пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

ѕетербургский случай

ѕомню отлично, как он приехал в первый раз в ѕетербург с своего ленивого, жаркого, чувственного юга. “ак от него и ве€ло черноземной силой, сухим и знойным запахом ковыл€, простой поэзией тихих зорь, гаснущих за деревь€ми вишневых садиков.  азалось, что конца не будет его неистощимому степному здоровью и его свежей, наивной непосредственности.

ѕр€мо с поезда вторгс€ он в меблированные комнаты, где € жил. Ёто было зимою, в семь часов утра, когда на петербургских улицах еще гор€т фонари, а усталые кл€чи влекут по домам сп€щих ночных извозчиков. ќн был неумолим. ќн не хотел слушать никаких доводов номерной девушки и говорил зычным голосом на весь коридор:

Ц†„то ты мне будешь рассказывать? ’иба ж € его не знаю? ќн же мне больше, чем родной брат. Ќу, чего тамЕ показывай, где!..

ћы вместе с ним учились в одной южной гимназии, где он, однако, курса не окончил. я любил его, правда, не больше, чем родного брата,†Ц это он преувеличил впопыхах,†Ц но все-таки любил искренно и тепло. ќднако, хот€ € и сразу узнал его голос с этими гортанными, м€гкими Ђгї, с провинциальной широтой диапазона,†Ц € не могу сказать, чтобы в первый момент € особенно сильно обрадовалс€. «наете, если человек проваландалс€ целую ночь, по случаю первопутка, за городом и лег в постель около четырех часов утра, да еще лег с не совсем свежей головой, и если еще при этом ему предстоит днем серьезна€ и срочна€ работаЕ —ловом, € ругалс€ под своим оде€лом и твердо решил, если он войдет, притворитьс€ сп€щим или мертвым, как жук, которого положили на ладонь.

Ќе тут-то было. ќн ураганом ворвалс€ ко мне в номер, облобызал мен€ со стремительной радостью, подн€л на руках с кровати, как ребенка, еще раз облобызал и прин€лс€ тормошить. Ќа него невозможно было сердитьс€. — мороза от него так вкусно пахло €блоками и еще чем-то здоровым, крепким, усы и борода были мокры, лицо горело свежим рум€нцем, глаза блестели.

Ц†Ќу, ну, чего там вал€тьс€, вставай!†Ц кричал он возбужденно.†Ц ¬ставай, а не то € тебе салазки сейчас загну.

Ц†ѕослушай, ты, жалкий, несчастный провинциал,†Ц пробовал € его усовестить,†Ц у нас в ѕетербурге никто не встает раньше одиннадцати. ѕрил€г на диван, или спроси чаю, или пошли за газетами и читай, но дай мне подремать хоть с полчаса.

Ќет, на него ничто не действовало. ќн был так начинен рассказами о прошлом и планами на будущее, так переполнен новыми впечатлени€ми, что, кажетс€, готов был лопнуть под их напором, не служи € ему в виде спасительного клапана. ¬о-первых, поклоны: оказываетс€, все мен€ до сих пор помн€т, люб€т и с удовольствием читают мои экономические статьи. я был польщен и делал вид, что не забыл ни одно из этих диковинных имен, всех этих √узиков, ѕалабух, Ћ€душенко, „ернышей и прочих добрых знакомых. ¬о-вторых, ѕетербург совершенно ошеломил его:

Ц†„ерт его батька знает, какой городище! „то ты думаешь: у вокзала только одни лихачи сто€т. Ќи одного ваньки!

Ц†Ћихачи?†Ц спросил € с сомнением.

Ц†ј ей-богу! я, не разобравши, сел на одного, гл€жу, а он на резинах. Ќу, думаю, влетел €. ’отел было уже назад лезть, да стыдно стало, тут городовой стоит и всех торопит. ’орошо еще, что дешево отделалс€, всего полтора целковых.

Ц†√ммЕ самое большое нужно было платить полтинник,†Ц заметил €.

Ц†Ќу, это ты, братец, тоже бре-бреЕ „тобы лихачу в такой конец полтинник?.. ќх, и улица же у вас! ј народ-то, господи,†Ц точно у нас на пароме. “ак и бегут, так и бегут. ј на одном мосту, братец, четыре лошади. “ы видел? «дорово! ’орошо, братец, у вас живут!

ќн так все врем€ и говорил: у вас и у нас Ц черточка, обща€ всем провинциалам. Ќемало поразили его также и костры, разложенные по случаю сильного холода на перекрестках улиц.

Ц†Ёто же дл€ чего?†Ц спрашивал он мен€ с наивным любопытством.

я ответил совершенно серьезно:

Ц†Ёто, видишь ли, городска€ управа отапливает улицы. ƒл€ того чтобы в казенных учреждени€х выходило меньше дровЕ

ќн сделал круглые глаза и совершенно круглый, глупый рот и от удивлени€ мог произнести только один звук:

Ц†ќ?!

Ќо потом опомнилс€ и прин€лс€ хохотать Ц хохотать раскатисто, оглушительно, молодо. я вынужден был ему напомнить, что все жильцы в номерах еще сп€т, что перегородки сделаны из папье-маше и что мне не хотелось бы выслушивать от хоз€йки замечани€.

ѕришла »риша с самоваром. ќна искоса посматривала на Ѕориса с таким же выражением недовери€ и тревоги, как гл€дела бы на лошадь, которую ввели в комнату. ќна была иста€ петербургска€ горнична€, девушка щепетильна€ и Ђне без пон€тиевї.

¬ п€ть часов мы обедали на Ќевском в огромном и скверном ресторане. ƒвухсветна€ зала, румыны, плюшева€ мебель, электричество, зеркала, вид монументального метрдотел€, а в особенности зрелище восьмипудовых, величественно-наглых лакеев во фраках, с крутыми усищами на толстых мордах,†Ц все это совершенно ошеломило моего наивного друга. ¬о все врем€ обеда он сидел растер€нный, неловкий, заплета€ ноги за передние ножки стула, и только за кофе сказал со вздохом, медленно кача€ головой:

Ц†Ќ-да-аЕ рестораци€Е ” нас бы не поверилиЕ ѕр€мо капище ¬аала и жрецов его. ”ж лучше бы ты мен€ привел куда попроще. ј здесь € вижу все одну только аристократию. Ќаверно, все кн€зь€ и графы. (”вы, € должен сознатьс€, что он выговаривал Ђграхвыї, с м€гким Ђгї и с ударением на последнем слоге.)

Ќо вечером, у мен€ в номере, он оп€ть оживилс€. “ут € его спросил в первый раз серьезным и положительным образом, что он, однако, намерен с собою делать дальше. ƒо сих пор мы касались этого вопроса второп€х, как-то разбросанно и фантастично.

ќн напыжилс€, точно молодой петушок, и ответил гордо:

Ц†я приехал завоевывать ѕетербург!

“акие именно слова часто произнос€т у французских романистов их молодые герои, только что приехавшие в ѕариж и гл€д€щие на него с высоты какого-нибудь чердака. я улыбнулс€ скептически. ќн заметил это и стал с особенной гор€чностью, комичность которой усиливалась его хохлацким говором, убеждать мен€, что в его лице даровитый, широкий провинциальный юг побеждает анемичный, бестемпераментный, сухой столичный север. Ёто неизбежный закон борьбы двух характеров, и исход ее всегда легко предугадать. ќ, можно привести сколько угодно имен. ћинистры, писатели, художники, адвокаты. Ѕерегись, др€блый, холодный, бледный, скучный ѕетербург! ёг идет!

ћне хотелось ему верить, или, вернее, не хотелось его разочаровывать. ћы помечтали вместе. ќн достал из корзины бутылку славной домашней слив€нки, и мы ее дружно распили.

Ц†ј шо (он выговорил вместе Ђчтої Ц Ђшої)? ј шо? ƒелают у вас в ѕитере такую сливовицу?†Ц спрашивал он презрительно и гордо.†Ц ¬от то-то. ј ты еще споришь!..

ѕонемногу он устроилс€. я поселил его р€дом с собою, в тех же самых меблированных комнатах, пока в кредит, в ча€нии трофеев от будущих побед над др€блым севером. ”дивительно, он сразу завоевал общую благосклонность, оттеснив на задний план прежнего фаворита Ц поэта с рыжими, курчавыми волосами, как у картинного дь€кона. ’оз€йка (всем известно, что такое петербургска€ хоз€йка меблированных комнат: полна€ сорокап€тилетн€€ дама, с завитушками, вроде штопоров, на лбу, всегда в черном платье и зат€нута€ в корсет)†Ц хоз€йка часто приглашала его по утрам к себе пить кофе Ц высока€ честь, о которой многие, даже старинные жильцы никогда не смели мечтать. ќн за эту любезность рассказывал ей содержание утренних газет и давал ей дельные советы в бесчисленных сут€жнических делах (Ђведь вс€кому лестно обидеть бедную вдову!..ї). „ерт возьми, он как истый хохол, был, при всей своей кажущейс€ простоте, очень ловким и практичным малым, с быстрой сметкой и с добродушным лукавством. ѕривыкла к нему и »рина и даже, кажетс€, погл€дывала на него с такимЕ впрочем, € не хочу сплетничать. —кажу, однако, что он был очень красив в эту пору: высокий, крепкий, с меланхолическими черными глазами и со смеющимс€ молодым, красным ртом под темными хохлацкими усами.

ќн был более прав, чем €, старый петербургский скептик. ≈му повезло. ћожет быть, это происходило оттого, что вообще человек бодрый и самоуверенный в такой же степени умеет подчинить себе судьбу, в какой степени судьба вертит и швыр€ет в разные стороны людей растер€нных и слабых. ј может быть, ему просто помогали те своеобразные черты характера, которые он привез с собою из недр провинциального юга: хитрость, наблюдательность, безм€тежный и открытый тон речи, природна€ склонность к юмору, здоровые нервы, не издерганные столичной сутолокой? ћожет быть, тут было и то и другое, но во вс€ком случае € должен был признать, что в его лице юг нагл€дно и успешно завоевывает север.

ћой при€тель быстро, в каких-нибудь три-четыре дн€, нашел себе зан€ти€ в управлении одной из крупнейших железных дорог и уже через мес€ц обратил на себ€ внимание начальства. ≈му поручили проверить какие-то там графики движений поездов или что-то в этом роде. ¬се дело можно было легко окончить в неделю или в две, но Ѕорис почему-то особенно упорно и настойчиво им заинтересовалс€. ќн бегал зачем-то в ѕубличную библиотеку, таскал к себе на дом толстые справочники, сплошь наполненные цифрами, делал по вечерам таинственные математические выкладки.  ончилось все это тем, что он представил своему начальству такую схему движени€ пассажирских и товарных поездов, котора€ совмещала в себе и простоту, и нагл€дность, и многие другие практические удобства. ≈го похвалили и отметили. „ерез полгода он уже получал полтораста рублей в мес€ц и заведовал почти самосто€тельной службой.

Ќо, кроме того, он имел посто€нные уроки музыки Ц он был отличный музыкант, писал дл€ газет статьи, и дельные статьи, по железнодорожным вопросам, пел по субботам и воскресень€м в известном церковном хоре, а также иногда и в оперных и в опереточных хорах. –аботать он мог поразительно много, но без натуги, без насили€ над собой, а как-то естественно-легко, с развальцем, с шуточкой, с наружной ленивой манерой. », всегда с лукавой усмешечкой, он все к чему-то присматривалс€ и примеривалс€, и выходило так, как будто бы он только играл с насто€щим, разминал свои непочатые силы, но в то же врем€ зорко и терпеливо поджидал своей линии. ƒл€ каких-то тайных, далеких, известных только ему одному целей изучал он по самоучител€м “уссена и Ћангеншейдта французский, немецкий и английский €зыки. я слышал иногда, как он за стенкой повтор€л с ужасающим прононсом: ЂЋ'абель бурдон, ла муш вольї.  огда € спрашивал, дл€ чего это ему нужно, он отвечал с лукавым простодушием: Ђј так. ¬се равно нема никакого делаї.

ќн умел веселитьс€. √де-то на ¬асильевском острове он отыскал своих земл€ков, Ђполтавских хлопцевї, которые ходили в вышитых рубашках с ленточками вместо галстуков и в широчайших шароварах, засунутых в сапоги, курили люльки, причем демонстративно сплевывали на пол, через губу, говорили Ђэге жї и Ђхибаї и презирали кацапов с их городской культурой. я был раза два на их вечеринках. “ам пили Ђгорилкуї, но не здешнюю, а какую-то особенную, привезенную Ђвидтыл€ї; ели ломт€ми розовое свиное м€со; ели толстые, огромные колбасы, которые были так велики, что их надо было укладывать на тарелке спиралью в дес€ть или п€тнадцать оборотов. Ќо также там и пели Ц пели чудесно, с необыкновенной грустью и стройностью. », как теперь, помню € Ѕориса, когда, провед€ нервно рукой по своим длинным, красивым, волнистым волосам, он начинал запев старинной казацкой песни:

ќй, у поли жито

 опытами сбитоЕ

√олос был у него теплый, нежный, чуть-чуть вибрирующий, и когда € его слышал, то каждый раз у мен€ что-то щекотало и вздрагивало в груди и хотелось беспричинно плакать.

ј потом оп€ть пили горилку и под конец Ђвдар€ли гопакаї. ѕиджак летел с широких плеч Ѕориса в угол комнаты, а сам он лихо носилс€ из конца в конец и притопывал Ђчоботамиї, и присвистывал, и лукаво поводил черными бров€ми.

ќй, кто до кого,

ј € до ѕараски,

Ѕо у мен€ черт ма штанив,

ј в нее запаскиЕ

ќн сделалс€ главой этого милого хохлацкого хутора, затер€вшегос€ среди суровых параллельных улиц ѕетербурга. Ѕыло в нем что-то влекущее, чарующее, неотразимое. » все удавалось ему шут€, словно мимоходом. “еперь € уже окончательно верил в его победу над севером, но что-то необъ€снимое, что-то тревожное не выходило из моей души, когда € думал о нем.

Ќачалось это весной. ¬скоре после ѕасхи, котора€ была в том году поздней, мы поехали с ним однажды на острова. Ѕыл €сный, задумчивый, ласковый вечер. “ихие воды рек и каналов мирно дремали в своих берегах, отража€ розовый и лиловый свет погасавшего неба. ћолода€, серовата€ зелень прибрежных ив и черных столетних лип так наивно и так радостно смотрелась в воду. ћы долго молчали. Ќаконец под оба€нием этого прелестного вечера € сказал медленно:

Ц† ак хорошо! «а один такой вечер можно влюбитьс€ в ѕетербург.

ќн не ответил. я погл€дел на него украдкой, сбоку. Ћицо его было пасмурно и точно сердито.

Ц†“ебе не нравитс€?†Ц спросил €.

Ѕорис слабо, с выражением досады, махнул рукой.

Ц†Ё, декораци€!†Ц произнес он брезгливо.†Ц ¬се одно, как в опере. –азве же это природа?..

„ерные глаза его вдруг прин€ли странное, мечтательное выражение, и он заговорил тихим, отрывистым, волнующим голосом:

Ц†“еперь вот в ћалороссии так насто€ща€ весна. ÷ветет черемуха, калинаЕ Ћ€гушки кричат по завод€м, поют соловьиЕ “ам ночь так уж ночь,†Ц черна€, жутка€, с тайной страстьюЕ ј дни какие теперь там сто€т!..  акое солнце, какое небо! „то ваша „ухони€? —л€котьЕ

ќн отвернулс€ в сторону и замолчал. Ќо € пон€л уже инстинктом, что в сердце моего друга совершаетс€ что-то неладное, нездоровое.

» вправду, начина€ с этого вечера Ѕорис затосковал и точно опустилс€. я уже не слышал за стеной его мелодичного мурлыкань€; он уже не влетал ко мне бомбой в комнату по утрам; пропала его обычна€ разговорчивость. » только когда заходила речь о ћалороссии, он оживл€лс€, глаза его делались мечтательными, прекрасными и жалкими и точно гл€дели вдаль, за многие сотни верст.

Ц†ѕоеду € на лето туда!†Ц говорил он решительно.†Ц  акого черта! ’оть отдохну немного от прокл€того ѕитера.

Ќо поехать ему Ђтудаї так и не удалось. —лужба задержала его. —реди лета мы простились,†Ц обсто€тельства гнали мен€ за границу. я оставил его грустным, раздраженным, вконец измученным белыми ночами, которые вызывали в нем бессонницу и тоску, доходившую до отча€ни€. ќн проводил мен€ на ¬аршавский вокзал.

¬ернулс€ € обратно в самый разгар отвратительной, мокрой, туманной петербургской осени. ќ, как пам€тны мне эти первые печальные, озлобл€ющие впечатлени€. √р€зные тротуары, мелкий, неперестающий дождик, серое, какое-то ослизлое небо, и на фоне этой картины грубые дворники со своими метлами, обдерганные, запуганные извозчики, женщины в уродливых барашковых калошах, с мокрыми подолами юбок, желчные, сердитые люди с вечным флюсом, кашлем и человеконенавистничеством. Ќо еще более поразила и огорчила мен€ перемена, происшедша€ с Ѕорисом.

 огда € вошел к нему, он лежал одетый на неубранной постели, заложив под голову руки, и не подн€лс€ при моем по€влении.

Ц†Ѕорис, здравствуй!†Ц сказал €, уже что-то предчувству€, и встретил холодный, отчужденный взгл€д.

ѕотом он, очевидно, решил, что нужно поздороватьс€, встал, как будто по об€занности поцеловалс€ со мной и оп€ть лег. Ѕольших усилий стоило мне уговорить его пойти пообедать куда-нибудь в ресторан. ƒорогой он молчал, шел сутулый, безучастный, точно его вели по веревочке, и вс€кий вопрос мне приходилось повтор€ть по два раза.

Ц†ѕослушай, да что это, наконец, с тобой? ѕодменили теб€, что ли?†Ц говорил €, трога€ его за плечо.

ќн досадливо отмахнулс€.

Ц†“акЕ надоело всеЕ

Ќекоторое врем€ мы шли р€дом, не разговарива€. я вспомнил его неубранную, затхлую комнату, беспор€док, сухие куски хлеба на столе, окурки на блюдечках и сказал решительно и с возбуждением:

Ц†«наешь что, милый друг,†Ц ты, по-моему, просто-напросто боленЕ да нет, ты не маши руками, а слушай, что € тебе скажу. Ёти вещи запускать не следуетЕ деньги-то у теб€ естьЕ

” мен€ быстро созрел план лечени€ моего захандрившего друга, немного, правда, устаревший, немного пошлый и, если хотите, немного даже гнусный. ѕросто-напросто € решил свести его в какое-нибудь место злачное, где поют и танцуют, где люди сами не знают, что делают, но уверены, что весел€тс€, и этой уверенностью заражают других.

ѕообедав где-то, к одиннадцати часам отправились мы в Ђјквариумї, чтобы создать настроение кутежа. ¬з€л € лихача, и помчал он нас мимо брани встречных извозчиков, мимо облитых гр€зью пешеходов.

я поддерживал колеблющуюс€, исхудавшую спину Ѕориса; он по-прежнему упорно молчал и только раз недовольно сказал:

Ц† уда мы так спешим?

√уста€ толпа, дым, гам оркестра, голые плечи женщин, подкрашенные глаза, белые п€тна столов, красные, оскотинившиес€ лица мужчин Ц весь этот шабаш пь€ного весель€ подействовал на Ѕориса совсем не так, как € ожидал. ѕо моей просьбе он пил, но не пь€нел, и взгл€д его становилс€ все тоскливее. “олста€ напудренна€ женщина в страусовом боа на голой жирной шее подсела к нам на минуту, попробовала заговорить с Ѕорисом, потом испуганно посмотрела на него и молча быстро ушла, и в толпе еще раз огл€нулась на наш столик. » мне от этого взгл€да сделалось жутко, точно € заразилс€ чем-то смертельным, точно возле нас сто€л кто-то черный и молчаливый.

Ц†¬ыпьем, Ѕорис!†Ц крикнул €, пересилива€ шум оркестра и звон посуды.

—морщившись, как от зубной боли, он сказал что-то немым движением губ, и € угадал фразу:

Ц†”йдем отсюдаЕ

ѕо моему насто€нию, из Ђјквариумаї мы поехали еще в одно место и вышли из него на рассвете в холодные, синие сумерки раннего петербургского утра. ”лица, по которой мы шли, была длинна€ и узка€, как коридор. ќт сонных каменных п€тиэтажных €щиков ве€ло холодом ночи. Ќевыспавшиес€ дворники шаркали метлами, передергивали плечами оз€бшие ночные извозчики и ругались хрипло. —потыка€сь, навал€сь грудью на веревку, срединой улицы везли мальчишки нагруженные платформы. ¬ двер€х м€сных лавок висели красные, развороченные туши мертвой, отвратительной гов€дины. Ѕорис шел понуро, потом вдруг схватил мен€ за руку и крикнул, указыва€ в конец улицы:

Ц†¬от онЕ вотЕ

Ц†„то такое?†Ц спросил € испуганно.

Ц†¬идишьЕ туман.

ѕ€тые этажи тонули во мгле, котора€, точно обвисшее брюхо черной змеи, спускалась в коридор улицы и затаилась и замерла, нависнув, как будто приготовилась кого-то схватитьЕ

Ѕорис тр€с мен€ за руку и говорил с глазами, загоревшимис€ внезапной злобой:

Ц†ѕонимаешь ты, что это такое? ѕонимаешь Ц это город дышит, это не туман, а дыхание этих камней с дырами. «десь вонюча€ сырость прачечных, копоть каменного угл€, здесь грех людей, их злоба, ненависть, испарени€ их матрацев, запах пота и гнилых ртовЕ Ѕудь ты прокл€т, анафема, зверь, зверь Ц ненавижу!

√олос Ѕориса ломалс€ и звенел.  остл€выми кулаками он тр€с в воздухе.

Ц†”спокойс€,†Ц говорил €, обнима€ его за плечи.†Ц Ќу, успокойс€,†Ц смотри, ты пугаешь людей.

Ѕорис поперхнулс€ и закашл€лс€ надолго.

Ц†—мотри,†Ц сказал он, корчась от кашл€, и показал мне платок, в который плюнул.

» € увидел на белизне платка большое кровавое п€тно.

Ц†Ёто он мен€ съелЕ туман.

ћолча мы подходили к его квартире.

¬ апреле, перед ѕасхой, € зашел как-то к Ѕорису. ƒень был на редкость теплый. ѕахло талым снегом, землей, и солнце светило застенчиво и робко, как улыбаетс€ помиривша€с€ женщина после слез. ќн сто€л у открытой форточки и нюхал воздух.  огда € вошел, Ѕорис обернулс€ медленно, и на лице у него было какое-то ровное, умиротворенное, детское выражение.

Ц†’орошо теперь у нас в ѕолтавской губернии,†Ц улыба€сь, сказал он вместо приветстви€.

» вдруг дл€ мен€ стало совершенно €сно и пон€тно, что этот человек умрет скоро, может быть даже в этот же мес€ц.

Ц†’орошо!†Ц добавил он раздумчиво и, вдруг оживившись, тороп€сь, хвата€ мен€ за руки, заговорил: Ц —ашенька, милый мой, отвези мен€ до домуЕ отвези, голубчик, ну, что тебе стоит, отвези!

Ц†ƒа разве € отказываюсь?  онечно, поедем.

» вот перед самой ѕасхой мы тронулись в путь.  огда мы отъезжали от ѕетербурга, был сырой, холодный день, и над городом висел густой и черный туман, тот черный туман, который отравил душу и съел тело моего бедного друга.

Ќо чем больше подвигались мы на юг, тем возбужденнее и радостнее становилс€ мой Ѕорис. ¬есна как будто шла нам навстречу. » когда мы впервые увидели белые мазаные хатенки ћалороссии, она была уже в полном расцвете. Ѕорис не отрывалс€ от окна. Ќа насыпи синели большие, крупные простые цветы, нос€щие поэтическое название Ђснаї, и Ѕорис с восторгом рассказывал о том, как при помощи этих цветов у них в ћалороссии крас€т пасхальные €йца.

ƒома, у себ€, под голубым ласковым небом, под пышными, еще не жаркими лучами солнца, Ѕорис стал быстро оживать, точно он отходил душой от какого-то долгого, цепкого, лед€ного кошмара.

Ќо телом он слабел с каждым днем. „ерный туман убил в нем что-то главное, дающее жизнь и желание жизни.

—пуст€ две недели по приезде он уже не вставал с кровати.

¬се врем€ он не сомневалс€ в том, что скоро умрет, и умер мужественно и просто.

я был у него за день до его смерти.  репко пожима€ своей сухой, гор€чей, исхудавшей рукой мою руку и улыба€сь ласково и грустно, он говорил:

Ц†ѕомнишь наш разговор о севере и юге, еще тогда давно, помнишь? Ќе думай, € от своих слов не отпираюсь. Ќу, положим, € не выдержал борьбы, € погибЕ Ќо за мной идут другие Ц сотни, тыс€чи других. “ы пойми Ц они должны одержать победу, они не могут не победить. ѕотому что там черный туман на улицах и в сердцах и в головах у людей, а мы приходим с ликующего юга, с радостными песн€ми, с милым €рким солнцем в душе. ƒруг мой, люди не могут жить без солнца!

я погл€дел на него внимательно. ќн только что умылс€ и причесал гладко назад свои волосы, смочив их водой; они были еще влажны, и это придавало его лицу жалкое, и невинное, и праздничное выражение, за которым всего €снее чувствовалась близость смерти. ѕомню также, что он все врем€ пристально и как будто с удивлением рассматривал свои ногти и ладони, точно они были чужие.

Ќа другой день мен€ спешно позвали к нему, но € застал уже не моего друга, а только его тело, умиравшее бессознательно, в быстрой агонии.

≈ще рано утром он попросил отворить окно, и оно так и оставалось открытым. ¬ комнату из старого сада лезли ветки белой сирени с ее упругими, свежими, благоухающими цветами. —ветило солнце.  ак сумасшедшие кричали дроздыЕ

Ѕорис затихал. Ќо в самую последнюю минуту он вдруг быстро подн€лс€ и сел на кровати; и в его широко раскрывшихс€ глазах показалс€ безумный ужас. » когда он оп€ть упал на подушки и, глубоко вздохнув, выт€нулс€ всем телом, точно он хотел пот€нутьс€ перед крепким длинным сном,†Ц это выражение ужаса еще долго не сходило с его лица.

„то он увидел в эту последнюю минуту? ћожет быть, его душевным глазам представилс€ тот бездонный, вечный, черный туман, который неизбежно и безжалостно поглощает и людей, и зверей, и травы, и звезды, и целые миры?..

 огда его одевали, € не мог видеть его страшных желтых ног и вышел из комнаты. Ќо когда € вернулс€, он уже лежал на столе, и таинственна€ улыбка смерти тихо лежала вокруг его глаз и губ. ќкно все еще было открыто. я отломил ветку сирени Ц мокрую, т€желую от белых гроздьев Ц и положил ее Ѕорису на грудь.

—ветило солнце, такое радостное, и нежное, и равнодушноеЕ ¬ саду кричали дроздыЕ «а рекой, на той стороне, звонили к поздней обедне.