пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

¬ медвежьем углу

 огда он рассказывал мне эту историю, - а рассказывал он ее не раз, € не узнавал моего электрического капитана (капитаном его называли не без основани€ за то, что он был отставным капитаном, уволенным из полка дл€ пользы службы, а электрическим - потому, что он занимал какую-то мелкую должность в конторе общества электрического освещени€). ≈го глаза, обыкновенно мутные и уклончивые, делались €сными и твердыми. ≈го всегда сиплый голос старинного алкоголика звучал вдруг такими нежными, глубокими тонами, каких € никогда не ожидал от него услышать, и весь он на эти несколько минут как будто бы проникалс€ внутренним си€нием, делающим человека, даже совсем низко павшего, прекрасным.

- Ёто случилось так. √ри батальона нашего полка сто€ли в самом омерзительном из гр€зных губернских городов юго-западного кра€, а один из батальонов поочередно посылали на осень, зиму и весну на пограничную черту, за шестьдес€т верст от штаба полка. Ѕатальон, вы сами понимаете... это четыреста человек солдат и п€тнадцать офицеров, включа€ сюда батальонного командира и трех подпрапорщиков.  онечно, за долгую зиму мы все уже успели друг с другом перессоритьс€. Ёто €вление наблюдаетс€ и в тюрьмах, и в долгих пароходных рейсах, и в больших семь€х, и вообще всюду, где люди осуждены на вынужденное длительное, скучное сожительство. ¬ыходили фамильные ссоры, сплетни, обидные недоразумени€, проще - то, что называетс€ в провинции, на севере - "контрами", на востоке - "козьими пот€гушками" а на юго-западе - "суспици€ми". ћестные жители - католики и менониты - или чуждались пас. или мы сами, хран€ свое офицерское достоинство, считали неудобным входить с ними в близкое знакомство. ћестна€ же аристократи€, преимущественно польские графы, совсем не обращали на нас внимани€, на наши визиты отвечали оскорбительно учтивыми трехминутными визитами и затем забывали о нашем существовании. „то же мудреного, что мы, молодые офицеры, коротали длинные зимние вечера в гост€х поочередно друг у друга, пили в ужасающем количестве омерзительную водку, вз€- тую в кредит из еврейских шинков, закусывали ее микроскопическим кусочком сала поджаренного и под аккомпанемент вдребезги разбитой гитары пели старинные, давно забытые миром куплеты...

... огда случитс€ нам заехать

Ќа гр€зный посто€лый двор,

“о, не сад€сь еще обедать,

ћы к рюмке обращаем взор.

“огда мы все люли-люли

√отовы петь крамбамбули.

 рам-бам-бим-бамбули,

 рам-бам-були.

 огда мне измен€ет дева.

Ќедолго € о том грущу:

¬ порыве €ростного гнева

я пробку в потолок пущу.

“огда мы все люли-люли...

ј то еще пели мы и нежные песни. ¬от, например... “ут капитан вдруг расчувствовалс€, всхлипнул от слез и запел самым, веро€тно, фальшивым голосом на свете:

ѕче-олка злата-а€,

„то-о ты шумишь?..

¬се вкруг лета€,

ѕро-очь не летишь...

Ќу да ладно... не в этом дело. я увлекс€ воспоминани€ми. » вот, знаете, наступили рождественские праздники, и все офицеры нашего батальона, начина€ от командира и конча€ самым беспардонным тридцатип€тилетним фендриком, пот€нулись в город. ∆енатые к женам и дет€м - согласитесь, они ведь не могли с собою брать их в гнусное местечко, где все дома - мазанки из глины и коровьего помета и где нет ни одного врача на случай болезни. ’олостые задолго еще перед рождеством мечтали о балах в гражданском клубе и в офицерском собрании, о €рко освещенных теплых залах, о музыке, о танцах, о прелестных женских и девичьих лицах, телах и улыбках, а кое-кто и о зеленом столике, ча которым можно прометать банк и оставить всех партнеров без единой копейки. —облазн вз€ть от- пуск на рождество был так велик, что младшие офицеры решили бросить между собою жребий: кому ехать, кому оставатьс€ в местечке по долгу службы. Ќо € сказал, что без вс€кого жреби€ с удовольствием останусь здесь. Ётому удивились. “огда € по€снил, что думаю воспользоватьс€ несколькими свободными дн€ми, дл€ того чтобы без помехи подзубрить тактику, французский €зык и уставы. я в то врем€ готовилс€ в академию генерального штаба, поэтому мне охотно поверили и оставили мен€ в покое, с эгоистичной поспешностью и с фальшивыми сожалени€ми.

“еперь, говор€ высоким штилем, "броса€ ретроспективный взгл€д" на мое прошлое, € пон€ть не могу, что их всех так влекло в эту гр€зную губернскую трущобу, в сравнении с которой какой-нибудь  онотоп или кака€-нибудь „ухлома кажутс€ столичными европейскими городами: однообразность жизни? бледность воображени€? скука? тоска по люд€м?.. Ќет, нет, € не смею осуждать их, спаси мен€ бог! я только издали гл€жу на вещи и событи€.

Ќа весь батальон нас осталось только двое офицеров: командир седьмой роты ѕлисов и €. безусый субалтерн. Ќо ѕлисов давно уже лежал в постели, снедаемый последними натисками жестокой чахотки, и. таким образом, € очутилс€ фактически властителем над жизнью и смертью четырехсот человек солдат, а также и всего местного населени€.

Ќе будь одного обсто€тельства, о котором € сейчас скажу, € бы не отказал себе в удовольствии поставить солдатам несколько ведер водки, раздать им боевые патроны, объ€вить по телеграфу войну соседнему государству и вторгнутьс€ в его пределы, подобно ≈рмаку, чтобы потом положить новую завоеванную землю к подножию монаршего престола. Ќо мен€ увлекла совсем друга€ мысль. Ќежна€ и беспокойна€. ƒело в том, что у командира п€той роты, у которого € был под начальством, у капитана “ерехова, была жена... Ќет, вернее, не жена... ¬идите ли, у нее был где-то законный муж, и они жили просто так... свободно... не в особенно пылкой любви, благодар€ долговременной св€зи, но в прочной дружбе и взаимном самоуважении. Ѕыла она этака€ маленька€, но крепка€, великолепно сложенна€ женщина, с огромными серыми глазами, с крошечными прелестными ручками и ножками, страстна€, жива€ насмешница, с открытым и пылким характером, остроумна€, участлива€ к чужой беде - словом, очаровательна€ женщина и чудесный товарищ.

 онечно, вы из моих слов уже понимаете, что € был в нее влюблен со всем бешеным неистовством двадцати двух лет него подпоручика. я почти каждый день старалс€ посещать их, пользу€сь дл€ этого вс€кими поводами: служебными, дружескими и иными. ќна бывала со мной неизменно кокетлива, ласкова, предупредительна и дружелюбно насмешлива. ¬прочем, иногда € замечал в ее серых глазах, в самых синих зрачках, какие-то желтые топазовые искры, не то сердитые, не то вопрошающие. я стесн€лс€, робел, пр€тал руки под стол, не зна€, куда их девать, а по ночам нарочно ходил мимо ее окна раз по двадцати туда и обратно и шептал вслух какие-то дурацкие монологи. ќ, сколько раз € хотел ей сказать: "ќбожаема€ јнна ѕетровна, единственна€ радость моей жизни, мо€ перва€ и последн€€ любовь, если бы вы знали, как € вас люблю!" Ќо трусость или застенчивость, а может, и просто тогдашнее незнание женского сердца мешали мне сделать это.

» вот на рождестве как раз представилс€ удобный случай. ≈е сердечный друг, капитан “ерехов, не усто€л перед соблазном доброго винта, с присыпкой винт€щимис€ коронками и тройными штрафами, перед хорошим ужином с выпивкой, с песн€ми и с полковыми сплетн€ми. ќн уехал в резиденцию полкового штаба, сказав дес€ток лицемерных слов и оставив жену на несколько дней одинокой, скучающей, на попечение двух денщиков.

јнна ѕетровна, веро€тно, с удовольствием поехала бы вместе с ним потанцевать, повеселитьс€, поужинать, но вы сами знаете офицерское общество... оно чопорно даже в ÷аревококшайске. Ќезаконный брак! ѕомилуйте! ѕоэтому не удивительно, что вечером двадцать шестого декабр€ € получил от јнны ѕетровны записку приблизительно такого содержани€: "ќтчего вы мен€ не навестите? я безумно скучаю. ћне уже надоело раскладывать пась€нсы. ѕридите поболтать и сыграть партию в пикет. ј € вас за это угощу запеканкой".

 онечно, € понесс€ к пей со скоростью бешеной кошки. я только и ждал этого приглашени€... » вот... уютна€ комната, м€гкий свет вис€чей лампы из-под домодельного абажура, шуточна€ игра в карты, невинное, хот€ немного высокомерное кокетство, сладкое густое вино. ƒуша мо€ блаженствует и мурлычет, точно кот на завалинке... но вдруг входит тереховский денщик и докладывает:

- “ак что, ваше благородие, до вашего благороди€ пришел денщик его высокоблагороди€ капитана ѕлисова. »х послали барын€. Ѕарын€ говорит, что их высокоблагородие чи дуже заболели, чи умерли. ѕлисовский денщик подтвердил то же самое.

- –отный лежит и не подает голоса. ќбе барыни, и стара€ и молода€, бо€тс€ войти. » € сам спугалс€, аж подколенки тр€сутс€.

- ѕочему не сбегал к доктору Ѕергеру? (” нас при батальоне своего военного доктора не было, а на все местечко существовал всего лишь один врач Ѕергер, старик семидес€ти лет.) - Ѕегал, ваше благородие. ≈вонна€ прислуга только и сказала, что после дев€ти часов вечера доктор никого не принимает.

јх, черт! Ќадо было одеватьс€ и идти. Ќо мен€ остановила јнна ѕетровна:

- ѕодождите немножко. я тоже с вами. я, может быть, буду чем-нибудь полезна. ћы пошли. я вел ее под руку. Ѕыло градусов восемнадцать - двадцать мороза и притом сильный ветер. ƒорога к ѕлисовым шла все врем€ в гору. я должен был прилагать много усилий, чтобы удержать себ€ и мою спутницу от падени€. ѕервое, что € увидел в квартире ѕлисовых, - это его жену и тещу, которые, тр€с€сь от ужаса, забились в какой-то чулан или кладовку около кухни. ћадам ѕлисова была высока€ костл€ва€ женщина, в пенсне, с маленьким лицом мартышки, полкова€ ћессалина, через любвеобильное сердце которой прошли все молодые, вновь назначенные в полк подпоручики, в том числе год тому назад и €... ј мамаша, ну представьте себе мартышку вчетверо старее, злую и важную. ћладша€ из них (надо сказать, что она у нас была в полку сама€ страстна€ театральна€ любительница) кинулась ко мне и, трагически лома€ себе руки, закатыва€ к небу глаза и хруст€ пальцами, вскричала:

- –ади бога! ќ, ради самого создател€. “олько вы один и можете нам помочь! ћы не могли достать врача.

- ¬ ќдессе к твоим услугам была бы тыс€ча врачей, - сказала басом и в нос мамаша.

- ћы не могли... я вас прошу и заклинаю всем, что вам дорого... ¬ойдите и посмотрите, что с ним! ћы слабые женщины и растер€лись от ужаса! я попросил јнну ѕетровну успокоить, насколько это в ее силах, слабых женщин и вышел в другую комнату. Ќа узенькой холостой постели, прикрытый до по€са оде€лом, лежал капитан. √олова его покоилась высоко на трех подушках. √лаза были открыты, но неподвижны и гл€дели с жуткой пристальностью. »з левого угла рта вытекла и запеклась на шее и на белой ночной рубашке вначале узка€, а потом все более и более широка€ красна€ стру€ крови. я положил руку ему на лоб. Ќо так как на улице было холодно, а € шел к ѕлисовым без перчаток, то не мог уловить разницу между температурой его тела и моих пальцев. “огда € попросил, чтобы мне дали возможность согреть руки. ƒл€ мен€ открыли заслонку печки. ќднако тут же € вспомнил, что надо в этих случа€х пощупать пульс. ”вы! ѕульс и температура с убедительностью сказали мне, что душа капитана покинула его бренное тело. ¬дова и теща тотчас же, точно по команде, подн€ли громкий вопль. Ѕог весть откуда-то, точно из-под земли, €вились в комнаты две гр€зные, толстые и чуть ли не пь€ные старухи. ќни с привычной ловкостью раздели капитана догола, и € сам помог им положить его на пол. — цирковой быстротой они намылили труп мыльной мочалкой, окатили водой, вытерли простын€ми и одели в чистое нижнее белье. јх, никогда € не забуду этого ужасного желтого тела, этих ног и рук, подобных членам скелета, обт€нутого желтой кожей, этих ребер, выпирающих наружу, как у дохлой лошади.

—тарухи справились с брюками сравнительно легко. » мундир они надели на него благополучно, но застегнуть крючки им никак не удавалось. ѕришлось оп€ть мне прийти к ним на помощь. Ќу-ка, попробуйте когда-нибудь застегивать покойника на крючки мундира, и вы узнаете, что это за штука! я ничего не мог поделать с этим упр€мцем. “огда € сказал мысленно сам себе: "ћилый √ермоген! Ќеизбежно придетс€ надавить ногой ему на живот. Ќо, очевидно, у него скопились в желудке газы. ѕоэтому будь готов к тому, мой ангел, что покойник неожиданно может р€вкнуть. »так, держи себ€ в руках".

» правда, когда € с громадными усили€ми, надавив коленом на живот покойника, застегивал последнюю петлю мундира, труп капитана вдруг зарычал. ћне казалось, что € вот-вот упаду в обморок. Ќо в это врем€ вошла јнна ѕетровна, спокойно закрыла глаза покойнику и положила на них два медных п€така. ћои об€занности были окончены. я должен был проводить јнну ѕетровну домой. ¬о всю дорогу мы ничего не говорили.  огда мы остановились у дверей ее дома, она сказала:

- «айдите на минутку ко мне. я вам предложу стакан вина. ћне, право, жутко остатьс€ сейчас одной.

—амые серьезные моменты в жизни как-то туго запоминаютс€. —мутно помню, что € сто€л, прислонившись к теплой печке и гре€ об нее оз€бшие руки, - мне казалось, что на них запечатлелс€ холод умершего человеческого тела. јнна ѕетровна ходила взад и вперед по комнате, з€бко кута€сь в оренбургский платок.

- —мерть!  ака€ гадость: жил человек, мыслил, страдал, наде€лс€, любил, ревновал. » вдруг ничего от него не остаетс€, кроме падали! „то за ужасный закон! » всего страшнее - его неизбежность.

ќна вдруг подошла ко мне близко, совсем близко. –уки ее были опущены вдоль тела. ≈е ресницы трепетали, и губы полуоткрылись над прекрасными, неправильного строени€ зубами. ћне казалось, что € чувствую тепло, исход€щее от ее тела, и слышу аромат ее волос и кожи. ѕотом... неожиданным быстрым движением она обвила свои руки вокруг моей шеи и прижалась к моим губам своими жаркими открытыми губами...

ј потом, уже под утро, провожа€ мен€ до передней со свечой в руках, она сказала мне в то врем€, когда € надевал пальто и калоши:

- ћой милый... «апомните твердо: наша ночь была первой и должна остатьс€ последней. Ёто был праздник, победа жизни над смертью. ѕрошу вас, не бывайте у нас больше. ¬еликих моментов нельз€ повтор€ть, как и нельз€ передразнивать вдохновение. —начала, € знаю, вам будет т€жело и обидно, но когда вы станете старше и мудрее, вы поймете, как € сейчас глубоко права.

» вот в то врем€, когда € целовал ее руку, она нежно и холодно, по-матерински, поцеловала мен€ в лоб.

Ќаутро € посетил моего покойного товарища. ќн лежал уже в гробу. Ќад ним тщетно старались выжать слезы вдова и теща. ј его лицо улыбалось улыбкой какого-то неземного блаженства. Ќу, что ж! я с вами откровенен... мне стыдно и страшно было вспоминать, что вчера € почти ту же безвольную, спокойную и блаженную улыбку видел на губах Ћины ѕетровны, когда она подошла ко мне так близко, близко, вплотную...

1914