пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

“елеграфист

«има. ѕоздн€€ ночь. я сижу на казенном клеенчатом диване в телеграфной комнате захолустной пограничной станции. ћне дремлетс€. “ихо, точно в лесу. я слышу, как шумит кровь у мен€ в ушах, а четкое постукивание аппарата напоминает мне о невидимом д€тле, который где-то высоко надо мною упорно долбит сосновый ствол.

Ќапротив мен€ согнулс€ над желтым блест€щим €сеневым столиком дежурный телеграфист —аша ¬рублевский. “ень, падающа€ от зеленого абажура лампы, разрезывает его лицо пополам: верх в тени, но тем €рче освещены кончик носа, крупные суровые губы и острый бритый подбородок, выход€щий из отложного белого воротника.

— большим трудом € различаю глубокие глазные впадины и внутри их опущенные выпуклые веки, придающие всему лицу, так хорошо знакомому, некрасивому, милому, скуластому лицу, то выражение важного поко€, которое мы видим только у мертвых.

—аша ¬рублевский горбат. я знаю только две породы горбатых людей. ќдни†Ц и это большинство†Ц высокомерны, сладострастны, злобны, подозрительны, мстивы, скупы и жадны. ƒругие же, немногие, а в особенности —аша ¬рублевский, кажутс€ мне лучшими бриль€нтами в венце истинного христианства.  огда € беру в свои руки их слабые, нежные, чуткие и беспомощные ручки, у мен€ в сердце такое чувство, точно ко мне ласкаетс€ больной ребенок. » когда € думаю о —ашиной душе, она мне представл€етс€ чем-то вроде большой прекрасной бабочки,†Ц такой трепетной, робкой и нежной, что малейшее грубое прикосновение сомнет и оскорбит красоту ее крыльев. ќн кроток, бессребреник, ко всему живому благожелателен и ни о ком ни разу не отозвалс€ дурно. »ногда он говорит мне с ласковой, чуть-чуть укоризненной насмешкой:

Ц†Ќесправедливые вы люди, господа писатели.  ак только у вас в романе или повести по€витс€ телеграфист,†Ц так непременно какой-то олух цар€ небесного, станционный хлыщ, что-то вроде интендантского писар€. ѕоет под гитару лакейские романсы, крутит усы и стрел€ет глазами в дам из первого класса. ≈й-богу же, милочка, такой тип перевелс€ п€тьдес€т лет тому назад. Ќадо следить за жизнью. ¬спомните-ка, как мы выдержали почтово-телеграфную забастовку, а ведь у нас большинство†Ц многосемейные. «наете, милочка, бедность-то везде плодуща, а жалованье наше†Ц гроши. » если вышвырнут теб€ из телеграфа с волчьим паспортом†Ц куда пойдешь? “ак-то, милочка. ћне сравнительно легко тогда было, € три €зыка знаю иностранных, в случае чего не пропал бы. ј другие, милочка, пр€мо несли на это дело свои головы и потроха.

Ќикогда ему не измен€ет его светлое, терпеливое, чуть приукрашенное м€гкой улыбкой благодушие. ¬от и сейчас: у него висит на ленте очень важна€, срочна€, едва ли не шифрованна€ телеграмма из-за границы, а он уже больше четверти часа никак не может ее отправить, и все из-за того, что главна€ передаточна€ станци€ зан€та с одной из промежуточных самым гор€чим флиртом. “елеграфист с передаточной загадал барышне с промежуточной какое-то слово, начинающеес€ на букву Ђлї, и†Ц такой насмешник!†Ц стучит и стучит все одни и те же знаки:

.Ц..†.Ц..†.Ц..†.Ц..

Ќо барышн€ никак не может отгадать этого трудного слова. ќна пробует Ђлампу, лошадь, лук, лагери, лимон, лихорадкуї.

Ц†Ћихорадка†Ц похоже, но не то,†Ц издеваетс€ передаточна€ станци€.

ЂЋира, лава, лак, луна, лебедьї,†Ц мучаетс€ недогадлива€ барышн€.

“огда ¬рублевский, которому надоело ждать, считает нужным вмешатьс€.

Ц†Ѕарышн€, подайте ему†Ц Ђлюблюї†Ц и освободите линию: срочна€.

Ц†ѕодождут,†Ц легкомысленно возражают с передаточной.

Ќо ¬рублевский делает разв€зному телеграфисту строгое замечание и через минуту, не гл€д€ на ленту, уже ловит привычным слухом пока€нный ответ:

Ц†»звините, товарищ, но вы сами были молоды и понимаете без слов.

я вижу, как легка€ улыбка раздвигает усы над толстыми, освещенными губами ¬рублевского. ≈му самому не больше двадцати шести лет, но все сослуживцы относ€тс€ к нему, как к старику.

Ц†¬от так они целыми вечерами и романсуют,†Ц говорил он, перебира€ ленту, закрутившуюс€ кудр€выми завитками.†Ц „то же, дай бог.  ажетс€, у них дело серьезное. ќн†Ц славный мальчик, и  атерина —ергеевна†Ц хороша€, работ€ща€ девушка. ”стро€тс€ вместе на станции, и лучше не надо. » как это прекрасно, что женщине наконец начинают давать насто€щую работу. ј то ведь раньше им, бедн€жкам, пр€мо деватьс€ было некуда. —иди и вымаливай у бога жениха.  огда еще девушкой†Ц отец ворчит: Ђ’леб только даром ешь. ’оть бы нашелс€ какой-нибудь болван, вз€л бы теб€, сокровище этакоеї. ј вышла замуж†Ц пеленки, тр€пки, кухн€, роды, стирка, детей кормить надо. » муж орет: Ђƒармоедка, обед невкусный; только деньги тратить умеешь да ходить круглый год брюхатой. ѕоди сбегай за пивом и за папиросамиЕї ј уж если, милочка, заработок общий, он уж так разговаривать не посмеет.

—аша умолкает и, поймав начало телеграммы, начинает сосредоточенно ее выстукивать. Ћицо его с опущенными веками неподвижно, и только пальцы его правой руки едва заметно, но быстро и точно вздрагивают на клавише. ћной оп€ть овладевает дремота, и оп€ть € в тихом мутно-зеленом лесу, и оп€ть где-то далеко стараетс€ над деревом неугомонный д€тел. ¬ это врем€ € думаю о многих странных вещах. ќ том, что весь земной шар перекрещен, как насто€щими нервами, телеграфными лини€ми и что вот сидит передо мной нервный узел†Ц милый —аша ¬рублевский, безвестный служитель механического прогресса. ƒобру или злу он служит, счастию или несчастию будущего человечества? “елеграф был первым важным практическим применением таинственной силы электричества. √ораздо позднее по€вились телефоны, электрические лампы и кухни, трамваи, беспроволочный телеграф, автомобили, аэропланы. Ќо человечество идет вперед, все быстрее с каждым годом, все стремительнее с каждым шагом. ¬чера мы услышали об удивительных лучах, пронизывающих насквозь человеческое тело, а почти сегодн€ открыт радий с его удивительными свойствами. „еловек уже подчинил себе силу водопадов и ветер,†Ц без сомнени€, он скоро заставит работать на себ€ морской прибой, солнечный свет, облака и лунное прит€жение. ќн внедритс€ в глубь земли и извлечет оттуда новые металлы, еще более могущественные и загадочные, чем радий, и обратит их в рабство. «автра или послезавтра,†Ц € в этом уверен,†Ц € буду из ѕетербурга разговаривать с моим другом, живущим в ќдессе, и в то же врем€ видеть его лицо, улыбку, жесты. ќчень близко врем€, когда рассто€ни€ в п€тьсот†Ц тыс€чу верст будут покрыватьс€ за один час; путешествие из ≈вропы в јмерику станет простой предобеденной прогулкой, пространство почти исчезнет, и врем€ помчитс€ бешеным карьером. Ќо € с ужасом думаю об огромных городах будущего, в особенности когда воображаю себе их вечера. Ќа небе си€ют разноцветные плакаты торговых фирм, высоко в воздухе снуют €рко освещенные летучие корабли, над домами, сотр€са€ их, пронос€тс€ с грохотом и ревом поезда, по улицам сплошными реками, звен€, рыча и блест€ огромными фонар€ми, несутс€ трамваи и автомобили; верт€щиес€ вывески кинематографов слеп€т глаза, и магазинные витрины льют огненные потоки. јх, этот ужасный мир будущего†Ц мир машин, гор€чечной торопливости, нервного зуда, вечного напр€жени€ ума, воли и души! Ќе несет ли он с собой повального безуми€, всеобщего дикого бунта или, что еще хуже, преждевременной др€хлости, внезапной усталости и расслаблени€? »ли†Ц почем знать?†Ц может быть, у людей выработаютс€ новые инстинкты и чувства, произойдет необходимое перерождение нервов и мозга, и жизнь станет дл€ всех удобной, красивой и легкой? Ќет, милый —аша ¬рублевский, никто нам не ответит на эти вопросы, хот€ ты сам, вот сейчас, сид€ за телеграфным аппаратом, бессознательно куешь будущее счастье или несчастье человечества.

Ќо тут € замечаю, что ¬рублевский уже с минуту что-то говорит мне. я стр€хиваю с себ€ ленивое оцепенение, встаю и присаживаюсь за столик. “еперь мне совсем не видно лица моего при€тел€,†Ц между нами лампа и аппарат,†Ц но мо€ рука лежит так близко около его руки, что € ощущаю исход€щий из нее теплый ровный ток.

Ц†Ёто вышло точь-в-точь как бывает в водевил€х,†Ц говорит он своим нервным, высоким, чуть хриплым, очень при€тным голосом.†Ц ќна была влюблена по уши в моего товарища ƒеспот-«инович-Ѕратошинского, а € был влюблен в нее. ƒеспот же, городской лев и донжуан, порхал только с цветка на цветок и обедал и ужинал, по крайней мере, в дес€ти семействах, где были барышни-невесты. ќднако он был чудесный парень, широкий и добрый человек. ≈го раздавил поезд, когда он был начальником станции ¬олчьей. я об ее любви ничего не зналЕ Ќет, это, пожалуй, неверноЕ яЕ как бы выразитьс€Е € в этом отношении точно заклеил воском свои глаза и уши. » вот она сидит за пианино, а € около нее сбоку. ќна берет, не гл€д€ на клавиши, какие-то аккорды, слегка повернув ко мне опущенную голову, и говорит об одном человеке, которого она любит, несмотр€ на его недостатки; говорит, что она скорее умрет, чем обнаружит перед ним свое чувство, что этот человек с ней исключительно любезен и внимателен, но что она не знает его мыслей и намерений,†Ц может быть, он только играет сердцем бедной девушки, и так далее в том же роде. я же, идиот, нахожусь в полной уверенности, что иносказательна€ речь идет обо мне, и с жаром увер€ю ее, что, наоборот, Ђонї любит ее больше жизни, родины, чести и прочее. ќн готов на все жертвы, и все в этом роде. „то касаетс€ недостатков, то к недостаткам привыкают, и так далееЕ “огда она вс€ розовеет каким-то чудесным розовым си€нием, ресницы у нее влажны, и она шепчет едва слышно: ЂЅлагодарю вас, вы навсегда останетесь моим лучшим другом, но только, ради бога, ни одного слова ему, ƒеспотуї. я раскрываю рот, молчу несколько секунд, наконец, заика€сь и точно свалившись с луны, спрашиваю: Ђѕочему же именноЕ емуЕ ƒеспоту?ї “огда она пристально вгл€дываетс€ в мои глаза, мы сразу понимаем друг друга, и она внезапно разражаетс€ громким, долгим-долгим хохотомЕ „то ж, конечно, смешно, совсем как в водевиле. Ќо € хотел в эту ночь отравитьс€Е Ќе отравилс€, а напилс€ в клубе, как свинь€, первый и единственный раз в жизни. ј на следующий день € подал прошение о переводе сюдаЕ

ќн замолкает и прислушиваетс€ к стуку аппарата. Ќо зовут не его, и он продолжает:

Ц†¬ другой раз была насто€ща€, не водевильна€, а больша€, нежна€ любовь с обеих сторон. Ёто случилось, когда € ездил позапрошлым летом в отпуск к себе в ∆итомир. Ѕыла лунна€ ночь с соловь€ми, с ароматами сирени и белой акации, с далекой музыкой из городского сада. ћы ходили по саду,†Ц сад у них громадный, плодовый,†Ц и € держал ее руку в моей. ќна перва€ сказала мне, что любит мен€ и никого никогда не полюбит, кроме мен€. ќна говорила, что любит мен€ таким, как € есть, и что больше всего любит мою душу иЕ там разные милые, сладкие, волшебные слова. » вот мы вышли на открытое место, на площадку дл€ гигантских шагов. Ћуна светила нам в спину, и на утоптанной гладкой земле легли две резкие тени: одна†Ц длинна€, стройна€, с прелестной, немного склоненной набок головкой, с высокой шеей, с тонкой талией, а друга€†Ц мо€Е Ќу, вотЕ “огда € закрыл лицо руками, забормотал что-то и убежалЕ ƒа, убежал, не проща€сьЕ

ѕолгода спуст€ она вышла замуж, а нынче утром € получил от нее письмо. ќна счастлива, у нее сынишка, €, конечно, ее лучший друг на свете, и больше всего в жизни ей хочетс€, чтобы € крестил у нее ребенка. ќна извин€етс€ за то, что разбила мое сердце. Ќу, это уж глупости. я рад за нее, очень рад. ƒай бог ей счасть€Е ≈сли ей хорошо, то и € счастлив. ќна дала мне хоть иллюзию, хоть призрак любви, и это истинно царский, неоплатный подарокЕ ѕотому что нет ничего более св€того и прекрасного в мире, чем женска€ любовь.

ћы молчим с минуту. ѕотом € прощаюсь и ухожу. ћне идти далеко, через все местечко, версты три. √лубока€ тишина, калоши мои скрип€т по свежему снегу громко, на всю вселенную. Ќа небе ни облачка, и страшные звезды необычайно €рко шевел€тс€ и дрожат в своей бездонной высоте. я гл€жу вверх, думаю о горбатом телеграфисте. “онка€, нежна€ печаль обволакивает мое сердце, и мне кажетс€, что звезды вдруг начинают расплыватьс€ в большие серебр€ные п€тна.

<1911 >