пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

ѕотер€нное сердце

»з √атчинской авиационной школы вышло очень много превосходных летчиков, отличных инструкторов и отважных бойцов за родину.

» вместе с тем вр€д ли можно было найти на всем пространстве неизмеримой –оссийской империи аэродром, менее приспособленный дл€ целей авиации и более богатый несчастными случа€ми и человеческими жертвами. ѕричины этих печальных €влений толковались различно. ћолодежь летчицка€ склонна была валить вину на ту небольшую рощицу, котора€ росла испокон дес€тилетий посредине учебного пол€ и нередко мешала свободному движению аппарата, только что набирающего высоту и скорость, отчего и происходили роковые падени€. √атчинский аэродром простиралс€ как раз между ѕавловским старым дворцом и Ѕалтийским вокзалом. »з западных окон дворца роща была очень хорошо видна. –ассказывали, что этот кусочек пейзажа издавна любила покойна€ государын€ ћари€ ‘еодоровна, и потому будто бы ƒворцовый коментдант преп€тствовал снесению досадительной рощи, несмотр€ на то что государын€ уже более дес€ти лет не посещала √атчины.

 онечно, молодежь могла немного ошибатьс€. ¬едь известно, что всех начинающих велосипедистов, летчиков, конькобежцев и прочих спортсменов всегда неудержимо т€нет к преп€тстви€м, которые очень легко возможно было бы обойти.

ќпытные, дальновидные начальники школы судили иначе: они принимали во внимание топографическое положение √атчины с окружающими ее болотами и лесами, с близостью ‘инского залива и ƒудергофской горы и, исход€ из этих данных, объ€сн€ли капризность, переменчивость и внезапность местных ветров. ¬ виде примера они приводили спортивный перелет из ѕетербурга в ћоскву штатских авиаторов: ”точкина, Ћерхе,  узьминского, ¬асильева и еще каких-то трех. ¬се они сели самым жестоким образом на ничтожных ¬алдайских возвышенност€х, поломав вдребезги свои аппараты. ѕродолжать полет мог только ¬асильев, и то лишь потому, что ”точкин, сам с разбитым коленом, отдал ему великодушно все запасные части, помог их приладить и лично запустил мотор...

“рагическое, возвышенное и гордое впечатление производил тот угол на гатчинском кладбище, где беспокойные, отважные летчики находили свой глубокий вечный сон. «аместо пам€тников над ними водружались пропеллеры. »здали это кладбище авиаторов походило на высокий, беспор€дочно воткнутый частокол, но, подход€ к могиле ближе, каждый испытывал волнующее высокое чувство.  азалось, что вот с необычайной высоты упала прекрасна€ мощна€ птица и, разбившись о землю, вс€ вошла в нее. » только одно стройное крыло подымаетс€ высоко и пр€мо к далекому небу и еще вздрагивает от силы прерванного полета.

∆уток и величествен был обычай похоронных проводов убившегос€ товарища. Ќа всем пути в церковь и потом на кладбище его сопровождала, кружась высоко над ним, летуча€ эскадра изо всех наличных летчиков школы, и рев аэропланов заглушал идущее к небу последнее скорбное моление: "—в€тый боже, св€тый крепкий, св€тый бессмертный, помилуй нас".

—уров был и, пожалуй, даже немного жесток другой неписаный добровольный товарищеский обычай. ≈сли летчику, по несчастному случаю или по неловкой ошибке, случалось угробить аэроплан, то на это крушение большого внимани€ никто не обращал. ≈сли оно происходило далеко от аэродрома, то летчик телефонировал в школу, а если близко, то его падение бывало видно с пол€. ќчень быстро приезжали авиационные солдаты и на телегах увозили остатки катастрофы. Ќо если угробливалс€ или опасно искалечивалс€ сам летчик, то его везли в госпиталь. » в тот же час, хот€ бы его труп лежал еще тут же, у всех на виду, на авиационном поле, все летчики, наход€щиес€ на службе, выдвигали из ангаров или брали с пол€ готовые аппараты и устремл€лись ввысь. ќпытные летуны пробовали выполнить задачу, заданную на сегодн€ несчастному собрату, другие старались повысить собственные рекорды. “щетно было бы искать происхождени€ такого вызова судьбе в параграфах военно-авиационного устава. Ёто был неписаный закон, св€щенный обычай, словесный "адат" мусульман, выработанный инстинктом, необходимостью и опытом. Ћетчик всегда должен оставатьс€ спокойным, даже тогда, когда лицо его обледенит близкое дыхание смерти. "¬от убилс€ твой товарищ, однокашник и друг. ≈го прекрасное молодое тело, вмещавшее столько божественных возможностей, еще хранит человеческую теплоту, но глаза уже не вид€т, уши не слышат, мысль погасла и душа отлетела бог весть куда.  репись, летчик! —лезы прольешь вечером. ƒыши ровно. Ќе давай сердцу битьс€. ѕотер€ешь сердце - потер€ешь жизнь, честь и славу. –уки на руко€тках. Ќоги на педал€х. ¬зревел мотор, сотр€са€ громадныи аппарат. ¬перед и выше! ѕрощай, товарищ! Ѕьет в лицо ветер, уходит глубоко из-под ног темна€ земл€. ¬ыше! ¬ыше, летчик!"

¬ то врем€, незадолго до войны, и в первые годы войны чрезвычайно, даже чрезмерно многие молодые люди жадно стремились попасть в военную авиацию. ѕоводов было много: красива€ форма, хорошее жалованье, исключительное положение, отблеск героизма, ласковые взгл€ды женщин, служба, казавша€с€ издали необременительной и очень веселой и легкой. –еже других попадали в авиационные школы люди насто€щего призвани€, прирожденные люди-птицы, восторженно мечтающие о терпких и сладких радост€х летани€ в воздухе, те люди, о которых ѕушкин говорил:

¬се, все, что гибелью грозит,

ƒл€ сердца смертного таит

Ќеизъ€снимы наслаждень€,

Ѕессмерть€, может быть, залог!

Ќо надо сказать, что эти разверзатели пространств, эти летуны милостью божиею удивительно редко встречаютс€ в природе, и к тому же они совсем лишены великих даров назойливости, попрошайничества и втирательства через протекции.

Ќо и протекции все равно не помогали. Ќовичков принимали в авиационную школу, протискива€ их через густое сито. Ѕудущий летчик должен был обладать: совершенным и несокрушимым здоровьем; большой емкостью легких; способностью быстро ориентироватьс€ как на земле, так и в воздухе; верным умением находить и держать равновесие; острым зрением, без намека на дальтонизм; безукоризненным слухом, физической силой и, наконец, сердцем, работающим при вс€ких положени€х с холодной, неизменной точностью астрономического хронометра.

ѕро храбрость, смелость, отвагу, дерзость, неустрашимость и про прочие сверхчеловеческие душевные качества летчика в этом летающем мире никогда или почти никогда не говорилось. ƒа и зачем? –азве эти, столь редкие ныне, качества не входили сами по себе в долг и обиход военного авиатора?.. ’валили Ќестерова, впервые сделавшего мертвую петлю. ’валили  азакова, снизившего восемнадцать вражеских аэропланов. ’валили, но не удивл€лись: удивление так близко к ротозейству!

Ќе мудрено, что при столь строгом испытании и при такой суровой дисциплине наибольша€ часть неспособных, ненужных, никуда не год€щихс€ кандидатов в летчики отваливалась вскоре сама собою, как шлак или мусор. ќставалс€ безукоризненный, надежный отбор. Ќо даже среди этих избранных, при первых опытах полета, находились еще неудачники, люди смелые, ловкие, влюбленные в авиацию, но - увы! - лишенные какого-то из великих даров приближени€ к небу. “е уходили молча, с горестью в душе, и старые летчики провожали их с грубоватым и дружеским сожалением, хот€ иных из них приходилось провожать только до кладбища.

ќвладевал, между прочим, не только молодыми, но и опытными, закаленными знаменитыми летчиками особый трудно объ€снимый и неизлечимый, внезапный недуг, который называлс€ "потерею сердца" и о котором ни один из авиаторов не позволил бы себе отозватьс€ насмешливо или легкомысленно.

«десь под пон€тием сердца не надо предполагать мощный мускул на левой стороне человеческой груди, который самоотверженно и послушно многие годы нагнетает кровь во все закоулки нашего тела. Ќет! «десь подразумеваетс€ символ психологический, моральный. ѕотер€ть сердце - это дл€ летчика значит потер€ть божественную свободу разгуливать в небесном пространстве по своей воле на хрупком аппарате, пронизывать облака, спокойно встречать дождь, снег, ураган и молнии, ничуть не тер€€сь оттого, что ты совершенно не знаешь: летишь ли ты во тьме, на юг или на запад, вверх или вниз.

ќдно из пораэительнейших €влений - это потер€ сердца. ≈е знают акробаты, всадники и лошади, борцы, боксеры, бретеры и великие артисты. Ёта странна€ болезнь постигает свою жертву без вс€ких последовательных предупреждений. ќна €вл€етс€ внезапно, и причин ее не сыщешь.

¬от так же неожиданно потер€л сердце на √атчинском аэродроме славный авиатор и отличный инструктор ‘еденька ёрков (ударение на о), о котором в наивной гатчинской авиационной звериаде пелось:

 то хоть пь€н, но в бой готов?

Ёто ‘еденька ёрков...

’ими€, хими€,

—угуба€ хими€...

» т. д.

ѕоступил он в авиацию не очень рано, лет двадцати семи-восьми, из кавалерии. Ќадо сказать, что кавалеристам легче, чем простым смертным, давалась несложна€, но все-таки требующа€ присутстви€ духа наука управлени€ авионом, ибо работа над лошадью поводь€ми и шенкел€ми имеет много общего с маневрами летчиков.

—лужил он раньше хот€ и не в гвардейском, а в армейском полку, но полк от времен седой старины был покрыт исторической славой.

«амечателен он был еще тем, что в нем, как и в двух других кавалерийских полках, всему составу господ офицеров и всем вахмистрам полагалось быть холостыми, и на это крутое правило никогда не было ни исключений, ни поблажек.

„то-то было в милом ‘еденьке ёркове от легендарных героев-кавалеристов 1812 года - от ћилорадовича, от Ѕурцова, Єры, заби€ки, от ƒениса ƒавыдова, от —еславина: хриплый командный голос с при€тной сипловатостью, походка немного раскор€кою, внешн€€ грубость и внутренн€€ правдива€ доброта и, наконец, блест€ща€ лихость в боевых делах. ¬с€ русска€ военна€ авиаци€ знала и с улыбкой вспоминала о его забавном и опасном приключении в начале войны на «ападном фронте. ≈му была поручена воздушна€ разведка. Ўтабу наверн€ка было известно, что немцы наход€тс€ где-то довольно близко, верстах в тридцати-сорока, но в каком направлении - никто не ведал.

ёрков быстро подн€лс€ в воздух, име€ позади себ€ наблюдател€ с бомбой, знавшего прекрасно немецкий €зык, бывшего ученика петербургской ѕетершуле, славного и сильного малого и из "русских распрорусского".

ѕогода в верхних сло€х была морослива€, с густым т€желым туманом. ѕилот вскоре потер€л намеченный путь, перестал ориентироватьс€ и решил приземлитьс€, чтобы спознатьс€ в местности. —удьба и начавшийс€ ветерок руководили им. ќн спустилс€ как раз на широкую и теперь безлюдную площадь города √умбинена, как раз напротив опр€тного кабачка, тонувшего во вьющейс€ зелени. √ород, несмотр€ на рев спускавшегос€ авиона, продолжал безмолвствовать, как в сказке о сп€щей царевне. ¬еро€тно, звуки мотора были здесь обычным €влением. »з кабачка пахло кофеем и жареной колбасой. ” ёркова сразу созрел план действий.

- Ќадо узнать, какой это город, и выт€нуть, какие удастс€, сведени€. »так, слушайте, Ўульц: € - лейтенант кайзерской авиации, вы - мой унтер-офицер. я ранен в горло и потому говорю совсем невн€тно. я буду хрипеть и сопеть. “ак мне легче будет маскировать мое незнание немецкого €зыка, а берлинский жаргон € умею ловко передразнивать. Ќемецкие деньги у вас. ƒайте сюда и идемте фриштыкать 1. ≈сли возникнут недоразумени€ по поводу нашей формы, говорите, что наша секретна€ задача этого требует дл€ заманивани€ в мешок этих руссише швейне 2, и вообще ругайте нас без вс€кого милосерди€.  огда подкрепитесь, идите к аппарату. Ќу, форвертс! 3

¬ опр€тной столовой они выпили кофе с молоком, съели вкусный сытный завтрак из €ичницы с ветчиной, жареных толстых сосисок и доброго сыра, запивали же его они др€нным шнапсом и отличным бархатным черным пивом.

Ўульц без конца болтал на насто€щем чистейшем немецком €зыке и ловко успел выведать, что город называетс€ √умбиненом, что отр€ды кайзера пробыли в нем четыре дн€, а потом ушли куда-то на восток и теперь их не видно и не слышно уже трое суток, а в городе остались лишь раненые и инвалидна€ команда. ёрков произносил картаво, хрипло и густо, из самой глубины горла односложные слова "моэн", "маальцейт", "проозит", "колоссаль", "пирамидаль" 4, а огромного, толстого, раздутого пивом хоз€ина звал, хлопа€ его дружески по жирной спине: "ћай либа фаата" 5.

≈сли Ќицше называл прусский берлинский €зык плохой и бездарной пародией на немецкий, то юрковска€ пароди€ на пародию выходила замечательно.

ƒве милые женщины прислуживали за столом: полна€ - чтобы не сказать толста€ - хоз€йка, цветуща€ пышной, обильной красотою сорокалетней упитанной немки, и ее дочь, свеженька€ "бакфиш" 6, с невинными голубыми глазами, розовым лицом, золотыми волосами и губами красными, как спела€ вишн€.

"Ёх, пожить бы нам здесь всласть дн€ два, три, - мечтательно подумал ‘еденька. - я бы поволочилс€ за фрау, а фрейлен предоставил бы Ўульцу.  онечно, ничего дурного! ѕросто - буколическа€ идилли€ под каштанами немецкого тихого городка..."

Ќо в эту минуту скорым ходом вернулс€ от аэроплана Ўульц. ќн чуть-чуть кивнул головой в знак того, что все обстоит благополучно, но легкое движение его ресниц красноречиво указало на дверь.

- »звините. ќдна минута, - сказал по-немецки голосом чревовещател€ ёрков и вышел.

- ¬ чем дело?

- ѕроезжал в шарабане немец и остановилс€, чтобы сказать другому немцу, что по дороге он видел с холма большой немецкий отр€д, идущий в колонне на √умбинен. „то прикажете делать, господин ротмистр?

- —ниматьс€ с €кор€. »дем попрощаемс€ с милыми хоз€евами. - ќн расплатилс€ за завтрак с такой щедростью, на какую никогда бы не отважилс€ ни один немецкий эрцгерцог, и притом расплатилс€ не жалкими бумажками, а насто€щими серебр€ными гульденами. ѕораженна€ сказочной платой, хоз€йка нав€зала почти насильно авиаторам корзиночку с провизией, и растроганный ёрков влепил ей в самые губы сердечный поцелуй. ’оз€ин охотно вызвалс€ отыскать двух сильных людей, чтобы пустить в ход пропеллер аппарата. „ерез дес€ть минут мощный "моран-парасоль", отодравшись от земли, уже летел легко к разъ€снившемус€ небу, а немецкие друзь€ махали вслед ему шл€пами и платками.

¬скоре с большой высоты они увидали сплошную гусеницу немецкой колонны, казавшейс€ почти неподвижной.

- √осподин ротмистр, - прокричал в слуховую трубку Ўульц, указыва€ на гнездо, в котором лежала бомба. - ј не пустить ли в них этой мамашей?

Ќа что ёрков, никогда не тер€вший спокойстви€, ответил серьезно:

- Ќет, мой молодой друг! Ќаше точное задание - разведка. - „асто увы! - из-за сурового долга приходитс€ отказывать себе в маленьких невинных удовольстви€х!..

¬ечером, в офицерском собрании, за ужином, в который входили и гумбиненские толстые сосиски, ‘еденька ёрков рассказал эту историю при громком хохоте всех летчиков. ≈му не чужд был соленый, грубоватый юмор.

ёрков поступил в авиацию за год до войны. Ќа войне он с успехом летал сначала на таких старых первобытных аппаратах, каких давным-давно и помину не было во всех воюющих арми€х. Ќемцы говорили: "—амые храбрые летчики это русские. Ќемецкий летчик счел бы безумием сесть на один из их аппаратов". ёркова точно чудом спасали от смерти его отвага, хладнокровие и находчивость.

«а это врем€ он успел все-таки сбить шесть вражеских аэропланов. ¬ 1916 году он получил две пулевых раны и был из госпитал€ командирован в √атчинскую школу в качестве инструктора. ¬ернее, это был замаскированный отдых.

 ак товарищ ёрков, несмотр€ на некоторую шершавость характера, отличалс€ добротою, готовностью к услуге, всегдашней правдивостью и был любимейшим компаньоном.  ак инструктор он был строг и крайне требователен. ќн как будто бы совсем позабыл о том постепенном преодолении трудностей, о той посто€нной гимнастике духа и воли, которые неизбежны при обучении искусству авиации. Ѕольшинство учеников сбегало от него к другим, более м€гким, инструкторам, по зато из молодежи, обтерпевшейс€ в его жестких руках, выходили немногие, но первоклассные летчики.

¬ √атчине ‘еденька ёрков выбрал своим жильем гостиницу ¬еревкина, на вывесках которого золотом по черному было написано: на одной "Vieux Verevkine" 7, а на другой "–аспивочно и раскурочно" - старый наивный след, п€тидес€тых годов.

√атчина, городишко тихий, необщительный, летом весь в густой зелени, зимой весь в непроходимом снегу. “ам семьи редко знаком€тс€ друг с другом. Ќет в нем никаких собраний, увеселений и развлечений, кроме гаденького кинематографа.

Ќикогда ни одного человека нельз€ было встретить: ни в ѕриоратском парке, ни в дворцовом, ни в зверинце. «амечательный дворец ѕавла I не привлекал ничьего внимани€, пустовали даже улицы.

¬от именно в передней плохонького синема, после сеанса, ‘еденька ёрков и увидел  атеньку ¬ахтер.

ƒожида€сь, пока ее матушка разыскивала свои галоши, а потом кутала шею и голову в€заным платком,  атенька сто€ла перед зеркалом, кокетничала со своею новой шл€пой и вполголоса говорила подруге о своих впечатлени€х, склон€€ личико то на один, то на другой бок.

- јх, ћакс Ћиндер! ƒо чего он хорош! Ёто что-то сверхъестественное, не объ€снимое никакими человеческими словами!  акое выразительное лицо.  акие прелестные жесты!

“ут она повернула головку направо, и глаза ее столкнулись в зеркале с глазами ёркова. ќна гл€дела пр€мо на летчика, но гл€дела машинально: она его не видела и продолжала говорить с преувеличенной страстностью, упира€сь зрачками в его зрачки.

- ќн безумно, безумно мне нравитс€! я еще никогда не видала в жизни такого прекрасного мужчину! ¬от человек, которому без колебаний можно отдать и жизнь, и душу, и все, все, все. ќ, € совсем очарована им!

¬ это мгновение восторженный образ ёркова влилс€ в сознание барышни ¬ахтер. ќна покраснела и поспешила спр€татьс€ за широкую спину маменьки. Ќо про себ€ она сказала по адресу офицера, жадно п€лившего на нее восхищенные глаза: " акой дерзкий нахал"

ёрков отлично заметил ее гордый, небрежный и презрительный взгл€д. Ќо... все равно... “еперь ему уже не было спасень€. —трела амура успела пронзить в этот момент его мужественное сердце, и он сразу же заболел первой любовью: любовью нежной, жестокой, непреодолимой и неизлечимой.

¬ доме ¬ахтеров иногда бывали гатчинские летчики. ќдин из них, поручик  оновалов, ввел ёркова в этот дом, и с тех пор ‘еденька зачастил туда с визитами. ќн приносил цветы и конфеты, участвовал в пикниках и шарадах, держал дл€ мамаши на расп€ленных пальцах мотки шерсти, водил папашу, акцизного надзирател€ и старого мухобо€, в офицерское собрание, где хоть и не без труда, по удавалось иногда выпросить стакан спирта у заведующего хоз€йством школы капитана ќзеровского. Ќедаром в исторической звериаде пелось:

ј чтоб достать порою спирт,

Ќам с ќзеровским нужен флирт,

’ими€, хими€,

—угуба€ хими€.

—креп€ сердце играл ёрков в маленькие семейные игры и танцевал под мамашину музыку самые неуклюжие вальсы, венгерки и падеспани. ¬сем было известно, что он без ума влюбилс€ в  атеньку. “оварищи-летчики удивл€лись. „то он нашел в этой тоненькой семнадцатилетней девчонке? ќна была мала ростом, с бледным лицом в пупырышках; к тому же была у нее неисправима€, дурна€ привычка беспрестанно двигать кожу на лбу, так что морщины подымались вверх до корней волос, что придавало лицу  атеньки глупое и всегда удивленное выражение. Ќе пленила ли ‘еденьку одна ее трепетна€ юность?

Ѕывший офицер славного холостого кавалерийского полка никогда не знал чистой, свежей любви. ќн, подобно своим товарищам - драгунам, всегда в любовных делах занималс€ дальним каперством, чтобы не сказать пиратством, и вообще легкими амурами. “еперь он любил с уважением, с обожанием, с вечной иссушающей мечтой о тихих радост€х законного брака. Ёто стремление к семейному раю порою глубоко изумл€ло его самого, и он иногда размышл€л вслух:

- √м... ѕопалс€, который кусалс€!..

ѕробовал он порою закидывать косолапые намеки на предложение руки и сердца. Ќо куда девалось его прежнее разв€зное и бесцеремонное красноречие. —лова т€жело в€зли во рту, а часто их и вовсе не хватало. ≈го жениховских подходов как будто никто не понимал...

  тому же всем давно было известно, что  атенька влюблена в ∆оржа ¬остокова, двадцатип€тилетнего летчика, который, несмотр€ на свою молодость, считалс€ первым во всей русской авиации по искусству фигурного пилотажа.  роме того, рум€ный ∆оржик премило пел нежные романсы, аккомпаниру€ себе на мандолине и на ро€ле. Ќо он не обращал никакого внимани€ на  атюшины взоры, вздохи и на томные приглашени€ прокатитьс€ на лодке по ѕриоратскому пруду. ¬скоре он и совсем перестал бывать у ¬ахтеров.

”бедившись наконец в своей полной и бесповоротной неудаче, ёрков заскучал, захандрил, изнемог, и более двух недель он под разными предлогами не выходил из гостиницы "Vieux Verevkin'a" и вернулс€ на службу лишь после многозначительной бумаги начальника школы. ѕришел он на аэродром весь какой-то м€гкий, опущенный, с исхудалым и потемневшим лицом и сказал товарищам-пилотам:

- я хворал и потому совсем раскис. Ќо теперь мне гораздо лучше. ѕопробую сегодн€ подн€тьс€ на четыре тыс€чи. Ёто мен€ взбодрит и встр€хнет.

≈му вывели из гаража его чуткий, послушный "моран-парасоль". ¬се видели, как ловко, круто и быстро он подн€лс€ до высоты в тыс€чу метров, но на этой высоте с ним стало делатьс€ что-то странное. ќн не шел выше, вил€л, несколько раз пробовал подн€тьс€ и оп€ть спускалс€. ¬се думали, что у него случилось что-нибудь с аппаратом. ѕотом он стал снижатьс€ планирующим спуском. Ќо аэроплан точно шаталс€ в его руках. » на землю он сел неуверенно, едва не сломав шасси... “оварищи подбежали к нему. ќн сто€л возле машины с мрачным и печальным лицом.

- „то с тобою, ‘еденька? - спросил кто-то.

- Ќичего... - ответил он отрывисто. - Ќичего... я потер€л сердце, как ни билс€ - не могу и не могу подн€тьс€ выше тыс€чи метров, - и знаете ли? никогда не смогу.

ѕокачива€сь, он пошел через авиационное поле. Ќикто его не провожал, но все долго и молча гл€дели ему вслед.

Ќемного прид€ в себ€, ёрков на другой день, и на третий, и на следующий пробовал одолеть тыс€чную высоту, но это ему не давалось. —ердце было потер€но навеки.

1931 г.

1 завтракать (от нем. Fruhstuck).

2 русских свиней (от нем. russische Schweine).

3 вперед! (от нем. vorwarts).

4 ќт слов: Guten Morgen - доброе утро; Mahlzeit - при€тного аппетита; Prosit - ваше здоровье; kolossal - колоссально; pyramidal - превосходно (нем.).

5 ћой дорогой отец (от нем. mein lieber Vater).

6 ƒевочка-подросток (от нем. Backfisch).

7 "—тарый ¬еревкин" (франц.).