Ћапти

ѕ€тый день несло непрогл€дной вьюгой. ¬ белом от снега и холодном хуторском доме сто€л бледный сумрак и было большое горе: был т€жело болен ребенок. » в жару, в бреду он часто плакал и все просил дать ему какие-то красные лапти. » мать, не отходивша€ от постели, где он лежал, тоже плакала горькими слезами, - от страха и от своей беспомощности. „то сделать, чем помочь? ћуж в отъезде, лошади плохие, а до больницы, до доктора, тридцать верст, да и не поедет никакой доктор в такую страсть...

—тукнуло в прихожей, - Ќефед принес соломы на топку, свалил ее на пол, отдува€сь, утира€сь, дыша холодом и вьюжной свежестью, приотворил дверь, загл€нул:

- Ќу что, барын€, как? Ќе полегчало?

-  уда там, Ќефедушка! ¬ерно, и не выживет! ¬се какие-то красные лапти просит...

- Ћапти? „то за лапти такие?

- ј господь его знает. Ѕредит, весь огнем горит. ћотнул шапкой, задумалс€. Ўапка, борода, старый полушубок, разбитые валенки, - все в снегу, все обмерзло... » вдруг твердо:

- «начит, надо добывать. «начит, душа желает. Ќадо добывать.

-  ак добывать?

- ¬ Ќовоселки идти. ¬ лавку. ѕокрасить фуксином нехитрое дело.

- Ѕог с тобой, до Ќовоселок шесть верст! √де ж в такой ужас дойти!

≈ще подумал.

- Ќет, пойду. Ќичего, пойду. ƒоехать не доедешь, а пешком, может, ничего. ќна будет мне в зад, пыль-то...

», притворив дверь, ушел. ј на кухне, ни слова не говор€, нат€нул зипун поверх полушубка, туго подпо€салс€ старой подпо€ской, вз€л в руки кнут и вышел вон, пошел, утопа€ по сугробам, через двор, выбралс€ за ворота и потонул в белом, куда-то бешено несущемс€ степном море.

ѕообедали, стало смеркатьс€, смерклось - Ќефеда не было. –ешили, что, значит, ночевать осталс€, если бог донес. ќбыденкой в такую погоду не вернешьс€. Ќадо ждать завтра не раньше обеда. Ќо оттого, что его все-таки не было, ночь была еще страшнее. ¬есь дом гудел, ужасала одна мысль, что теперь там, в поле, в бездне снежного урагана и мрака. —альна€ свеча пылала дрожащим хмурым пламенем. ћать поставила ее на пол, за отвал кровати. –ебенок лежал в тени, но стена казалась ему огненной и вс€ бежала причудливыми, несказанно великолепными и грозными видени€ми. ј порой он как будто приходил в себ€ и тотчас же начинал горько и жалобно плакать, умол€€ (и как будто вполне разумно) дать ему красные лапти:

- ћамочка, дай! ћамочка дорога€, ну что тебе стоит!

» мать кидалась на колени и била себ€ в грудь:

- √осподи, помоги! √осподи, защити!

» когда, наконец, рассвело, послышалось под окнами сквозь гул и грохот вьюги уже совсем €вственно, совсем не так, как всю ночь мерещилось, что кто-то подъехал, что раздаютс€ чьи-то глухие голоса, а затем торопливый зловещий стук в окно.

Ёто были новосельские мужики, привезшие мертвое тело, белого, мерзлого, всего забитого снегом, навзничь лежавшего в розвальн€х Ќефеда. ћужики ехали из города, сами всю ночь плутали, а на рассвете свалились в какие-то луга, потонули вместе с лошадью в страшный снег и совсем было отча€лись, решили пропадать, как вдруг увидали торчащие из снега чьи-то ноги в валенках.  инулись разгребать снег, подн€ли тело оказываетс€, знакомый человек. - “ем только и спаслись пон€ли, что, значит, эти луга хуторские, протасовские, и что на горе, в двух шагах, жилье...

«а пазухой Ќефеда лежали новенькие реб€чьи лапти и пузырек с фуксином.

22. 6. 24.