√рамматика любви

Ќекто »влев ехал однажды в начале июн€ в дальний край своего уезда.

“арантас с кривым пыльным верхом дал ему шурин, в имении которого он проводил лето. “ройку лошадей" мелких, но справных, с густыми сбитыми гривами, нан€л он на деревне, у богатого мужика. ѕравил ими сын этого мужика, малый лет восемнадцати, тупой, хоз€йственный. ќн все о чем-то недовольно думал, был как будто чем-то обижен, не понимал шуток. », убедившись, что с ним не разговоришьс€, »влев отдалс€ той спокойной и бесцельной наблюдательности, котора€ так идет к ладу копыт и громыханию бубенчиков.

≈хать сначала было при€тно: теплый, тусклый день, хорошо накатанна€ дорога, в пол€х множество цветов и жаворонков; с хлебов, с невысоких сизых ржей, простиравшихс€ насколько глаз хватит, дул сладкий ветерок, нес по их кос€кам цветочную пыль, местами дымил ею, и вдали от нее было даже туманно. ћалый, в новом картузе и неуклюжем люстриновом пиджаке. сидел пр€мо; то, что лошади были всецело вверены ему и что он был нар€жен, делало его особенно серьезным. ј лошади кашл€ли и не спеша бежали, валек левой прист€жки порою скреб по колесу, порою нат€гивалс€, и вое врем€ мелькала под ним белой сталью стерта€ подкова.

-   графу будем заезжать? - спросил малый, не оборачива€сь, когда впереди показалась деревн€, замыкавша€ горизонт своими лозинами и садом.

- ј зачем? - спросил »влев.

ћалый помолчал и, сбив кнутом прилипшего к лошади крупного овода, сумрачно ответил:

- ƒа чай пить...

- Ќе чай у теб€ в голове, - сказал »влев. - ¬се лошадей жалеешь.

- Ћошадь езды не боитс€, она корму боитс€, - ответил малый наставительно.

»влев погл€дел кругом: погода поскучнела, со всех сторон нат€нуло линючих туч и уже накрапывало - эти скромные деньки всегда оканчиваютс€ окладными дожд€ми... —тарик, пахавший возле деревни, сказал, что дома одна молода€ графин€, но все- таки заехали. ћалый нат€нул на плечи арм€к и, довольный тем, что лошади отдыхают, спокойно мок под дождем на козлах тарантаса, остановившегос€ среди гр€зного двора, возле каменного корыта, вросшего в землю, истыканную копытами скота. ќн огл€дывал свои сапоги, поправл€л кнутовищем шлею на кореннике, а »влев сидел в темнеющей от дожд€ гостиной, болтал с графиней и ждал ча€; уже пахло гор€щей лучиной, густо плыл мимо открытых окон зеленый дым самовара, который боса€ девка набивала на крыльце пуками €рко пылающих кумачным огнем щепок, облива€ их керосином. √рафин€ была в широком розовом капоте, с открытой напудренной грудью; она курила, глубоко зат€гива€сь, часто поправл€ла волосы, до плечей обнажа€ свои тугие и круглые руки; зат€гива€сь и сме€сь, она все сводила разговор на любовь и между прочим рассказывала про своего близкого соседа, помещика ’вбщинского, который, как знал »влев еще с детства, всю жизнь был помешан на любви к своей горничной Ћушке, умершей в ранней молодости. - "јх, эта легендарна€ Ћушка! - заметил »влев шутливо, слегка конфуз€сь своего признани€. - ќттого, что этот чудак обоготворил ее, всю жизнь посв€тил сумасшедшим мечтам о ней, € в молодости был почти влюблен в нее, воображал, думал о ней, бог знает что, хот€ она, говор€т, совсем нехороша была собой". - "ƒа? сказала графин€, не слуша€. - ќн умер нынешней зимой. » ѕисарев, единственный, кого он иногда допускал к себе по старой дружбе, утверждает, что во всем остальном он нисколько Ќе был помешан, и € вполне верю этому - просто он был не теперешним чета..." Ќаконец, боса€ девка с необыкновенной осторожностью подала на старом серебр€ном подносе стакан крепкого сивого ча€ из прудовки и корзиночку с печеньем, засиженным мухами.

 огда поехали дальше, дождь разошелс€ уже по-насто€щему. ѕришлось подн€ть верх, закрытьс€ кал€ным, ссохшимс€ фартуком, сидеть согнувшись. √ромыхали глухар€ми лошади, по их темным и блест€щим л€жкам бежали струйки, под колесами шуршали травы какого-то рубежа среди хлебов, где малый поехал в надежде сократить путь, под верхом собиралс€ теплый ржаной дух, мешавшийс€ с запахом старого тарантаса... "“ак вот оно что, ’вощинский умер, - думал »влев. - Ќадо непременно заехать, хоть взгл€нуть на это опустевшее св€тилище таинственной Ћушки... Ќо что за человек был этот ’вощинский? —умасшедший или просто кака€-то ошеломленна€, вс€ на одном сосредоточенна€ душа?" ѕо рассказам стариков помещиков, сверстников ’вощинского, он когда-то слыл в уезде за редкого умницу. » вдруг свалилась на него эта любовь, эта Ћушка, потом неожиданна€ смерть ее, - и все пошло прахом: он затворилс€ в доме, в той комнате, где жила и умерла Ћушка, и больше двадцати лет просидел на ее кровати не только никуда не выезжал, а даже у себ€ в усадьбе не показывалс€ никому; насквозь просидел матрац на Ћушкиной кровати и Ћушкиному вли€нию приписывал буквально все, что совершалось в мире: гроза заходит - это Ћушка насылает грозу, объ€влена война - значит, так Ћушка решила, неурожай случилс€ - не угодили мужики Ћушке...

- “ы на ’вощинское, что ли, едешь? - крикнул »влев, высовыва€сь под дождь.

- Ќа ’вощинское, - невн€тно отозвалс€ сквозь шум дожд€ малый, с обвисшего картуза которого уже текла вода. - Ќа ѕисарев верх...

“акого пути »влев не знал. ћеста становились все беднее и глуше.  ончилс€ рубеж, лошади пошли шагом и спустили покосившийс€ тарантас размытой колдобиной под горку, в какие-то еще некошенные луга, зеленые скаты которых грустно выдел€лись на низких тучах. ѕотом дорога, то пропада€, то возобновл€€сь, стала переходить с одного бока на другой по днищам оврагов, по буеракам в ольховых кустах и верболозах... Ѕыла чь€-то маленька€ пасека, несколько колодок, сто€вших на скате в высокой траве, краснеющей земл€никой... ќбъехали какую-то старую плотину, потонувшую в крапиве, и давно высохший пруд - глубокую €ругу, заросшую бурь€ном выше человеческого роста... ѕара черных куличков с плачем метнулась из них в дождливое небо... ј на плотине, среди крапивы, мелкими бледно-розовыми цветочками цвел большой старый куст, то милое деревцо, которое зовут "божьим деревом", - и вдруг »влев вспомнил места, вспомнил, что не раз ездил тут в молодости верхом...

- √овор€т, она тут утопилась-то, - неожиданно сказал малый.

- “ы про любовницу ’вощинского, что ли? - спросил »влев. - Ёто неправда, она и не думала топитьс€.

- Ќет, утопилась, - сказал малый. - Ќу, только думаетс€, он скорей всего от бедности от своей сшел с ума, а не от ней... », помолчав, грубо прибавил:

- ј нам оп€ть надо заезжать... в это, в ’вощино-то... »шь, как лошади-то уморились!

- —делай милость, - сказал »влев.

Ќа бугре, куда вела олов€нна€ от дождевой воды дорога, на месте сведенного леса, среди мокрой, гниющей щепы и листвы, среди пней и молодой осиновой поросли, горько и свежо пахнущей, одиноко сто€ла изба. Ќи души не было кругом, только овс€нки, сид€ под дождем на высоких цветах, звенели на весь редкий лес, поднимавшийс€ за избою, но, когда тройка, шлепа€ по гр€зи, поравн€лась с ее порогом, откуда-то вырвалась цела€ орава громадных собак, черных, шоколадных, дымчатых, и с €ростным лаем закипела вокруг лошадей, взвива€сь к самым их мордам, на лету перевертыва€сь и пр€да€ даже под верх тарантаса. ¬ то же врем€ и столь же неожиданно небо над тарантасом раскололось от оглушительного удара грома, малый с остервенением кинулс€ драть собак кнутом, и лошади вскачь понесли среди замелькавших перед глазами осиновых стволов...

«а лесом уже видно было ’вощинское. —обаки отстали и сразу смолкли, деловито побежали назад, лес расступилс€, и впереди оп€ть открылись пол€. ¬ечерело, и тучи не то расходились, не то заходили теперь с трех сторон: слева почти черна€, с голубыми просветами, справа-седа€, грохочуща€ непрерывным громом, а с запада, из-за хвощинской усадьбы, из-за косогоров над речной долиной, - мутно-син€€, в пыльных полосах дожд€, сквозь которые розовели горы дальних облаков. Ќо над тарантасом дождь редел, и, приподн€вшись, »влев, весь закиданный гр€зью, с удовольствием завалил назад от€желевший верх и свободно вздохнул пахучей сыростью пол€.

ќн гл€дел на приближающуюс€ усадьбу, видел, наконец, то, о чем слышал так много, но по-прежнему казалось, что жила и умерла Ћушка не двадцать лет тому назад, а чуть ли не во времена незапам€тные. ѕо долине тер€лс€ в куге след мелкой речки, над ней летала бела€ рыбалка. ƒальше, на полугоре, лежали р€ды сена, потемневшие от дожд€; среди них, далеко друг от друга, раскидывались старые серебристые тополи. ƒом, довольно большой, когда-то беленый, с блест€щей мокрой крышей, сто€л на совершенно голом месте. Ќе было кругом ни сада, ни построек, - только два кирпичных столба на месте ворот да лопухи по канавам.  огда лошади вброд перешли речку и подн€лись на гору, кака€-то женщина в летнем мужском пальто, с обвисшими карманами, гнала по лопухам индюшек. ‘асад дома был необыкновенно скучен: окон в нем было мало, и все они были невелики, сидели в толстых стенах. «ато огромны были мрачные крыльца. — одного из них удивленно гл€дел на подъезжающих молодой человек в серой гимназической блузе, подпо€санной широким ремнем, черный, с красивыми глазами и очень миловидный, хот€ лицо его было бледно и от веснушек пестро, как птичье €йцо.

Ќужно было чем-нибудь объ€снить свой заезд. ѕодн€вшись на крыльцо и назвав себ€, »влев сказал, что хочет посмотреть и, может быть, купить библиотеку, котора€, как говорила графин€, осталась от покойного, и молодой человек, густо покраснев, тотчас повел его в дом. "“ак вот это и есть сын знаменитой Ћушки!" - подумал »влев, окидыва€ глазами все, что было на пути, и часто огл€дыва€сь и говор€ что попало, лишь бы лишний раз взгл€нуть на хоз€ина, который казалс€ слишком моложав дл€ своих лет. “от отвечал поспешно, но односложно, путалс€, видимо, и от застенчивости и от жадности; что он страшно обрадовалс€ возможности продать книги и вообразил, что сбудет их недешево, сказалось в первых же его словах, в той неловкой торопливости, с которой он за€вил, что таких книг, как у него, ни за какие деньги нельз€ достать. „ерез полутемные сени, где была настлана красна€ от сырости солома, он ввел »влева в большую переднюю.

- “ут вот и жил ваш батюшка? - спросил »влев, вход€ и снима€ шл€пу.

- ƒа, да, тут, - поспешил ответить молодой человек. - “о есть, конечно, не тут... они ведь больше всего в спальне сидели... но, конечно, и тут бывали...

- ƒа, € знаю, он ведь был болен, - сказал »влев.

ћолодой человек вспыхнул.

- “о есть чем болен? - сказал он, и в голосе его послышались более мужественные ноты. - Ёто вое сплетни, они умственно нисколько не были больны... ќни только все читали и никуда не выходили, вот и все... ƒа нет, вы, пожалуйста, не снимайте картуз, тут холодно, мы ведь не живем в этой половине...

ѕравда, в доме было гораздо холоднее, чем на воздухе. ¬ неприветливой передней, оклеенной газетами, на подоконнике печального от туч окна сто€ла луб€на€ перепелина€ клетка. ѕо полу сам собою прыгал серый мешочек. Ќаклонившись, молодой человек поймал его и положил на лавку, и »влев пон€л, что в мешочке сидит перепел; затем вошли в зал. Ёта комната, окнами на запад и на север, занимала чуть ли не половину всего дома. ¬ одно окно, на золоте расчищающейс€ за тучами зари, видна была столетн€€, вс€ черна€ плакуча€ береза. ѕередний угол весь был зан€т божницей без стекол, уставленной и увешанной образами; среди них выдел€лс€ и величиной и древностью образ в серебр€ной ризе, и на нем, желте€ воском, как мертвым телом, лежали венчальные свечи в бледно-зеленых бантах.

- ѕростите, пожалуйста, - начал было »влев, превозмога€ стыд, - разве ваш батюшка...

- Ќет, это так, - пробормотал молодой человек, мгновенно пон€в его. - ќни уже после ее смерти купили эти свечи... и даже обручальное кольцо всегда носили...

ћебель в зале была топорна€. «ато в простенках сто€ли прекрасные горки, полные чайной посудой и узкими, высокими бокалами в золотых ободках. ј пол весь был устлан сухими пчелами, которые щелкали под ногами. ѕчелами была усыпана и гостина€, совершенно пуста€. ѕройд€ ее и еще какую-то сумрачную комнату с лежанкой, молодой человек остановилс€ возле низенькой двери и вынул из кармана брюк большой ключ. — трудом повернув его в ржавой замочной скважине, он распахнул дверь, что-то пробормотал, - и »влев увидел каморку в два окна; у одной стены ее сто€ла железна€ гола€ койка, у другой - два книжных шкапчика из карельской березы.

- Ёто и есть библиотека? - спросил »влев, подход€ к одному из них.

» молодой человек, поспешив ответить утвердительно, помог ему растворить шкапчик и жадно стал следить за его руками.

ѕрестранные книги составл€ли эту библиотеку! –аскрывал »влев толстые переплеты, отворачивал шершавую серую страницу и читал: "«акл€тое урочище"... "”тренн€€ звезда и ночные демоны"... "–азмышлени€ о таинствах мироздани€"... "„удесное путешествие в волшебный край"... "Ќовейший сонник"... ј руки все-таки слегка дрожали. “ак вот чем питалась та одинока€ душа, что навсегда затворилась от мира в этой каморке и еще так недавно ушла из нее... Ќо, может быть, она, эта душа, и впр€мь не совсем была безумна? "≈сть бытие, - вспомнил »влев стихи Ѕоратынского, - есть бытие, но именем каким его назвать? Ќи сон оно, ни бденье, - меж них оно, и в человеке им с безумием граничит разуменье..." –асчистило на западе, золото гл€дело оттуда из-за красивых лиловых облаков и странно озар€ло этот бедный приют любви, любви непон€тной, в какое-то экстатическое житие превратившей целую человеческую жизнь, которой, может, надлежало быть самой обыденной жизнью, не случись какой-то загадочной в своем оба€нии Ћушки...

¬з€в из-под койки скамеечку, »влев сел перед шкапом и вынул папиросы, незаметно огл€дыва€ и запомина€ комнату.

- ¬ы курите? - спросил он молодого человека, сто€вшего над ним.

“от оп€ть покраснел.

-  урю, - пробормотал он и пыталс€ улыбнутьс€. - “о есть не то, что курю, скорее балуюсь... ј впрочем, позвольте, очень благодарен вам.

», неловко вз€в папиросу, закурил дрожащими руками, отошел к подоконнику и сел на него, загоражива€ желтый свет зари.

- ј это что? - спросил »влев, наклон€€сь к средней полке, на которой лежала только одна очень маленька€ книжечка, похожа€ на молитвенник, и сто€ла шкатулка, углы которой были обделаны в серебро, потемневшее от времени.

- Ёто так... ¬ этой шкатулке ожерелье покойной матушки, - запнувшись, но стара€сь говорить небрежно, ответил молодой человек.

- ћожно взгл€нуть?

- ѕожалуйста... хот€ оно ведь очень простое... вам не может быть интересно...

», открыв шкатулку, »влев увидел заношенный шнурок, снизку дешевеньких голубых шариков, похожих на каменные. » такое волнение овладело им при взгл€де на эти шарики, некогда лежавшие на шее той, которой суждено было быть столь любимой и чей смутный образ уже не мог не быть прекрасным, что зар€било в глазах от сердцебиени€. Ќасмотревшись, »влев осторожно поставил шкатулку на место; потом вз€лс€ за книжечку. Ёто была крохотна€, прелестно изданна€ сто лет тому назад "√рамматика любви, или искусство любить и быть взаимно любимым".

- Ёту книжку €, к сожалению, не могу продать, - с трудом проговорил молодой человек. - ќна очень дорога€... они даже под подушку ее себе клали...

- Ќо, может быть, вы позволите хоть посмотреть ее? сказал »влев.

- ѕожалуйста, - прошептал молодой человек.

», превозмога€ неловкость, смутно том€сь его пристальным взгл€дом, »влев стал медленно перелистывать "√рамматику любви". ќна вс€ делилась на маленькие главы: "ќ красоте, о сердце, об уме, о знаках любовных, о нападении и защищении, о размолвке и примирении, о любви платонической"...  ажда€ глава состо€ла из коротеньких, из€щных, порою очень тонких сентенций, и некоторые из них были деликатно отмечены пером, красными чернилами - "Ћюбовь не есть проста€ эпизода в нашей жизни, - читал »влев. - –азум наш противоречит сердцу и не убеждает оного. - ∆енщины никогда не бывают так сильны. как когда они вооружаютс€ слабостью - ∆енщину мы обожаем за то, что она владычествует над нашей мечтой идеальной. “щеславие выбирает, истинна€ любовь не выбирает. - ∆енщина прекрасна€ должна занимать вторую ступень; перва€ принадлежит женщине милой. —и€-то делаетс€ владычицей нашего сердца- прежде нежели мы отдадим о ней отчет сами себе, сердце наше делаетс€ невольником любви навеки..." «атем шло "изъ€снение €зыка цветов", и оп€ть кое-что было отмечено: "ƒикий мак - печаль. - ¬ересклед - тво€ прелесть запечатлена в моем сердце. - ћогильница - сладостные воспоминани€. - ѕечальный гераний - меланхоли€ - ѕолынь вечна€ горесть!.. ј на чистой страничке в самом конце было мелко, бисерно написано теми же красными чернилами четверостишие. ћолодой человек выт€нул шею, загл€дыва€ в "√рамматику любви", и сказал с деланной усмешкой:

- Ёто они сами сочинили...

„ерез полчаса »влев с облегчением простилс€ с ним. »з всех книг он за дорогую цену купил только эту книжечку. ћутно-золота€ зар€ блекла в облаках за пол€ми, желто отсвечивала в лужах, мокро и зелено было в пол€х ћалый не спешил, но »влев не понукал его. ћалый рассказывал, что та женщина, котора€ давеча гнала по лопухам индюшек, - жена дь€кона, что молодой ’вощинский живет с нею. »влев не слушал. ќн все думал о Ћушке, о ее ожерелье, которое оставило в нем чувство сложное, похожее на то, какое испытал он когда-то в одном италь€нском городке при взгл€де на реликвии одной св€той. "¬ошла она навсегда в мою жизнь!" подумал он. », вынув из кармана "√рамматику любви", медленно перечитал при свете зари стихи, написанные на ее последней странице:

“ебе сердца любивших скажут

"¬ предань€х сладостных живи!"

» внукам, правнукам покажут

—ию √рамматику Ћюбви.

ћосква 1915