пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

ѕолубог

I

Ўел Ђ√амлетї. ¬се билеты были распроданы еще утром. ѕублику более всего привлекало то, что в заглавной роли выступал знаменитый  остромской, который лет дес€ть тому назад начал свою артистическую карьеру в этом же театре в качестве простого статиста-любител€, а потом, объехав всю –оссию, в самое короткое врем€ завоевал себе такую оглушительную славу, какой до него не добивалс€ еще ни один провинциальный актер. ѕравда, за последний год носились и даже проникали в печать темные, маловеро€тные слухи о том, что бесшабашное пь€нство и разврат совершенно расшатали и разрушили гигантский талант  остромского, что он только по разбегу продолжает пользоватьс€ плодами прошлогодних успехов, что антрепренеры частных столичных сцен уже не с таким рабским искательством соглашаютс€ на его стеснительные услови€.  то знает, может быть, в этих слухах и была дол€ правды. ќднако такова была сила имени  остромского, что три дн€ подр€д публика длинным хвостом сто€ла у кассы театра, несмотр€ на бенефисные цены; барышники же продавали билеты за тройную, четверную и даже п€терную сумму.

явление первое не шло, и сцена уже была готова ко второму. √аз еще не зажигали. ƒекорации королевского дворца висели странными, грубыми, пестрыми картонами.

ѕублика понемногу наполн€ла зрительную залу. »з-за занавеса доносилс€ смутный и однообразный ропот.

 остромской сидел перед зеркалом в своей уборной. ќн только что пришел и уже оделс€ в традиционный костюм датского принца Ц черное трико, ботинки с пр€жками и черный бархатный камзол с кружевным широким воротником. “еатральный парикмахер сто€л около него в подобострастной позе, держа в руках парик-блондин с длинными локонами.

Ц†"Еќн тучен и задыхаетс€Е" Ц произнес  остромской, растерев на ладон€х кольдкрем и начина€ намазывать им лицо.

ѕарикмахер вдруг засме€лс€.

Ц†“ы чему, дурак?†Ц спросил актер, не отрыва€ глаз от зеркала.

Ц†ƒа €Е так-сЕ ничему-сЕ

Ц†Ќу вот и видно, что дурак. ќни говор€т, что € потолстел и обрюзг. ј сам Ўекспир сказал про √амлета, что он тучен и задыхаетс€. ¬се они Ц мерзавцы, эти писаки газетные. Ћают на ветер.

ѕокончив с кольдкремом,  остромской таким же образом растер по лицу телесную краску. “еперь он внимательнее вгл€дывалс€ в зеркало.

Ђѕравда, грим Ц велика€ штука, а все-таки лицо уже не то, что прежде. ¬от и под глазами мешки, а вокруг рта глубокие складкиЕ щеки опухлиЕ нос утер€л благородные формы. Ќу, да мы еще повоюемЕ  ин пил, ћочалов пилЕ наплевать! ѕусть говор€т и про  остромского, что он от пь€нства обрюзг. ј вот  остромской покажет сейчас этим молодымЕ подсоскам этимЕ покажет, что может сделать насто€щий талантї.

Ц†“ы, эфиоп, видел мен€ когда-нибудь?†Ц обратилс€ вдруг  остромской к парикмахеру. “от весь затрепетал от удовольстви€.

Ц†ѕомилуйте, јлександр ≈вграфычЕ ƒа €Е √осподиЕ ѕервого, можно сказать, русского артиста да чтобы € не видел? ¬  азани собственными руками дл€ вас парики изготовл€л.

Ц†„ерт теб€ знаетЕ не помню,Ц произнес  остромской, провод€ вдоль носа белилами узкую и длинную черту,Ц много вас былоЕ Ќалей-ка!

ѕарикмахер налил полстакана водки из графина, сто€вшего на мраморном подзеркальнике, и подал  остромскому. јртист выпил, сморщилс€ и плюнул на пол.

Ц†¬ы бы закусывали, јлександр ≈вграфыч,Ц нежно посоветовал пь€ница-парикмахер,Ц а то, ежели ее голуюЕ так в голову вдар€ет крепкоЕ  остромской почти кончил гримироватьс€; еще несколько штрихов коричневой краски, и Ђоблака печали легли на его изменившемс€ и облагородившемс€ лицеї.

Ц†ƒавай плащ!†Ц приказал он парикмахеру, поднима€сь со стула.

»з зрительной залы уже доносились в уборную звуки настраиваемых инструментов оркестра.

“олпа все прибывала. »з-за стен слышно было, как она живым потоком вливалась в театр, растекалась по ложам, партеру и галере€м, с топотом и с тем же своеобразным гулом отдаленного мор€.

Ц†ƒавно такого сбора не было,Ц заметил с подобострастным восторгом парикмахер,Ц н-ни одного местечка!

 остромской вздохнул.

≈ще уверенный в своем громадном таланте, еще полный откровенного самообожани€ и безграничной артистической гордости, он уже смутно, почти не сме€ самому себе в этом сознатьс€, чувствовал, как начинают ув€дать его лавры. ѕрежде, бывало, он и в театр не соглашалс€ ехать, если ему антрепренер не привезет в номер условленной полутыс€чи разовых, а то и пр€мо раскапризничаетс€ в середине спектакл€ и уедет домой, обругав на чем свет стоит и директора, и режиссера, и всю труппу.

«амечание парикмахера очень живо и больно напомнило ему эти годы колоссального, сказочного успеха. “еперь уже ни один антрепренер не привез бы ему денег вперед, да и сам он об этом не решилс€ бы заговорить.

Ц†Ќалей!†Ц приказал  остромской парикмахеру.

Ѕольше в графине уже ничего не оставалось. ќднако вино возбудило артиста. √лаза его, на которых нижние и верхние веки были подведены тонкими и резкими черными чертами, ожили и увеличились, согнутый стан выпр€милс€, в опухших ногах, плотно ст€нутых трико, по€вились упругость и сила.

ќкончив туалет, он привычной рукой быстро прошелс€ по лицу пуховкой, обмакнутой в пудру, погл€дел, слегка прищурив глаза, в последний раз в зеркало и вышел из своей уборной.

 огда медленной, самоуверенной походкой, высоко подн€в голову, спускалс€ он с лестницы Ц каждое его движение казалось проникнутым той легкой и грациозной простотой, которой он, бывший приказчик суровской лавки, приводил в ћоскве в изумление видевших его актеров французской труппы.

II

Ќавстречу  остромскому уже мчалс€ сценариус.

¬ зрительном зале €рко и весело вспыхнул газ. Ќестройный хаос оркестра вдруг смолк. √ул толпы на мгновение прокатилс€ сильнее и вдруг точно ослабел. –аздались звуки торжественного и громкого марша.  остромской подошел к занавесу и приложил глаз к проделанной в нем на высоте человеческого роста маленькой круглой дырочке. “еатр был переполнен. “олько в первых трех р€дах можно было рассмотреть лица. ј дальше, куда только ни обращалс€ глаз,Ц налево, направо, вверху, внизу,Ц колыхалась в каком-то синеватом тумане бездна пестрых человеческих п€тен. “олько белые с золотыми арабесками и бархатными малиновыми барьерами бока лож выступали из этой волнующейс€ тьмы. Ќо, гл€д€ сквозь дырку в занавесе,  остромской не нашел в своей душе ощущени€ Ц прежде так знакомого и всегда одинакового свежего и могучего ощущени€ Ц мгновенного и радостного подъема всех нравственных сил. ¬от уже ровно год, как он перестал испытывать его, объ€сн€л свое равнодушие привычкой к сцене и не подозревал, что это Ц начинающийс€ паралич истрепанной и усталой души.

Ќа сцену влетел режиссер, весь красный, в поту, со взъерошенными волосами.

Ц†„ерт! »диотство! ¬се к черту пошло! «арезали!†Ц вопил он неистовым голосом, подбега€ к  остромскому.Ц Ёй вы, дь€волы, давай занавес! ¬ыйду и анонсирую сейчас, что спектакл€ не будет. Ќет ќфелии! ѕонимаете? ¬едь ќфелии нет!

Ц†“о есть как это ќфелии нет?†Ц изумилс€  остромской и нахмурил брови.Ц ƒа вы шутите, что ли, мой друг?

Ц†¬овсе мне не до шуток,Ц огрызнулс€ режиссер.Ц ¬от сейчас только, за п€ть минут всего, полюбуйтесь-ка, что эта идиотка пишет! Ђ”горела, лежу в постели и играть не могуї. ј? Ќет, каково вам это покажетс€? Ёто, батенька, не фунт изюму, с вашего позволени€, а отмена спектакл€.

Ц†«амените же ее кем-нибудь,Ц вспыхнул  остромской.Ц  акое мне дело до ее фокусов?

Ц†ј вот извольте заменить: Ѕоброва Ц √ертруда, ћаркович и —моленска€ Ц свободны и уехали с драгунами за город. Ќе комическую же старуху заставить играть сейчас ќфелию?  ак вы думаете? »ли вот еще, если угодно,Ц девица на выходах, не предложить ли ей?

ќн пр€мо ткнул пальцем на проходившую по сцене девушку в скромной шубке и барашковой шапочке, с бледным нежным личиком и большими синими глазами. ƒевушка, удивленна€ этим неожиданным обращением, остановилась.

Ц† то это?†Ц осведомилс€ вполголоса  остромской, пытливо вгл€дыва€сь в лицо девушки.

Ц†ёрьева. “ут у нас на выходах. —трастью к драматическому искусству воспылала, изволите ли видеть!†Ц ответил режиссер громко и совершенно не стесн€€сь.

Ц†ѕослушайте-ка, ёрьева, вы Ђ√амлетаї читали когда-нибудь?†Ц спросил  остромской, приближа€сь к ней.

Ц† онечно, читала,Ц произнесла девушка тихим, смущенным голосом.

Ц†ћогли бы сыграть вот сейчас ќфелию?

Ц†я ее знаю наизусть, но не знаю, в состо€нии ли сыграть.  остромской подошел вплотную к ней и вз€л ее за руку.

Ц†¬идите лиЕ ћилевска€ отказалась играть, а театр переполнен. –ешайтесь, голубушка! ¬ы нас всех выручите!

ёрьева колебалась и молчала, хот€ ей хотелось сказать много, очень много знаменитому артисту. ќн впервые, года три тому назад, своей удивительной игрой пробудил в ее молодом сердце, сам, конечно, того не подозрева€, неудержимое влечение к сцене. ќна не пропускала ни одного спектакл€, в котором он принимал участие, и часто, после того как видела его в Ђ инеї, или в Ђ—емье преступникаї, или в Ђ”риэле јкостаї, она плакала по ночам. ¬еличайшим и никогда, по-видимому, не достижимым счастьем она считала тогда возможностьЕ не говорить с  остромским, нет, нет об этом она не смела и мечтать, а только видеть его вблизи, в обыденной обстановке.

Ёто обожание не исчезло и до сих пор, и только такой избалованный славой и пресыщенный женским вниманием артист, как  остромской, мог не заметить во врем€ репетиций двух синих больших глаз, посто€нно следивших за ним с неотступным и откровенным обожанием.

Ц†Ќу, так как же? ћожно прин€ть ваше молчание за согласие?†Ц настаивал  остромской, с пытливой лаской загл€дыва€ в лицо девушке и придава€ своему несколько носовому голосу ту неотразимую задушевность, перед которой Ц он знал!†Ц невозможно усто€ть женщине.

–ука ёрьевой дрогнула в руке артиста, ресницы ее глаз опустились, и она ответила покорно:

Ц†’орошо! я сейчас оденусь.

III

«анавес подн€лс€, и, как только публика увидела своего любимца, театр задрожал от рукоплесканий и восторженных криков.

 остромской, сто€ около трона корол€, много раз раскланивалс€, прижима€ руку к сердцу и обвод€ взором €русы театра сверху донизу.

Ќаконец, после нескольких неудачных попыток, королю удалось, воспользовавшись моментом, когда шум несколько утих, возвысить голос и начать свой монолог:

—колько нам ни драгоценна пам€ть брата,

ѕохищенного смертью, и прилично б было

ѕредатьс€ скорби о его потере,

Ќо благо общее и мудрость наша

«аставили нас поступить иначеЕ

Ёнтузиазм толпы взволновал  остромского, и когда король, обраща€сь к нему, назвал его братом и любезным сыном, то слова √амлета:

ѕобольше брата и поменьше сынаЕЦ

прозвучали такой мрачной иронией и скорбью, что невольный трепет пробежал по сердцам зрителей. » на лицемерное утешение королевы √ертруды:

“аков наш жребий, всех живущих, умирать,Ц

он медленно, с упреком подн€л на нее свои длинные, до сих пор низко опущенные ресницы, а затем ответил, слегка покачива€ головой:

ƒа, королева,Ц всем живущим умирать,

“аков наш жребий.

ѕосле этих слов, проникнутых тоской по умершем отце, отвращением к жизни, покорившейс€ пред роком, и горькой насмешкой над легкомыслием матери,  остромской почувствовал особым, тонким, необъ€снимым чутьем опытного актера, что теперь публика всецело принадлежит ему, потому что между ним и ею образовалась неразрывна€ св€зь.

 азалось, никогда и никто не произносил еще с такой удивительной силой отча€ни€ монолог, который √амлет говорит по уходе корол€ и королевы:

ƒл€ чего ты не растаешь, ты не распадешьс€ прахом,

ќ, дл€ чего ты крепко, тело человека!

Ќосовой голос  остромского сделалс€ гибок и послушен. ќн то звенел мощным металлом, то спускалс€ до нежного бархатного полушепота, то переходил в рыдани€, едва сдерживаемые усили€ми воли.

» театр взревел, когда с простым и из€щным жестом  остромской проговорил последние слова:

Ќо сокрушайс€, сердце,

 огда €зык мой говорить не смеет!

Ц†Ќет-с, публика знает  остромского, и  остромской знает публику,Ц сказал артист, выход€ после первого акта за кулисы.Ц Ёй ты, крокодил, водки!†Ц обратилс€ он тотчас же к подошедшему парикмахеру.

IV

Ќу что же, папаша, разве, по вашему мнению, не хорош? спросил маленький актер на выходах у яковлева, патриарха провинциальных театров, игравшего сегодн€ корол€.

ќба сто€ли на лестнице, ведущей из уборной на сцену. яковлев пожевал своими толстыми, отвисшими губами.

Ц†’орош! ’орош-то хорош, а все-такиЕ мальчик.  то видел в Ђ√амлетеї ћочалова, того, братец ты мой, уже ничем не удивишь. ј €, братец мой, еще вот таким поросенком, как ты, был, когда удостоилс€ этого счасть€. » когда умирать буду, так вспомню этот самый миг, как блаженнейший в моей жизни. ѕонимаешь ли, когда на сцене он вставал с полу и говорил: Ђќлен€ ранили стрелойї,Ц так зрители, как один человек, поднимались, не сме€ дохнуть, со своих мест. ј вот ты нарочно посмотри, что он сделает в этой сцене.

Ц†ќчень уж вы строги, ¬алерий Ќиколаич.

Ц†Ќичего не строг. ƒа вы и смотреть-то, по правде говор€, не умеете. “ы думаешь, € на кого гл€жу?

Ц†ј на кого-с?

Ц†“ы посмотри-ка, братец мой, на ќфелиюЕ ¬от это Ц актриса!

Ц†ƒа ведь она, ¬алерий Ќиколаевич, на выходах.

Ц†»диот! “ы ведь небось и не заметил, как она это сказала:

ќн о любви мне говорил, но так

Ѕыл нежен, так почтителен и робок!

 онечно, не заметил. ј € вот скоро тридцатый год на сцене и скажу тебе, что еще ничего подобного не слыхал. Ёто Ц талант. » пом€ни мое слово, что ее в четвертом акте публика так примет, что твоему  остромскому жарко сделаетс€. “о-то!

V

“рагеди€ шла. ѕредсказание патриарха, по-видимому, сбывалось. ”влечени€  остромского хватило только на первый акт. ≈го уже не могли возбудить вторично ни вызовы, ни рукоплескани€, ни зрелище громадной толпы поклонников, набившейс€ за кулисы и с нежным благоговением созерцавшей его. ” него теперь в его распор€жении оставалс€ лишь крошечный запас той энергии и чувств, которые он всего года два-три тому назад разбрасывал с царственной щедростью в каждой сцене.

 остромской, опь€ненный первым шумным криком, который ему сделала публика, уже растратил в первом действии этот незначительный запас. ≈го вол€ ослабла, приподн€тые нервы разм€кли, и даже усиленные приемы алкогол€ не могли оживить их. Ќезрима€ св€зь, возникша€ сначала между ним и публикой, постепенно та€ла, и хот€ после второго акта зрители аплодировали так же искренно, как и в конце первого, но было €сно, что аплодируют уже не ему, а оба€нию его знаменитого имени.

«ато с каждым своим выходом выдвигалась вперед ќфели€ Ц ёрьева. — этой незаметной актриской, исполн€вшей до сих пор самые невыигрышные роли наперсниц и гостей, точно произошло какое-то чудо.  азалось, она целиком воплотилась в облик дочери ѕолони€ Ц нежной, кроткой и послушной девушки, с ее глубокими чувствами и сильной любовью, с ее душой, отравленной €дом печали.

ёрьевой еще не рукоплескали, но за ней уже следили, и, когда она по€вл€лась на сцене, театр внимательно смолкал. —ама того не подозрева€, она боролась с великим артистом, вырыва€ у него внимание толпы и успех, а зрители так же бессознательно следили за этой борьбой.

“ретий акт был роковым дл€  остромского.

¬ нем по€влению √амлета предшествует коротка€ сценка, в которой король и ѕолоний условливаютс€, спр€тавшись, подслушать разговор √амлета с ќфелией, чтобы судить о насто€щей причине безуми€ принца.  остромской вышел из-за кулис медленными шагами, со скрещенными на груди руками, с низко упавшей головой, с чулком, разв€завшимс€ и спустившимс€ на правой ноге.

Ѕыть или не быть Ц вот в чем вопрос!

Ц†произнес он едва слышно, весь погруженный в т€желую задумчивость, не замеча€ ќфелии, сто€вшей в глубине сцены с раскрытой книгой в руках.

Ётот пресловутый монолог был всегда в исполнении  остромского лучшим местом. Ќесколько лет назад, в этом же городе, на этой же самой сцене, после того как  остромской заканчивал монолог воззванием к ќфелии, в театре наступала на несколько мгновений та странна€, чудна€ тишина, котора€ говорит красноречивее самых шумных аплодисментов. «ато потом какой восторг охватывал всех зрителей, начина€ от скромного посетител€ последнего р€да галереи и конча€ изысканным обществом лож бенуара!..

”вы, теперь и сам  остромской, и публика оставались холодными, хот€ он и не чувствовал этого.

”жасное сознанье робкой думы!

» €ркий свет могучего решень€

Ѕледнеет перед мраком размышлень€,

» смелость быстрого порыва гибнет,

» мысль не переходит в дело,

Ц†читал он, жестикулиру€ и перемен€€ интонацию по старой пам€ти, и ему казалось, что вот сейчас он заметит ќфелию, упадет перед ней на колени, произнесет последние слова, и театр заплачет и закричит в сладком безумии. » вот он заметил ќфелию, обернулс€ к зрител€м с осторожным предупреждением: Ђтише!ї, затем, быстро перейд€ через всю сцену, опустилс€ на колени и воскликнул:

ќфели€! ќ нимфа,

ѕом€ни грехи мои в молитвах!

Ц†и тотчас же встал, ожида€ взрыва рукоплесканий.

Ќо рукоплесканий не было. ѕублика недоумевала, остава€сь холодна, и все внимание перенесла на ќфелию.

 остромской несколько секунд ничего не мог сообразить, и только когда услышал около себ€ нежный женский голос, спрашивавший его: Ђѕринц, здоровы ли вы?ї Ц голос, в котором дрожали слезы сожалени€ о погибшей любви,Ц он сразу, в один миг пон€л все.

Ёто был момент страшного просветлени€.  остромской €рко и беспощадно сознал: и равнодушие публики, и собственное безвозвратное падение, и безусловно близкий конец своей шумной, но короткой славы.

ќ, с какой ненавистью взгл€нул он на эту девушку, такую стройную, прекрасную, невинную и Ц он мучительно чувствовал это Ц такую талантливую! ≈му захотелось броситьс€ на нее, ударить, свалить на землю, истоптать ногами это нежное лицо с большими синими глазами, смотревшими на него с любовью и жалостью. Ќо он сдержал себ€ и упавшим голосом ответил:

Ѕлагодарю покорно,Ц € здоров.

ѕосле этой сцены  остромского вызывали; но он слышал, что гораздо громче, чем его им€, раздавалось с галереи, переполненной студентами, им€ ёрьевой, котора€, однако, отказалась выйти.

VI

—транствующие актеры играли Ђ”бийство √онзагої.  остромской, в стороне от придворных, полулежал на земле, прислон€сь головой к коленам ќфелии. ¬друг он подн€л лицо кверху и, обдава€ ёрьеву запахом вина, прошептал пь€ным голосом:

Ц†ѕослушайте, мадам!  ак вас? ѕослушайте!

ќна слегка наклонилась к нему и отозвалась также шепотом:

Ц†„то?

Ц† акие у вас красивые ноги! ѕослушьтеЕ ¬ообще вы вс€Е этака€ милочка.

ёрьева молча отвернула от него лицо.

Ц†≈й-богу, милочка,Ц не унималс€  остромской.Ц —кажите, у вас в труппе, наверно, есть любовник?

ќна продолжала молчать.

 остромскому хотелось как можно сильнее обидеть ее, сделать ей больно, и молчание еще больше раздражало его.

Ц†≈сть? Ёто оч-чень, оч-чень глупо с вашей стороны. “ака€ мордочка, как у вас, целый капиталЕ јктриса ведь вы Ц простите за откровенность Ц никака€. „то же вам на сцене-то делать?

  счастью, ему нужно было давать реплику. ќн оставил ёрьеву в покое, и она отодвинулась от него. Ќа глазах у нее показались слезы. ¬ лице  остромского она почувствовала беспощадного и завистливого врага.

ј  остромской ослабевал с каждым €влением, и когда кончилс€ акт, то ему пришлось довольствоватьс€ весьма жидкими аплодисментами. ƒа и аплодировали только свои.

VII

Ќачалс€ четвертый акт.  ак только безумна€ ќфели€ вбежала на сцену в белом платье, убранна€ соломой и цветами, смутный ропот пробежал по р€дам, и вслед за тем в театре наступила жутка€ тишина.

» когда ќфели€ запела нежным и наивным голосом свою песенку о милом друге, странное дуновение пронеслось среди публики, точно общий т€желый вздох вырвалс€ из тыс€чи грудей.

ћоего вы знали ль друга?

ќн был бравый молодец.

¬ белых перь€х, статный воин,

ѕервый ƒании боец.

Ц†јх, бедна€ ќфели€! „то ты поешь?†Ц спросила ее с участием королева. Ѕезумные глаза ќфелии с изумлением остановились на королеве, точно она раньше не замечала ее.

Ц†„то € пою?†Ц спросила она с изумлением.Ц ѕослушайте, кака€ песн€:

Ќо далЄко, за мор€ми,

¬ страшной он лежит могиле,

’олм на нем лежит т€желый,

Ћоже Ц хладна€ земл€.

¬о всем театре больше уже не оставалось ни одного равнодушного зрител€, все были охвачены одним общим чувством, все застыли, приковавшись глазами к сцене. Ќо пристальнее, жаднее всех следил из-за кулис за каждым движением ќфелии  остромской. ¬ его душе, в этой больной и гордой душе, не знавшей никогда ни удержа, ни предела своим прихот€м и страст€м, разгоралась теперь страшна€, нестерпима€ ненависть. ќн чувствовал, что успех вечера окончательно вырвала из его рук эта бледна€, скромненька€ девица на выходах. ’мель точно совсем вышел из его головы. ќн еще не знал, чем разразитс€ кипевша€ в нем завистлива€ злоба, но с нетерпением ожидал выхода ёрьевой у средних дверей.

Ђ¬се это будет хорошо, поверьте, только потерпитеЕ ј мне хочетс€ плакать, как подумаю, что его зарыли в холодную землю,Ц слышал он проникнутые безумной тоской слова ќфелии.Ц Ѕрат все это узнает, а вас благодарю за совет. —корее карету! ƒоброй ночи, мо€ мила€, доброй ночи!..ї

ёрьева выбежала за кулисы, взволнованна€, задыхающа€с€, побледневша€ даже под гримом. ¬след ей неслись оглушительные крики зрителей. ¬ двер€х она столкнулась с  остромским. ќн умышленно не посторонилс€, но ёрьева, ударившись плечом о его плечо, даже не заметила этого: до такой степени она была возбуждена своей ролью и восторженною овацией публики.

Ц†ёрьева-а! Ѕраво-о-о!..

ќна вышла и расклан€лась.

¬озвраща€сь вторично за кулисы, она оп€ть лицом к лицу столкнулась с  остромским, не дававшим ей дороги. ёрьева испуганно взгл€нула на него и робко сказала:

Ц†ѕозвольте мне пройти.

Ц†Ѕудьте осторожнее, молода€ особа!†Ц возразил он злобно и заносчиво.Ц ≈сли вам хлопает кучка каких-то идиотов, то это не значит, что вы можете безнаказанно толкатьс€!†Ц », вид€ ее молчаливый испуг, он, еще более раздраженный, грубо вз€л ее за руку, оттолкнул в сторону и крикнул: Ц ƒа проходите же, черт возьми, окаменелость вы этака€!..

VIII

 огда после этой дерзкой выходки первоначальное озлобление  остромского несколько утихло, он тотчас же ослабел, опустилс€ и стал еще пь€нее, чем прежде: он даже позабыл, что пьеса еще не кончилась, ушел в уборную, медленно разделс€ и начал лениво стирать грим вазелином.

–ежиссер, озадаченный его долгим отсутствием, вбежал к нему и остановилс€ в изумлении.

Ц†јлександр ≈вграфыч! ѕомилуйте! „то вы делаете? —ейчас же ваш выход!

Ц†ќставьте мен€, оставьте!†Ц слезливо и в нос пробормотал  остромской, вытира€ лицо полотенцем.Ц я уже все сыгралЕ оставьте мен€ в покое!

Ц†ƒа как же оставьте? ¬ы с ума, что ли, сошли? ѕублика ждет.

Ц†ќставьте же мен€!†Ц закричал  остромской.

–ежиссер пожал плечами и вышел из уборной. „ерез минуту занавес был опущен, и публика, узнавша€ о внезапной болезни  остромского, стала расходитьс€ молча и медленно, будто она только что присутствовала на похоронах.

ќна действительно возвращалась с похорон громадного самобытного таланта, и  остромской был прав, говор€, что он сыграл Ђвсеї. ќн сидел теперь один, запершись на ключ в своей уборной, перед зеркалом, между двум€ горевшими с легким треском газовыми рожками, и по старой привычке тщательно вытирал лицо, размазыва€ по нем пь€ные, но горькие слезы. “очно в тумане вспоминалс€ ему целый р€д блест€щих триумфов, сопровождавших первые годы его карьеры. ¬енкиЕ букетыЕ тыс€чные подаркиЕ вечные восторги толпыЕ лесть газетЕ зависть товарищейЕ баснословные бенефисыЕ обожание красивейших женщинЕ Ќеужели все это прошло? Ќеужели его талант выдохс€, исчез? ћожет быть, даже давно выдохс€: год или два тому назад? ј он,  остромской, что же он теперь такое? “ема дл€ гр€зных закулисных анекдотов, предмет общих насмешек и недоброжелательства, человек, оттолкнувший от себ€ всех близких своей черствой мелочностью, эгоизмом, нетерпимостью и разнузданной заносчивостьюЕ  ончено!

Ђ» если бы всесильный,Ц мелькало привычными обрывками в уме  остромского,Ц не запретил греха самоубийстваЕ ќ боже, боже!..ї Ц » жгучие, бессильные слезы текли по его когда-то красивому лицу, смешива€сь с не сошедшей еще краской.

”же все актеры разошлись из театра, когда  остромской вышел из своей уборной. Ќа сцене было почти темно. Ќесколько рабочих возились, убира€ последние декорации. ќщупью, нетвердыми шагами, пошел  остромской, мину€ кучи наваленного всюду бутафорского хлама, к выходу.

Ц†¬друг до его слуха донеслись сдержанные, несомненно женские рыдани€.

 то здесь?†Ц окликнул  остромской и подошел к углу, движимый не€сным побуждением жалости.

“емна€ фигура не отвечала, только рыдани€ усилились.

Ц† то тут плачет?†Ц вторично с испугом спросил  остромской и тотчас же узнал в рыдавшей ёрьеву.

ƒевушка плакала, и ее худенькие плечи судорожно вздрагивали.

—транно. ѕервый раз в жизни черствое сердце  остромского внезапно наполнилось глубокой жалостью к этой беззащитной, так несправедливо обиженной им девушке. ќн положил руку на ее голову и заговорил теплым, проникновенным голосом, не рису€сь и не позиру€, против обыкновени€:

Ц†ƒит€ мое! я сегодн€ страшно оскорбил вас. ѕрощени€ € у вас не прошу Ц € знаю, ничем нельз€ искупить ваши слезы. Ќо если бы вы знали, что происходит в моей душе, может быть, вы бы простили и пожалели мен€Е —егодн€, только сегодн€ € узнал, что пережил свою славу.  акое горе может сравнитьс€ с этим? „то значит пред этим потер€ матери, любимого ребенка, любовницы? ћы, артисты, живем страшными наслаждени€ми, мы живем и чувствуем за сотни, за тыс€чи зрителей, которые приход€т нас смотреть. «наете ли выЕ јх, ведь вы поймете, что € не рисуюсь пред вами!.. ƒа. «наете ли вы, что в последние п€ть лет не было в нашем актерском мире имени славнее моего. ” ног моих, у ног безграмотного приказчика, лежала толпа. » вдруг в одно мгновенье кувырком полететь с этой чудовищной высоты!..Ц ќн закрыл лицо руками.Ц ”жасно!

“еперь ёрьева уже перестала плакать и с глубоким состраданием гл€дела на  остромского.

Ц†¬идите ли, дорога€ мо€,Ц продолжал он, сжима€ руками ее холодные руки,Ц у вас несомненный и очень большой талант. ќставайтесь на сцене! я не буду вам говорить разные пошлости про зависть и интриги бездарностей, про двусмысленное покровительство театральных меценатов, про сплетни того болота, которое называетс€ обществом. ¬се это Ц вздор! ¬се это Ц ничто в сравнении с теми дивными радост€ми, которыми дарит нас эта презренна€, эта обожаема€ толпа. Ќо,Ц голос  остромского нервно задрожал,Ц не переживайте своей славы! Ѕегите со сцены тотчас же, как вы почувствуете, что угасает в вас св€щенный огонь! Ќе дожидайтесь, дит€ мое, пока вас прогонит сама публика. », быстро отвернувшись от ёрьевой, хотевшей что-то сказать ему и даже уже прот€нувшей вслед ему руки, он поспешно вышел со сцены.

Ц†ѕослушайте, јлександр ≈вграфыч,Ц догнал его на подъезде режиссер,Ц идите же в кассу получить деньгиЕ

Ц†ќтв€житесь от мен€!†Ц досадливо отмахнулс€ рукой  остромской.Ц я кончилЕ я все кончил.