную розовым туманом и дымом, и сверкающую пелену реки и огородов. Ќа ходу легче было думать, да и то, что он видел, облегчало работу мысли, как рисунок к тексту облегчает его понимание дл€ слабых умов. ѕодобно хоз€ину, который сознал свое разорение и в последний раз обходит свое имение, подвод€ печальные итоги, подводил свои итоги и —ергей ѕетрович, и они были так же печальны. ¬се виденное говорило ему, что и дл€ него возможно было бы относительное счастье, но что в то же врем€ он никогда не получит его, Ц никогда.

“олько одно могло дать счастье —ергею ѕетровичу; обладание тем, что он любил в жизни, и избавление от того, что он ненавидел. ќн не верил √артману, который всегда был сыт и утверждал, что обладание желаемым только разочаровывает, Ц и думал, как Ќовиков, что философи€ пессимизма создана дл€ утешени€ и обмана людей, которые лишены всего, что имеют другие. » он был уверен, что сумеет стать счастливым, если ему дадут деньги, эту странствующую по миру свободу, которую рабы чекан€т дл€ господ.

—ергей ѕетрович был трудолюбив, но не любил труда и страдал под его т€жестью, так как никогда его труд не был таким, чтобы давать наслаждение. ¬ гимназии его трудом было учение вещей, которые были неинтересны и чужды ему, а иногда шли против его рассудка и совести, и тогда труд становилс€ мучительным. ¬ университете труд был легче, спокойнее и разумнее, но также не давал наслаждени€ холодному уму, а уроки, которые случалось иметь —ергею ѕетровичу, представл€ли обратную сторону гимназических и были так же мучительны. » будущий его труд как акцизного чиновника сулил ту же безрадостность и покорную скуку. “олько летом, у себ€ в —моленске, —ергей ѕетрович отдыхал за простою и грубою работою: стол€рничал, делал дл€ маленьких братьев дерев€нные ружь€ и стрелы, чинил в саду заборы и скамейки и копал гр€ды, выворачива€ блест€щим скребком ноздреватую гл€нцевитую землю. » это было весело и радостно, но не было тем трудом, к которому предназначило его рождение от отца-чиновника и образование. ƒругие люди, страдающие от несоответстви€ между способност€ми и трудом, иногда ломают рамки и идут, куда хот€т, Ц в рабочие, в пахари, в брод€ги. Ќо то люди сильные и смелые, каких немного на земле, а —ергей ѕетрович чувствовал себ€ слабым, робким и управл€емым чьею-то чужою волей, как паровоз, которого только катастрофа может свести с рельсов, проложенных неизвестными руками. » не только сделать, но даже и вообразить он не мог, как это он бросит приличный костюм, квартиру, лекции и станет оборванный шататьс€ по дорогам или идти за сохой. » первое, что могло бы приблизить его к счастью, Ц это свобода от чуждого и непри€тного труда. » он имел право на свободу, так как видел людей, как и он, рожденных от женщины, как и он, имеющих нервы и мозг, которые не трудились совсем и отдавались только тем зан€ти€м, которые радуют их.

Ђј что имеют другие, на то имею право и €ї, Ц думал —ергей ѕетрович в этот период возмущени€ против природы и людей.

» дл€ него нашлись бы такие зан€ти€, которые радуют. √лавным из них было бы познание природы. Ќе проникновение в ее глубочайшие тайны, Ц оно требовало ума, Ц а непосредственное познание ее глазами, обон€нием, всеми чувствами. ќн любил живую природу нежною и даже страстною, но глубоко скрытою любовью, о которой подозревал один Ќовиков.  акой-нибудь росточек травы весною, белый ствол березы, выход€щий из м€гкой пахучей земли, черные, тоненькие сучки, прилипшие к ее м€гкой груди, приковывали его глаза и радовали сердце. ќн не понимал, за что он так любит эту черную землю, давшую ему столько гор€, но когда весною он видел первый кусок ее, освободившийс€ от холодного и мертвого снега и словно вздыхающий под солнцем, Ц ему хотелось поцеловать его долгим и нежным поцелуем, каким целуют любимую женщину. », обреченный всю жизнь проводить в узкой четырехугольной коробке, на пыльных грохочущих улицах, под гр€зным городским небом, он завидовал брод€гам, сон которых охран€ют звезды и которые знают и вид€т так много. ј он не видел в своей жизни и не увидит ничего, кроме березы, травки, неглубоких речек да невысоких бугров. ≈му приходилось читать красивые и, веро€тно, похожие описани€ мор€ и гор, но слабое воображение его не могло создать живых образов. » ему хотелось своими глазами убедитьс€ Ц правда ли, что море так глубоко и бесконечно, что оно голубое, или зеленое, или даже красное, что по нему ход€т высокие валы, а над ним по синему небу бегут белые облака или черные, страшные тучи. » правда ли, что горы так высоки, отвесны и лесисты, и между ними синеют туманные ущель€, а под самым зеленым небом сверкают снежные вершины.

ѕравда ли?

√лубокий свист€щий воздух, шедший из глубины запыленных легких, поднимал грудь —ерге€ ѕетровича и сгон€л с его плоского лица стыдливо-восхищенную улыбку. » еще более, чем брод€гам, завидовал он тем, кто владеет морем и горами.

ќднажды, блужда€ по городу и различа€ в толпе тех, кто свободен и властен и кто навсегда лишен свободы, —ергей ѕетрович увидел вывеску стереоскопической панорамы и зашел туда. ѕоказывались горы, озера и замки Ћюдвига Ѕаварского. ÷ветные фотографии проходили перед глазами и были так живы и выпуклы, что чувствовалс€ воздух и син€€ даль, а вода блестела, как насто€ща€, и в ней отражались леса и замки. Ѕелый, празднично-светлый и чистый пароход вздымал носом пенистые борозды, а на палубе сто€ли и сидели празднично одетые мужчины, женщины и дети, и, казалось, можно было различить радостную улыбку на их лицах. ѕотом он видел замок, который белел своими башн€ми и зубчатыми террасами над зеленью лесов, каскадами спадавших в долину, и видел внутренность замка. ¬еличественные залы, бесчисленное множество картин, царственное великолепие бархата и т€желой парчи, свет, льющийс€ в высокие готические окна и скольз€щий по паркетам полов. » на одном окне, спиной к —ергею ѕетровичу, сидел кто-то, равнодушный и спокойный, и смотрел вниз, туда, где виднелись одни вершины гор и светлое небо. —ергей ѕетрович долго всматривалс€ в неподвижную фигуру сид€щего и как будто видел все, что видел тот: леса, долины и синюю сталь озер, и чувствовал, какой должен быть чистый и свежий воздух, которым дышит тот. » ему казалось, что среди величавых зал, уход€щих, как небо, потолков, с окнами, из которых видно полмира, не может быть тоски и печальных размышлений. » самое главное и наиболее удивительное видел он: он видел человека, смешно подвернувшего под себ€ ногу и выставившего подошву сапога так же, как —ергей ѕетрович подвернул бы ее под себ€ на его месте, и человек этот дышал горным воздухом и мог ходить по величавым залам. — внезапным порывом гневной тоски —ергей ѕетрович скрипнул зубами и сунулс€ вперед, точно жела€ сбросить в пропасть неподвижно сид€щего человека, и больно стукнулс€ бров€ми и носом о рамки стекол. » ему стало стыдно при мысли, что гнев его напускной и рассчитанный именно на существование рамок, а что, если бы человека этого он видел в действительности, он не осмелилс€ бы коснутьс€ его пальцем. –обкий и смиренный, содрогавшийс€ от вида зарезанной курицы, не был способен он и на гнев.

 огда —ергей ѕетрович вышел из помещени€ панорамы на кривой и горбатый московский переулок, с которого дворники счищали снег, а извозчики месили его полозь€ми, он подумал, что нет таких фактов, с которыми должен миритьс€ человек.

«а природою следовала музыка, искусство во всех его видах, какие доступны были пониманию —ерге€ ѕетровича и могли наполнить его жизнь и сделать ее интересною и разнообразною. «а ними шла женска€ любовь, которой жаждало его сердце. ¬ концертах, в театрах и на улице он видел породисто-красивых женщин, полных из€щества и благородства, и хотел их любви. ќдну из них он запомнил, встреча€ ее несколько раз, и мечтал о ней, а она ни разу не подн€ла на него своих глаз и не знала об его существовании. ≈му было противно воспоминание о любви девушки, котора€ полола гр€ды и от которой пахло навозом и потом, и противна мысль о других таких же грубых женщинах, которые будут любить его и говорить с ним о рубл€х и ненавистном труде. ≈му до боли хотелось любви этой женщины, имени которой он не знал и котора€ не понимает всего того, что мучит его и ему подобных. » как человек, никогда не имевший денег, он думал, что они могут дать ему любовь, и как человек, не знавший женской любви, думал, что она может дать ему счастье.

¬ это именно врем€ —ергей ѕетрович поехал к женщинам, где встретили его товарищи, и намеренно не стал пить, чтобы €снее сознать то, что приходитс€ в этом мире на долю его и ему подобных.

„ем больше вгл€дывалс€ —ергей ѕетрович в жизнь, тем бессильнее и ничтожнее становилась в его глазах природа, безумно рассыпающа€ свои дары. » на место униженной природы перед его тусклыми глазами стала друга€ грозна€ и могуча€ сила Ц деньги. ќслепленный, потер€вшийс€, он стал думать, что они властвуют и над природой. » слабый мозг его поддалс€ обману, и в сердце зажглась надежда. ќн вынимал из кармана серебр€ный рубль и вертел его в руках с чувством странного любопытства и недоумени€, точно впервые видел этот блест€щий кружок. ќни не с неба вал€тс€, эти кружки, и он приобрел его и может еще приобресть много, и тогда в его руках будет могуча€ сила, властвующа€ над природой. », как вс€кий человек, у которого мелькнула надежда, он стал думать не о возможности ее осуществлени€, а о том, что будет делать он, когда надежда осуществитс€. » эти несколько дней были отдыхом дл€ —ерге€ ѕетровича, и он подн€лс€ вверх, чтобы сильнее потом расшибитьс€ о землю и уже не встать. ќн вз€л данным то, что у него уже есть миллион, и мечтал о море, о горах и о женщине, имени которой он не знал и котора€ не подозревала об его существовании.

Ќо невозможно было остановить мысль, когда она начала работать и когда ее гнал такой жгучий кнут, как видение сверхчеловека, того, кто полноправно владеет силою, счастьем и свободою. », когда оно мелькнуло перед утомленными глазами —ерге€ ѕетровича, он удивилс€, что, как и прежде, он отдаетс€ неосуществимым и детским мечтам. Ѕыло много путей к деньгам, но перед каждым сто€ла рогатка и не пускала —ерге€ ѕетровича. ќн не мог украсть, как не мог и убить, так как не мозг, а чужа€, неведома€ вол€ управл€ла его поступками. “от труд, который был доступен ему, не мог дать богатства, а все другое Ц игра на бирже, фабрика, служба с крупными окладами, искусство, женитьба на богатой, все то, что дозвол€етс€ законом и совестью и дает состо€ние в один день или в год, Ц так же не существовало дл€ него, как и ум. » когда —ергей ѕетрович пон€л, что деньги не исправл€ют несправедливостей природы, а углубл€ют их и что люди всегда добивают того, кто уже ранен природой, Ц отча€ние погасило надежду, и мрак охватил душу. ∆изнь показалась ему узкою клеткою, и часты и толсты были ее железные пруть€, и только один незапертый выход имела она.

» тогда новый период началс€ в жизни —ерге€ ѕетровича. ќн никуда не выходил из дому и бывал только в столовой, €вл€€сь туда почти к самому ее закрытию, чтобы не встретить кого-нибудь из знакомых студентов. ƒень и ночь он лежал на постели или ходил, и соседи и хоз€йка уже успели привыкнуть к однообразному звуку шагов, какой иногда слышитс€ из тюремных камер: раз-два-три вперед и раз-два-три назад. Ќа столе лежала книга, и, хот€ она была закрыта и запылена, изнутри ее гремел спокойный, твердый и беспощадный голос:

Ђ≈сли жизнь не удаетс€ тебе, если €довитый червь пожирает твое сердце, знай, что удастс€ смертьї.

V

–аз нельз€ победить Ц нужно умереть. » —ергей ѕетрович решил умереть и думал, что смерть его будет победою.

ћысль о смерти не была новою: она приходила к нему и раньше, как приходит и ко вс€кому человеку, у которого на пути много камней, но была так же бесплодна и безде€тельна, как и мечты о миллионе. “еперь же она €вилась у —ерге€ ѕетровича, как решение, и смерть стала не желаемым, чего может и не быть, а неизбежным, таким, что произойдет непременно. »з клетки открывалс€ выход, и, хот€ он вел в неизвестность и мрак, это было безразлично дл€ —ерге€ ѕетровича. ќн смутно верил в новую жизнь и не страшилс€ ее, так как только свободное €, которое не зависит ни от слабого мозга, ни от в€лого сердца, унесет он с собою, а тело достанетс€ в добычу земле, и пусть она творит из него новые мозг и сердце. » когда он ощутил в себе спокойную готовность умереть Ц впервые за всю свою жизнь он испытал глубокую и горделивую радость, радость раба, ломающего оковы.

Ц я не трус, Ц сказал —ергей ѕетрович, и это была перва€ похвала, которую он от себ€ услышал и с гордостью прин€л.

 азалось бы, что мысль о смерти должна была уничтожить все заботы о жизни и о теле, уже более ни на что не нужном. Ќо с —ергеем ѕетровичем случилось обратное, и в последние дни своей жизни он снова стал тем педантично аккуратным и чистоплотным человеком, каким был раньше. ≈го удивило, как мог он столько времени оставл€ть в беспор€дке свою комнату и стол, и прибрал его, разложил книги в том пор€дке, в каком они лежали всегда. Ќаверху он положил начатое дл€ зачета сочинение Ц впоследствии оно перешло к Ќовикову, а особо Ђ“ак сказал «аратустраї. ќн даже не раскрыл Ќицше и был совершенно равнодушен к книге, которую, по-видимому, не дочитал, так как карандашные отметки на пол€х идут только до половины третьей части. Ѕыть может, он бо€лс€, что найдет там что-нибудь новое и неожиданное, и оно разрушит всю его мучительную и долгую работу, оставившую впечатление €ркого и страшного сна.

ѕотом —ергей ѕетрович сходил в ÷ентральные бани, с наслаждением плавал в холодном бассейне и, встретив на улице товарища-студента, зашел с ним в портерную Ђк немцуї, где выпил бутылку пива. ƒома, порозовевший, чистый, в белой полотн€ной рубашке, он долго сидел за чаем с малиновым вареньем, потом попросил у хоз€йки иголку и стал чинить свою форменную тужурку. ќна была уже стара€ и узка€ и посто€нно рвалась под мышками, и —ергею ѕетровичу уже не раз приходилось чинить ее. ≈го толстые и неловкие пальцы с трудом ловили маленькую иголку, тер€вшуюс€ в гнилом сером сукне. Ќесколько дней —ергей ѕетрович посв€тил на приготовление цианистого кали и, когда €д был готов, с удовольствием посмотрел на маленький пузырек, дума€ не о смерти, котора€ заключаетс€ в нем, а об успешно выполненной работе. ’оз€йка, маленька€, черненька€ женщина, бывша€ содержанка, по-видимому, что-нибудь подозревала, потому что очень обрадовалась, когда —ергей ѕетрович обнаружил признаки возвращени€ к обычной трудовой жизни. ќна пришла в его комнату и долго болтала на ту тему, как скверно действует на молодых людей одиночество, и рассказала об одном своем знакомом, который был околоточным надзирателем и имел доходы, но от мрачного своего характера стал пить водку и попал на ’итровку, где теперь пишет за рюмку водки прошени€ и письма. Ёту историю об околоточном надзирателе она рассказывала впоследствии всем приходившим студентам и добавл€ла, что уже тогда она заметила сходство в судьбе знакомого и —ерге€ ѕетровича.

Ц «аходите ко мне чайку попить, Ц приглашала она —ерге€ ѕетровича, без вс€кой, однако, задней мысли. Ц ƒа к товарищам бы прошлись, а то что это: ни к вам кто-нибудь, ни вы никуда.

—ергей ѕетрович последовал ее совету и обошел почти всех своих товарищей, но нигде подолгу не оставалс€.

¬последствии студенты увер€ли, что начавшеес€ безумие —ерге€ ѕетровича уже €сно обнаруживалось, и удивл€лись, как они тогда же не заметили его. ќбычно молчаливый и застенчивый даже со своими, —ергей ѕетрович на этот раз болтал о вс€ких пуст€ках, а о Ќовикове вспоминал и говорил, как равный, и даже упрекнул его в поверхностности. ѕри этом —ергей ѕетрович был весел и часто сме€лс€. ќдин молоденький студент передавал, что —ергей ѕетрович даже пел, но в этом уже все заметили преувеличение. Ќо все единогласно находили, что странность кака€-то в —ергее ѕетровиче, несомненно, существовала, и не заметили ее тогда же только потому, что вообще на —ерге€ ѕетровича внимани€ обращали мало. » по поводу этого недостатка внимани€ некоторые, особенно резко осуждавшие равнодушие и эгоистичность товарищей, возбудили интересный вопрос: возможно ли было спасение дл€ —ерге€ ѕетровича в этот решительный момент его жизни? » находили, что спасение было вполне возможно, но не воздействием на него другого Ц сильного Ц ума, а вли€нием близкого человека, матери или женщины, котора€ любила бы его. ѕолагали, что все эти дни —ергей ѕетрович находилс€ в состо€нии умственной тупости, схожей с гипнотическим сном, когда над волею безраздельно господствует сво€ или чужа€ иде€. ≈е нельз€ было ослабить рассуждени€ми, но —ерге€ ѕетровича могла разбудить любовь.  рик матери, идущий от ее сердца, вид лица, которое так дорого и мило и на котором с детства знакома кажда€ морщинка, ее слезы, которые невыносимо видеть даже огрубевшему человеку, Ц все это могло бы призвать —ерге€ ѕетровича к сознанию действительности. „еловек добрый и честный, он не осмелилс€ бы внести смерть в материнское сердце и осталс€ бы жить, если не дл€ себ€, то дл€ других, люб€щих его. ћногих малодушных, уже решавшихс€ на самоубийство, удерживало на земле сознание, что они нужны дл€ люб€щих их, и они долго еще жили, укрепл€€сь в мысли, что более храбрости требуетс€ дл€ жизни, нежели дл€ смерти. ј еще более бывало таких, которые забывали причины, побудившие их на самоубийство, и даже жалели, что жизнь так коротка.

» с новым ожесточением одни из товарищей нападали на других и резко упрекали их в возмутительном равнодушии.  ака€-нибудь телеграмма в дес€ток слов, отправленна€ к матери —ерге€ ѕетровича, могла бы сохранить человеческую жизнь. Ќекоторых из студентов, всегда выдвигавших вперед общественную точку зрени€, насто€щий случай навел на размышлени€ и разговоры о разъединенности студенчества, отсутствии общих интересов и умственном одиночестве. ¬озникло на короткое врем€ несколько кружков саморазвити€, где читались книги по общественным вопросам и писались рефераты.

”бить себ€ —ергей ѕетрович решил в п€тницу, 11 декабр€, когда многие из товарищей уже собирались уезжать на рождественские каникулы. ¬ этот день, утром, он был в почтовом отделении, где сдал в отделе заказной корреспонденции т€желое письмо, адресованное в —моленск Ќовикову, и полученную квитанцию спр€тал в бумажник. ¬ письме он сообщал о своей смерти и причинах ее, причем последние изглагал по рубрикам, и все письмо производило такое впечатление, как будто он писал не о себе, а о другом каком-то, мало дл€ него интересном человеке. ƒнем —ергей ѕетрович пообедал в комитетской столовой, причем за обедом сидел очень долго и разговаривал со знакомыми, а после обеда спал также очень долго и крепко, так что встал только в одиннадцатом часу. ≈му подали самовар, и студенты за стеною снова услышали однообразный звук шагов: раз-два-три вперед и раз-два-три назад.  огда уже поздно ночью заспанна€ горнична€ убирала самовар и посуду, —ергей ѕетрович говорил с нею, точно жела€, чтобы она подольше не уходила, и был при этом, по ее словам, очень бледен.

Е—ергей ѕетрович никак не ожидал того, что произойдет с ним в этот вечер, который он считал последним в своей жизни. ќн был совершенно спокоен и весел и не думал о смерти, как и все эти дни. ƒумать о ней он начал только за час или за два до того момента, как прин€ть €д. » мысли приходили откуда-то издалека, отрывочные и глухие. —перва он подумал о хоз€йке и далее о том, как он будет лежать и какой будет иметь вид. Ќа минуту мысль его скакнула в сторону, к воспоминани€м детства, именно к смерти его д€ди. ќн умер у них в доме, и —ерге€ ѕетровича, тогда еще семилетнего —ережу, увезли к знакомым. ѕроход€ передней, уже одетый, он загл€нул в залу и увидел там стол, за которым они всегда обедали, а на столе обращенные к нему неподвижные ступни ног в белых нит€ных носках. ¬идел он их одну секунду, но запомнил на всю жизнь, и сама смерть долго представл€лась ему не иначе, как в виде неподвижных ступней ног в белых нит€ных носках. ѕотом он вспомнил сравнительно недавний случай, когда он видел одни очень бедные и очень странные похороны. —транным в них было то, что никто решительно на всей улице, ни прохожие, ни извозчики, не обращали на них внимани€ и даже как будто совсем не видели их, так как никто не сн€л шапки. „етыре носильщика несли на носилках гроб, прикрытый чем-то темным, и шагали в ногу и так быстро, что гроб раскачивалс€, словно на волнах, и край покрывала отдувалс€ при опускании. » не было видно ни духовенства, ни провожатых.

 огда от этих воспоминаний мысль вернулась к —ергею ѕетровичу, она стала удивительно острой, точной и светлой, как нож, который отточили. ≈ще минуту она в нерешимости колебалась, отмеча€ окружавшую тишину, погасший самовар, тиканье карманных часов на столе, и внезапно, точно найд€, что ей нужно, вылепила картину похорон —ерге€ ѕетровича Ц такую правдивую, €ркую и страшную, что он вздрогнул и руки его похолодели. — тою же неумолимою, ужасающею правдивостью она один за другим набрасывала последующие моменты: черную, кривую пасть могилы, твердый и тесный гроб, позеленевшие пуговицы мундира и процесс разложени€ трупа. » похоже было, что это не —ергей ѕетрович думает, а чь€-то гигантска€ рука быстро проволакивает перед ним самое жизнь и смерть в их непередаваемых красках.

» —ергей ѕетрович проснулс€. ≈му было так страшно, что хотелось кричать, и он с ужасом смотрел на маленький пузырек и п€тилс€ от него, точно бо€сь, что ему насильно вольют в рот смертельную отраву. » больше всего в мире бо€лс€ он сейчас самого себ€ Ц того ужасного неповиновени€, которое оказывали ему ноги и руки. ќн п€тилс€ назад, а все тело его содрогалось от порывов вперед, к пузырьку. Ќоги, руки, рот в самых, казалось, кост€х и венах своих наполн€лись страстным, безумно-повелительным желанием броситьс€ вперед, схватить пузырек и выпить его с наслаждением, с жадностью.

Ц Ќе хочу, не хочу! Ц шептал —ергей ѕетрович, и отталкивалс€ руками, и п€тилс€ назад, но ему казалось, что он приближаетс€ к пузырьку, который растет в его глазах. » когда дверь остановила его, он перестал видеть перед собою, вскрикнул и сделал шаг вперед.

¬ эту минуту вошла горнична€ за самоваром и долго собирала посуду, которую она плохо различала сонными глазами.

Ц  огда вас будить? Ц спросила она, уход€. —ергей ѕетрович остановил ее и заговорил, но не слыхал ни своих вопросов, ни ее ответов. Ќо, когда он оп€ть оказалс€ один, в мозгу его осталась эта фраза: Ђ огда вас завтра будить?ї Ц и звучала долго, настойчиво, пока —ергей ѕетрович не пон€л ее значени€.

ќн пон€л, что, как и все, он может раздетьс€ и лечь спать, и его разбуд€т завтра, когда настанет новый день, и —ергей ѕетрович будет жить, как и все, потому что он не хочет умирать и не умрет, и никто не может принудить его вз€ть пузырек и выпить. ¬се еще дрожа, он вз€л пузырек, нарочно открыл его, ощутил запах горького миндал€ и тихонько, слегка вздрагивающей рукой поставил на полку, где его не было видно за книгами. “еперь, когда пузырек побыл в его руках и он не умер, он уже не бо€лс€ ни его, ни себ€.

 огда —ергей ѕетрович лег в постель, ему казалось, что спасенна€ жизнь радуетс€ во всех малейших частицах его тела, пригретого оде€лом. ќн выт€гивал ноги, руки, чуть не совершившие преступлени€, и в них чудилось что-то сладко-поющее тоненьким веселым голоском, как будто кровь радовалась и пела, что не стала она осклизлой гниющей массой, а струитс€, весела€ и красна€, по широким и свободным пут€м. » така€ же весела€, она переполн€ла сердце, и оно пело вместе с нею и торжествующе отбивало свой гимн жизни.

Ђ∆ить! ∆ить!ї Ц думал —ергей ѕетрович, сгиба€ и разгиба€ послушные, гибкие пальцы. ѕусть он будет несчастным, гонимым, обездоленным; пусть все презирают его и смеютс€ над ним; пусть он будет последним из людей, ничтожеством, гр€зью, которую стр€хивают с ног, Ц но он будет жить, жить! ќн увидит солнце, он будет дышать, он будет сгибать и разгибать пальцы, он будет житьЕ жить! » это Ц такое счастье, така€ радость, и никто не отнимет ее, и она будет продолжатьс€ долго, долгоЕ всегда! Ѕесконечное множество дней впереди зажигает свою зарю, и в каждой из них он будет жить, жить! » тут впервые за много дней —ергей ѕетрович вспомнил отца и мать Ц и ужаснулс€ и умилилс€. ќн мысленно целовал морщины, по которым должны были скатитьс€ слезы, и сердце его разрывалось от ликующего победного крика: € живу, живу! », когда он заснул легким, радостным сном, последним ощущением был соленый вкус слезы, омочившей губы.

ƒень был морозный, и солнце светило, когда —ергей ѕетрович проснулс€. ќн долго не понимал, почему постель сделана, как всегда, и он лежит в ней живой, тогда как вчера он должен был умереть. √олова немного болела, и все тело ныло, как после сильных побоев. ѕостепенно, мысль за мыслью, он вспомнил все, что прошло вчера в его голове, и не пон€л, почему он так сильно испугалс€ и что было страшного во всем том, что он знал всегда и дес€тки раз представл€л себе. —мерть, похороны, могилаЕ Ќу, а как же может иначе быть, если человек умирает?  онечно, его хорон€т и дл€ этого выкапывают могилу, и в могиле труп разлагаетс€. » еще раз он внимательно и недоверчиво вгл€делс€ во вчерашние страшные представлени€, но они были совсем бледные и тусклые и все более бледнели, как это бывает с видени€ми сна, которые так €рки в первую минуту пробуждени€ и так скоро и бесследно стираютс€ живыми впечатлени€ми действительности и дн€. » в картинах смерти не было ничего страшного, и радость жизни представл€лась непон€тною и дикою.

», как разгадка всего, мелькнула мысль, что он, —ергей ѕетрович, Ц трус и бахвал.

ќн вспомнил про посланное к Ќовикову письмо, в котором он сообщает о своей смерти, как о совершившемс€ факте, Ц и покраснел от стыда, почувствовал, что решение умереть стоит в нем такое же неизменное, спокойное и неотвратимое, как и вчера, когда он еще не поддавалс€ приступу малодушного и непон€тного страха. —трах исчез, но жгучий стыд медлил уходить, Ц и всеми силами измученной души —ергей ѕетрович возмутилс€ против исчезнувшего страха, этого позорнейшего звена на длинной и т€желой цепи раба. –авнодушна€, слепа€ сила, вызвавша€ —ерге€ ѕетровича из темных недр небыти€, сделала последнюю попытку заковать его в колодки как трусливого беглеца-неудачника, и хоть на несколько часов, но это удалось ей.

— новою силою вспыхнул жгучий стыд, и плам€ его испепелило самую пам€ть о минутном приступе страха. », когда потухло его зарево, исчезла и тупа€, ноюща€ боль тела, и все оно стало легким, почти неощутимым. ѕерестала болеть и голова, и мозг заработал с безумной быстротой и такою силой и €сностью, как это случаетс€ только при гор€чке. √убы содрогались от желани€ говорить, и на €зык приходили слова, каких никогда не употребл€л —ергей ѕетрович и не знал. » он говорил, что, если он останетс€ жить теперь, он возненавидит себ€, и ему придетс€ выпить такую полную чашу самопрезрени€, перед которой €д кажетс€ нектаром. ≈го Ђ€ї, то независимое и благородное Ђ€ї, которое на миг почувствовало себ€ победителем и испытало безмерную радость торжества смелого духа над слепой и деспотической материей, убьет его, если не убьет €д. » —ергею ѕетровичу казалось, что он чувствует в себе мощный рост этого Ђ€ї, чувствует, как поднимаетс€ он ввысь, и громовые раскаты его голоса заглушают жалкий писк тела, сильного только ночью. ѕусть сгибаютс€ те, кто хочет, а он ломает свою железную клетку. », жалкий, тупой и несчастный человек, в эту минуту он поднимаетс€ выше гениев, королей и гор, выше всего, что существует высокого на земле, потому что в нем побеждает самое чистое и прекрасное в мире Ц смелое, свободное и бессмертное человеческое €! ≈го не могут победить темные силы природы, оно господствует над жизнью и смертью Ц смелое, свободное и бессмертное €!

“о, что испытывал —ергей ѕетрович, было похоже на горделивый и беспор€дочный бред мании величи€, как думали некоторые, читавшие третье письмо его к Ќовикову, выдержки из которого мы привели. ѕисал он его, не одева€сь, на клочке бумаги, оказавшемс€ счетом от прачки, попало оно к Ќовикову после долгих мытарств, побывав в полиции и у мирового судьи. “ут же, не отход€ от стола, он выпил и €д, и, когда пришла горнична€ с самоваром, —ергей ѕетрович был уже без сознани€. –аствор €да оказалс€ приготовленным неумелыми руками и слабым, и —ерге€ ѕетровича поспели отвезти в ≈катерининскую больницу, где он скончалс€ только к вечеру.

“елеграмма к матери —ерге€ ѕетровича запоздала, и она приехала уже после похорон. —туденты, вызвавшие ее, находили, что это к лучшему, так как в гробу, с вскрытым и опорожненным черепом и п€тнами на лице, —ергей ѕетрович был очень нехорош и даже страшен и мог произвести т€желое впечатление. » все, что она нашла от своего сына, заключалось в книгах и подержанном платье, среди которого была и заношенна€ тужурка, разорванна€ под мышками и свежепочиненна€.