пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

—оловей

Ќа дн€х € рылс€ в бумажном мусоре, отыскива€ какой-то неважный документ, и Ц вот Ц нашел эту фотографическую группу, котора€ лет уже дев€ть как не попадалась мне на глаза, и € о пей забыл окончательно.

ѕочему-то теперь, гл€д€ на нее, € вздохнул так глубоко, так нежно и так грустно.

Ёто было еще до великой войны, в первой половине ма€. я жил тогда в —еверной »талии в маленьком курорте —альцо-ћаджиорэ. “еперь туда, по ценам, нет доступа люд€м даже очень богатым, а в то врем€ в гостинице Ђ—перанцаї € платил восемь италь€нских лир за милую светлую комнату и за все остальное, вплоть до вина, хот€ вино пить было невозможно по причине его крепости, горечи и кислоты.

ƒиковинное было это местечко —альцо-ћаджиорэ. ≈хать в него нужно было из ћилана на Ѕорго-—ан-ƒонино, часа три по железной дороге, а оттуда верст шесть на лошад€х.

 ак только на станции Ѕорго-—ан-ƒомино вы садились в кол€ску и трогались, как уже €сно ощущали запах иода, который постепенно делалс€ гуще и крепче. Ёто пахнут йодистые источники, которые здесь пропитали всю почву и нос€т славное наименование: јква-ћадрэ, ¬ода-ћать. ѕотом к этому посто€нному запаху так привыкаешь, что совсем не замечаешь его.

Ђћатеринска€ водаї употребл€лась разнообразно: ее пили, из нее делали теплые ванны; в большой зале, насыщенной ее парами, пациенты могли писать, читать, пить кофе или просто лежать на лонгшезах, проход€ в то же врем€ курс лечени€. Ќо особенно высокой репутацией пользовались в —альцо-ћаджиорэ йодистые ингал€ции: вдыхание йодистой воды, обращенной пульверизаторами в воздушную пыль. ƒавно уже стало известным, что эти ингал€ции твор€т истинные чудеса при горловых болезн€х, при усталости горловых св€зок и при поражении дыхательных путей. ќттого-то —альцо-ћаджиорэ и был тем лечебным местом, куда на летнее врем€ стекались все хоть мало-мальски известные певцы и певицы. «наменитости непременно посещали его ежегодно. » у всех этих тенор ди грациа, тепор ди форца, баритоно ассолюто, бассо-профондо и бассо-нобиле, у всех сопрано лирических, драматических и колоратурных и у всех бархатных контральто был один неписаный, даже неуговоренный завет: все они в течение курортного времени не издавали ни одного звука; они избегали даже говорить громко, ограничива€сь слабым томным полушепотом.

¬ пансионе Ђ—перанцаї нас жило трое русских. ќдин из них, с которым € приехал из ѕетербурга, был синьор ƒжакомо „ирени, он же клоун ∆акомино, артист, который так завидно был любим петербургской детворой, что в игрушечных магазинах называли рождественских плюшевых обезь€нок не иначе как ∆акоминками. Ёто дети так научили взрослых: Ђћама, купи мне ∆акоминкуЕї » это ли не подлинна€, чистопробна€ слава?

ƒругого русского мы уже застали в нашем пансионе. ќн приехал за несколько дней перед нами. Ёто был ƒжиованни —трапула, когда-то солист в италь€нской капелле √рамень€, тот самый знаменитый ƒжиованни, чьими неаполитанскими канцонеттами восхищалс€ весь —анкт-ѕетербург, несмотр€ на то что эти резвые прелестные песенки бывали порою совершенно неприличными. ќн точно не имел возраста.  ак петербургские старожилы, так и петербургские юнцы видели его всегда одним и тем же плешивым а морщинистым стариком, низеньким, крепким и веселым. » голос его Ц необыкновенно высокий блест€ще-белый тенор Ц никогда не знал ни порчи, ни следов утомлени€; друзь€ в шутку не раз его спрашивали: Ђѕравда ли, ƒжиованни, что вы пели еще в ватиканской капелле папы —икста ѕ€того?ї

» он неизменно отвечал: Ђ“и все вриошь, бабушка (он величал бабушками одинаково: мужчин и женщин, старых и молодых). “и вриошь. я бил два раза женатаї.

» как же мне не называть этих двух милых италь€нцев русскими, если они и до сих пор спрашивают мен€ в письмах или при встречах:

Ц†—иньор јлессандро, когда же ми вернуль домой, на наша –осси€?

јх, было, было в душе нашей варварской, нашей отсталой, нашей некультурной, нашей старорежимной родины какое-то могучее очарование, которое плен€ло и акклиматизировало души коренных иностранцев, чему доказательство Ц многие сотни известных имен и тыс€чи неизвестных.

ћы жили в нашей ЂЌадеждеї очень дешево, дружно, беззаботно, весело. ќни играли азартно в Ђокопуї, пели, бренчали на гитарах. я училс€ италь€нскому €зыку, перевод€ —теккети и  ардуччи с помощью словар€. »таль€нцы в ту пору были чрезвычайно общительны и легки на знакомство, и вскоре нашу столовую все чаще и чаще начали посещать друзь€ моих русских италь€нцев, преимущественно из оперного мира. ѕромелькнул метеором, по дороге в јмерику, необыкновенно толстый, по очаровательный  арузо, два или три раза пообедал с нами добрый, ласковый ƒжиральдони: вот уж к кому было бы удачно применено пушкинское словечко Ђиз русских распрорусскийї. ј потом как-то особенно прочно и надолго прижилась у нас прекрасна€ четверка: јда —ари, ѕинтуччио, “ито –уффо и кавалер Ќанни Ц все первоклассные певцы с громкими именами, такие великолепные и недос€гаемые на сцепе, в атласных и бархатных костюмах, с латами, коронами, перь€ми, бриль€нтами и жемчужными ожерель€ми; такие простые, наивные, добродушные, доверчивые реб€та в обыкновенной, будничной жизни.

ћеню наших обедов были несложны; все традиционные италь€нские блюда: минестра, макарони, равиоли, иногда жесткий кусок м€са, жаренного на дерев€нном масле, с неизбежным салатом Ђфинокиї, лечебно пахнущим ипепекуаной. ћы, Ђрусскиеї, считали себ€ как бы хоз€евами и потому старались по возможности разнообразить стол, покупа€ кое-когда фрукты, пирожное или бутылку кианти. ¬ этих наших хоз€йственных хлопотах ревностно и бескорыстно помогали нам два наших соседа по гостинице, торговавшие оптом: один марсалой, другой вермутом. ћы с ∆акомино так и называли их: папа ¬ермут и папа ћарсала. ƒжиованни, конечно, называл их бабушками. ћарсала и вермут подавались всегда на стол в изобилииЕ ¬иноторговцы были страстными меломанами.

Ќикогда мне не забыть одного удивительного дн€.

ћы пообедали в нашей обычной табльдотной компании. ќбед окончилс€ поздно. ѕосле десерта многие разошлись. ќстались только семь человек: трое нас, русских, и четверо италь€нских певцов. Ќастал задумчивый тихий час. —муглел и зеленел воздух за открытым окном; темнели листь€ кустов. ћы не заметили, в какой момент вечерн€€ звезда серебр€ным светом заси€ла, задрожала на зеленом небе. “очно она повисла на тончайшей невидимой нитиЕ —разу нежно и властно полилс€ волшебный аромат каприфолий. ѕервые летучие светл€ки зачертили свои золотые быстрые полукруги. ћы молчали, бо€сь нарушить очарование вечера.

» вдруг в палисаднике, в кустах жасмина, в п€ти шагах от пас, сначала осторожно, недоверчиво запел соловей.  онечно, он пел не так, как, например, поют наши курские соловьи, но, несомненно, чувству€, что его внимательно слушают тонкие знатоки пени€, он старалс€ от всей своей маленькой души. “ак он пел минут п€ть, потом закончил высоким, высоким чистым звуком и замолчал. Ќастала пауза. —реди тишины раздалс€ голос ƒжиованни:

Ц† акой тон?

» сразу все четыре большие певчие птицы всполошились:

Ц†ƒоЕ до-диезЕ —иЕ до-диезЕ ƒоЕ

јда —ари побежала к пианино и часто застучала по одной клавише:

Ц†я же говорила вам, что чистое до!

Ќо Ц баритон и кавалер Ц Ќанни авторитетно сказал:

Ц†»нструмент не темперирован. —оловей вз€л четверть тона, Ёто ни до, ни до-диез, а среднее между ними.

«ажглось электричество, и мгновенно погасла сказка. Ќо, однако, вот что случилось.

Ѕывает так, что несчастный привычный пь€ница, по зароку или по приказу врачей, бросит совсем пить вино и долго, мужественно держит свое слово. Ќо как-то за обедом неосторожно дали ему сладкий пирожок с сабайоном, в котором была лишь одна капелька рома, и Ц вот загул€л, завертелс€ подвижник, ударилс€ во все т€жкие, и пошел насмарку его великий, т€желый подвиг.

ѕочти то же произошло на моих глазах с великими певцами. ќни сразу оскоромились. Ќикто из них уже не жалел столь бережно своих голосовых св€зок. “ито –уффо с увлечением рассказывал о своих гастрол€х в ѕетербурге и ћоскве. ќн изумительно имитировал пение Ўал€пина, “артакова и Ћеонида яковлева: их тембры, их манеру давать голос, их своеобразные приемы, их жестыЕ ѕоздним вечером мы сидели на веранде лучшего кафе, пили ЂЋакрима- ристиї, болтали и хохотали. Ќаступала уже ночь, и все черное небо усе€лось крупными южными звездами, когда мы (честное слово Ц и € в том числе) запели прекрасную народную песенку: Ђќ прекрасна€ садовницаї. ¬от она в приблизительном переводе:

ќ прекрасна€ садовница, ћать всех цветов, —делай мне букет »з всех трех красок:

«еленой и белой » красной, конечно.

ƒа здравствует »тали€ и —вобода!

E viva Italia e la Liberia!

Ќадо сказать, что эта песенка была в то врем€ революционной и, следовательно, запрещенной.

ƒвое нар€дных карабинеров (они всегда ход€т по двое) подошли к нам, и старший сказал:

Ц†—иньора, и вы, синьоры. ¬ы поете прекрасно, но эту песню петь публично не полагаетс€, а потому, ввиду позднего времени, € попрошу вас разойтись по домам, если не хотите, чтобы € переписал ваши именаЕ

ћы разошлись, но еще долго, по несколько раз прощались, провожали друг друга, и снова прощались, и снова провожали, а за нами упорно и молча ходили нар€дные карабинеры. ѕодн€в руку кверху и потр€са€ ею, кричал прославленный баритон:

Ц†ѕишите мне, друзь€ мои, пишите. јдрес простой: Roma, villa Tito Ruffo.

1929