пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

ѕам€ти „ехова

ќн между нами жил...

Ѕывало, в раннем детстве, вернешьс€ после долгих летних каникул в пансион. ¬се серо, казарменно, пахнет свежей масл€ной краской и мастикой, товарищи грубы, начальство недоброжелательно. ѕока день Ц еще крепишьс€ кое-как, хот€ сердце нет-нет Ц и сожметс€ внезапно от тоски. «анимают встречи, поражают перемены в лицах, оглушают шум и движение.

Ќо когда настанет вечер и возн€ в полутемной спальне ул€жетс€,†Ц о, кака€ нестерпима€ скорбь, какое отча€ние овладевают маленькой душой! √рызешь подушку, подавл€€ рыдани€, шепчешь милые имена и плачешь, плачешь жаркими слезами, и знаешь, что никогда не насытишь ими своего гор€. » вот тогда-то понимаешь впервые весь потр€сающий ужас двух неумолимых вещей: невозвратимости прошлого и чувства одиночества.  ажетс€, что сейчас же с радостью отдал бы всю остальную жизнь, перенес бы вс€ческие мучени€ за один только день того светлого, прекрасного существовани€, которое никогда не повторитс€.  ажетс€, ловил бы каждое милое, заботливое слово и заключал бы его навсегда в пам€ти, впивал бы в душу медленно и жадно, капл€ по капле, каждую ласку. » жестоко терзаешьс€ мыслью, что по небрежности, в суете и потому, что врем€ представл€лось неисчерпаемым,†Ц ты не воспользовалс€ каждым часом, каждым мгновением, промелькнувшим напрасно.

ƒетские скорби жгучи, но они растают во сне и исчезнут с завтрашним солнцем. ћы, взрослые, не чувствуем их так страстно, но помним дольше и скорбим глубже. ¬скоре после похорон „ехова, возвраща€сь с панихиды, бывшей на кладбище, один большой писатель сказал простые, но полные значени€ слова:

Ц†¬от похоронили мы его, и уже проходит безнадежна€ острота этой потери. Ќо понимаете ли вы, что навсегда, до конца дней наших, останетс€ в нас ровное, тупое, печальное сознание, что „ехова нет?

» вот теперь, когда его нет, особенно мучительно чувствуешь, как драгоценно было каждое его слово, улыбка, движение, взгл€д, в которых светилась его прекрасна€, избранна€, аристократическа€ душа. ∆алеешь, что не всегда был внимателен к тем особенным мелочам, которые иногда сильнее и интимнее говор€т о внутреннем человеке, чем крупные дела. ”прекаешь себ€ в том, что из-за толкотни жизни не успел запомнить, записать много интересного, характерного, важного. » в то же врем€ знаешь, что эти чувства раздел€ют с тобою все те, кто был близок к нему, кто истинно любит его, как человека несравненного душевного из€щества и красоты, кто с вечной признательностью будет чтить его пам€ть, как пам€ть одного из самых замечательных русских писателей.

  любви, к нежной и тонкой печали этих людей € обращаю насто€щие строки.

I

ялтинска€ дача „ехова сто€ла почти за городом, глубоко под белой и пыльной аутской дорогой. Ќе знаю, кто ее строил, но она была, пожалуй, самым оригинальным зданием в ялте. ¬с€ бела€, чиста€, легка€, красиво несимметрична€, построенна€ вне какого-нибудь определенного архитектурного стил€, с вышкой в виде башни, с неожиданными выступами, со стекл€нной верандой внизу и с открытой террасой вверху, с разбросанными то широкими, то узкими окнами,†Ц она походила бы на здани€ в стиле moderne, если бы в ее плане не чувствовалась чь€-то внимательна€ и оригинальна€ мысль, чей-то своеобразный вкус. ƒача сто€ла в углу сада, окруженна€ цветником.   саду, со стороны, противоположной шоссе, примыкало отделенное низкой стенкой старое, заброшенное татарское кладбище, всегда зеленое, тихое и безлюдное, со скромными каменными плитами на могилах.

÷ветничок был маленький, далеко не пышный, а фруктовый сад еще очень молодой. –осли в нем груши и €блони-дички, абрикосы, персики, миндаль. ¬ последние годы сад уже начал приносить кое-какие плоды, доставл€€ јнтону ѕавловичу много забот и трогательного, какого-то детского удовольстви€.  огда наступало врем€ сбора миндальных орехов, то их снимали и в чеховском саду. Ћежали они обыкновенно маленькой горкой в гостиной на подоконнике, и, кажетс€, ни у кого не хватало жестокости брать их, хот€ их и предлагали.

ј. ѕ. не любил и немного сердилс€, когда ему говорили, что его дача слишком мало защищена от пыли, лет€щей сверху, с аутского шоссе, и что сад плохо снабжен водою. Ќе люб€ вообще  рыма, а в особенности ялты, он с особенной, ревнивой любовью относилс€ к своему саду. ћногие видели, как он иногда по утрам, сид€ на корточках, заботливо обмазывал серой стволы роз или выдергивал сорные травы из клумб. ј какое бывало торжество, когда среди летней засухи наконец шел дождь, наполн€вший водою запасные глин€ные цистерны!

Ќо не чувство собственника сказывалось в этой хлопотливой любви, а другое, более мощное и мудрое сознание.  ак часто говорил он, гл€д€ на свой сад прищуренными глазами:

Ц†ѕослушайте, при мне здесь посажено каждое дерево, и, конечно, мне это дорого. Ќо и не это важно. ¬едь здесь же до мен€ был пустырь и нелепые овраги, все в камн€х и в чертополохе. ј € вот пришел и сделал из этой дичи культурное, красивое место. «наете ли?†Ц прибавл€л он вдруг с серьезным лицом, тоном глубокой веры.†Ц «наете ли, через триста-четыреста лет вс€ земл€ обратитс€ в цветущий сад. » жизнь будет тогда необыкновенно легка и удобна.

Ёта мысль о красоте гр€дущей жизни, так ласково, печально и прекрасно отозвавша€с€ во всех его последних произведени€х, была и в жизни одной из самых его задушевных, наиболее лелеемых мыслей.  ак часто, должно быть, думал он о будущем счастии человечества, когда по утрам, один, молчаливо подрезывал свои розы, еще влажные от росы, или внимательно осматривал раненный ветром молодой побег. » сколько было в этой мысли кроткого, мудрого и покорного самозабвени€!

Ќет, это не была заочна€ жажда существовани€, идуща€ от ненасытимого человеческого сердца и цепл€юща€с€ за жизнь, это не было Ц ни жадное любопытство к тому, что будет после мен€, ни завистлива€ ревность к далеким поколени€м. Ёто была тоска исключительно тонкой, прелестной и чувствительной души, непомерно страдавшей от пошлости, грубости, скуки, праздности, насили€, дикости Ц от всего ужаса и темноты современных будней. » потому-то под конец его жизни, когда пришла к нему огромна€ слава и сравнительна€ обеспеченность, и преданна€ любовь к нему всего, что было в русском обществе умного, талантливого и честного,†Ц он не замкнулс€ в недостижимости холодного величи€, не впал в пророческое учительство, не ушел в €довитую и мелочную вражду к чужой известности. Ќет, вс€ сумма его большого и т€желого житейского опыта, все его огорчени€, скорби, радости и разочаровани€ выразились в этой прекрасной, тоскливой, самоотверженной мечте о гр€дущем, близком, хот€ и чужом счастии.

Ц† ак хороша будет жизнь через триста лет!

» потому-то он с одинаковой любовью ухаживал за цветами, точно вид€ в них символ будущей красоты, и следил за новыми пут€ми, пролагаемыми человеческим умом и знанием. ќн с удовольствием гл€дел на новые здани€ оригинальной постройки и на большие морские пароходы, живо интересовалс€ вс€ким последним изобретением в области техники и не скучал в обществе специалистов. ќн с твердым убеждением говорил о том, что преступлени€, вроде убийства, воровства и прелюбоде€ни€, станов€тс€ все реже, почти исчезают в насто€щем интеллигентном обществе, в среде учителей, докторов, писателей. ќн верил в то, что гр€дуща€, истинна€ культура облагородит человечество.

–ассказыва€ о чеховском саде, € позабыл упом€нуть, что посредине его сто€ли качели и дерев€нна€ скамейка. » то и другое осталось от Ђƒ€ди ¬аниї, с которым ’удожественный театр приезжал в ялту, приезжал, кажетс€, с исключительной целью показать больному тогда ј. ѕ-чу постановку его пьесы. ќбоими предметами „ехов чрезвычайно дорожил и, показыва€ их, всегда с признательностью вспоминал о милом внимании к нему ’удожественного театра. «десь у места также упом€нуть, что эти прекрасные артисты своей исключительной деликатной чуткостью к чеховскому таланту и дружной преданностью ему самому много скрасили последние дни незабвенного художника.

II

¬о дворе жили: ручной журавль и две собаки. Ќадо заметить, что јнтон ѕавлович очень любил всех животных, за исключением, впрочем, кошек, к которым он питал непреодолимое отвращение. —обаки же пользовались его особым расположением. ќ покойной  аштанке, о мелиховских таксах Ѕроме и ’ине он вспоминал так тепло и в таких выражени€х, как вспоминают об умерших друзь€х. Ђ—лавный народ Ц собаки!ї Ц говорил он иногда с добродушной улыбкой.

∆уравль был важна€, степенна€ птица.   люд€м он относилс€ вообще недоверчиво, но вел тесную дружбу с јрсением, набожным слугой јнтона ѕавловича. «а јрсением он бегал всюду, по двору и по саду, причем уморительно подпрыгивал на ходу и махал растопыренными крыль€ми, исполн€€ характерный журавлиный танец, всегда смешивший јнтона ѕавловича.

ќдну собаку звали “узик, а другую Ц  аштан, в честь прежней, исторической  аштанки, носившей это им€. Ќичем, кроме глупости и лености, этот  аштан, впрочем, не отличалс€. ѕо внешнему виду он был толст, гладок и неуклюж, светло-шоколадного цвета, с бессмысленными желтыми глазами. ¬след за “узиком он ла€л на чужих, но стоило его поманить и почмокать ему, как он тотчас же переворачивалс€ на спину и начинал угодливо извиватьс€ по земле. јнтон ѕавлович легонько отстран€л его палкой, когда он лез с нежност€ми, и говорил с притворной суровостью:

Ц†”йди же, уйди, дурак... Ќе приставай...

» прибавл€л, обраща€сь к собеседнику, с досадой, но со смеющимис€ глазами:

Ц†Ќе хотите ли, подарю пса? ¬ы не поверите, до чего он глуп.

Ќо однажды случилось, что  аштан, по свойственной ему глупости и неповоротливости, попал под колеса фаэтона, который раздавил ему ногу. Ѕедный пес прибежал домой на трех лапах, с ужасающим воем. «адн€€ нога вс€ была исковеркана, кожа и м€со прорваны почти до кости, лилась кровь. јнтон ѕавлович тотчас же промыл рану теплой водой с сулемой, присыпал ее йодоформом и перев€зал марлевым бинтом. » надо было видеть, с какой нежностью, как ловко и осторожно прикасались его большие милые пальцы к ободранной ноге собаки и с какой сострадательной укоризной бранил он и уговаривал визжавшего  аштана:

Ц†јх ты, глупый, глупый... Ќу как теб€ угораздило?.. ƒа тише ты... легче будет... дурачок...

ѕриходитс€ повторить избитое место, но несомненно, что животные и дети инстинктивно т€нулись к „ехову. »ногда приходила к ј. ѕ. одна больна€ барышн€, приводивша€ с собою девочку лет трех-четырех, сиротку, которую она вз€ла на воспитание. ћежду крошечным ребенком и пожилым, грустным и больным человеком, знаменитым писателем, установилась кака€-то особенна€, серьезна€ и доверчива€ дружба. ѕодолгу сидели они р€дом на скамейке, на веранде; ј. ѕ. внимательно и сосредоточенно слушал, а она без умолку лепетала ему свои детские смешные слова и путалась ручонками в его бороде.

— большой и сердечной любовью относились к „ехову и все люди попроще, с которыми он сталкивалс€: слуги, разносчики, носильщики, странники, почтальоны,†Ц и не только с любовью, но и с тонкой чуткостью, с бережностью и с пониманием. Ќе могу не рассказать здесь одного случа€, который передаю со слов очевидца, маленького служащего в Ђ–усском о-ве пароходства и торговлиї, человека положительного, немногословного и, главное, совершенно непосредственного в воспри€тии и передаче своих впечатлений.

Ёто было осенью. „ехов, возвращавшийс€ из ћосквы, только что приехал на пароходе из —евастопол€ в ялту и еще не успел сойти с палубы. Ѕыл промежуток той сум€тицы, криков и бестолочи, которые всегда подымаютс€ вслед за тем, как опуст€т сходни. ¬ это-то суматошное врем€ татарин-носильщик, всегда услуживавший ј. ѕ-чу и увидевший его еще издали, раньше других успел взобратьс€ на пароход, разыскал вещи „ехова и уже готовилс€ нести их вниз, как на него внезапно налетел бравый и свирепый помощник капитана. Ётот человек не ограничилс€ одними непристойными ругательствами, но в порыве начальственного гнева ударил бедного татарина по лицу.

Ђ» вот тогда произошла сверхъестественна€ сцена,†Ц рассказывал мой знакомый.†Ц “атарин бросает вещи на палубу, бьет себ€ в грудь кулаками и, вытаращив глаза, лезет на помощника. » в то же врем€ кричит на всю пристань:

Ц†„то? “ы бьешьс€? “ы думаешь, ты мен€ ударил? “ы Ц вот кого ударил!

» показывает пальцем на „ехова. ј „ехов, знаете ли, бледный весь, губы вздрагивают. ѕодходит к помощнику и говорит ему тихо так, раздельно, но с необычайным выражением: Ђ ак вам не стыдно!ї ѕоверите ли, ей-богу, будь € на месте этого мореплавател€,†Ц лучше бы мне двадцать раз в морду плюнули, чем услышать это Ђкак вам не стыдної. » на что уж мор€к был толстокож, но и того прон€ло: заметалс€-заметалс€, забормотал что-то и вдруг испарилс€. » уж больше его на палубе не виделиї.

III

 абинет в €лтинском доме у ј. ѕ. был небольшой, шагов двенадцать в длину и шесть в ширину, скромный, но дышавший какой-то своеобразной прелестью. ѕр€мо против входной двери Ц большое квадратное окно в раме из цветных желтых стекол. — левой стороны от входа, около окна, перпендикул€рно к нему Ц письменный стол, а за ним маленька€ ниша, освещенна€ сверху, из-под потолка, крошечным оконцем; в нише Ц турецкий диван. — правой стороны, посредине стены Ц коричневый кафельный камин; наверху, в его облицовке, оставлено небольшое, не заделанное плиткой местечко, и в нем небрежно, но мило написано красками вечернее поле с уход€щими вдаль стогами Ц это работа Ћевитана. ƒальше, по той же стороне, в самом углу Ц дверь, сквозь которую видна холоста€ спальн€ јнтона ѕавловича,†Ц светла€, весела€ комната, си€юща€ какой-то девической чистотой, белизной и невинностью. —тены кабинета Ц в темных с золотом обо€х, а около письменного стола висит печатный плакат: Ђѕрос€т не куритьї. —ейчас же возле входной двери направо Ц шкаф с книгами. Ќа камине несколько безделушек, и между ними прекрасно сделанна€ модель парусной шкуны. ћного хорошеньких вещиц из кости и из дерева на письменном столе; почему-то преобладают фигуры слонов. Ќа стенах портреты Ц “олстого, √ригоровича, “ургенева. Ќа отдельном маленьком столике, на веерообразной подставке, множество фотографий артистов и писателей. ѕо обоим бокам окна спускаютс€ пр€мые, т€желые темные занавески, на полу большой, восточного рисунка, ковер. Ёта драпировка см€гчает все контуры и еще больше темнит кабинет, но благодар€ ей ровнее и при€тнее ложитс€ свет из окна на письменный стол. ѕахнет тонкими духами, до которых ј. ѕ. всегда был охотник. »з окна видна открыта€ подковообразна€ лощина, спускающа€с€ далеко к морю, и самое море, окруженное амфитеатром домов. —лева же, справа и сзади громозд€тс€ полукольцом горы. ѕо вечерам, когда в гористых окрестност€х ялты зажигаютс€ огни и когда во мраке эти огни и звезды над ними так близко сливаютс€, что не отличаешь их друг от друга,†Ц тогда вс€ окружающа€ местность очень напоминает иные уголки “ифлиса...

¬сегда бывает так: познакомишьс€ с человеком, изучишь его наружность, походку, голос, манеры, и все-таки всегда можешь вызвать в пам€ти его лицо таким, каким его видел в самый первый раз, совсем другим, отличным от насто€щего. “ак и у мен€, после нескольких лет знакомства с ј. ѕ., сохранилс€ в пам€ти тот „ехов, каким € его увидел впервые, в общей зале Ћондонской гостиницы в ќдессе. ѕоказалс€ он мне тогда почти высокого роста, худощавым, но широким в кост€х, несколько суровым на вид. —ледов болезни в нем тогда не было заметно, если не считать его походки,†Ц слабой и точно на немного согнутых колен€х. ≈сли бы мен€ спросили тогда, на кого он похож с первого взгл€да, € бы сказал: Ђна земского врача или на учител€ провинциальной гимназииї. Ќо было в нем также что-то простоватое и скромное, что-то чрезвычайно русское, народное Ц в лице, в говоре и в оборотах речи, была также кака€-то кажуща€с€ московска€ студенческа€ небрежность в манерах. »менно такое первое впечатление выносили многие, и € в том числе. Ќо спуст€ несколько часов € увидел совсем другого „ехова,†Ц именно того „ехова, лицо которого никогда не могла уловить фотографи€ и которое, к сожалению, не пон€л и не прочувствовал ни один из писавших с него художников. я увидел самое прекрасное и тонкое, самое одухотворенное человеческое лицо, какое только мне приходилось встречать в моей жизни.

ћногие впоследствии говорили, что у „ехова были голубые глаза. Ёто ошибка, но ошибка до странного обща€ всем, знавшим его. √лаза у него были темные, почти карие, причем раек правого глаза был окрашен значительно сильнее, что придавало взгл€ду ј. ѕ., при некоторых поворотах головы, выражение рассе€нности. ¬ерхние веки несколько нависали над глазами, что так часто наблюдаетс€ у художников, охотников, мор€ков Ц словом, у людей с сосредоточенным зрением. Ѕлагодар€ пенсне и манере гл€деть сквозь низ его стекол, несколько приподн€в кверху голову, лицо ј. ѕ. часто казалось суровым. Ќо надо было видеть „ехова в иные минуты (увы, столь редкие в последние годы), когда им овладевало веселье и когда он, быстрым движением руки сбрасыва€ пенсне и покачива€сь взад и вперед на кресле, разражалс€ милым, искренним и глубоким смехом. “огда глаза его становились полукруглыми и лучистыми, с добрыми морщинками у наружных углов, и весь он тогда напоминал тот юношеский известный портрет, где он изображен почти безбородым, с улыбающимс€, близоруким и наивным взгл€дом несколько исподлобь€. » вот Ц удивительно Ц каждый раз, когда € гл€жу на этот снимок, € не могу отделатьс€ от мысли, что у „ехова глаза были действительно голубые.

ќбращал внимание в наружности ј. ѕ. его лоб Ц широкий, белый и чистый, прекрасной формы: лишь в самое последнее врем€ на нем легли между бров€ми, у перенось€, две вертикальные, задумчивые складки. ”ши у „ехова были большие, некрасивой формы, но другие такие умные, интеллигентные уши € видел еще лишь у одного человека Ц у “олстого.

ќднажды летом, пользу€сь добрым настроением јнтона ѕавловича, € сделал с него несколько снимков ручным фотографическим аппаратом. Ќо, к несчастию, лучшие из них и чрезвычайно похожие вышли совсем бледными, благодар€ слабому освещению кабинета. ѕро другие же, более удачные, сам ј. ѕ. сказал, посмотрев на них:

Ц†Ќу, знаете ли, это не €, а какой-то француз.

ѕомнитс€ мне теперь очень живо пожатие его большой, сухой и гор€чей руки,†Ц пожатие, всегда очень крепкое, мужественное, но в то же врем€ сдержанное, точно скрывающее что-то. ѕредставл€ю также себе и его почерк: тонкий, без нажимов, ужасно мелкий, с первого взгл€да Ц небрежный и некрасивый, но, если к нему пригл€детьс€, очень €сный, нежный, из€щный и характерный, как и все, что в нем было.

IV

¬ставал ј. ѕ., по крайней мере летом, довольно рано. Ќикто даже из самых близких людей не видал его небрежно одетым; также не любил он разных домашних вольностей, вроде туфель, халатов и тужурок. ¬ восемь-дев€ть часов его уже можно было застать ход€щим по кабинету или за письменным столом, как всегда, безукоризненно, из€щно и скромно одетого.

ѕо-видимому, самое лучшее врем€ дл€ работы приходилось у него от утра до обеда, хот€ пишущим его, кажетс€, никому не удавалось заставать: в этом отношении он был необыкновенно скрытен и стыдлив. «ато нередко в хорошие теплые утра его можно было видеть на скамейке за домом, в самом укромном месте дачи, где вдоль белых стен сто€ли кадки с олеандрами и где им самим был посажен кипарис. “ам сидел он иногда по часу и более, один, не двига€сь, сложив руки на колен€х и гл€д€ вперед, на море.

ќколо полудн€ и позднее дом его начинал наполн€тьс€ посетител€ми. ¬ это же врем€ на железных решетках, отдел€ющих усадьбу от шоссе, висли целыми часами, разинув рты, девицы в белых войлочных широкополых шл€пах. —амые разнообразные люди приезжали к „ехову: ученые, литераторы, земские де€тели, доктора, военные, художники, поклонники и поклонницы, профессоры, светские люди, сенаторы, св€щенники, актеры Ц и бог знает, кто еще. „асто обращались к нему за советом, за протекцией, еще чаще с просьбой о просмотре рукописи; €вл€лись разв€зные газетные интервьюеры и просто любопытствующие; были и такие, которые посещали его с единственной целью Ђнаправить этот большой, но заблудший талант в надлежащую, идейную сторонуї. ѕриходила прос€ща€ беднота Ц и насто€ща€, и мнима€. Ёти никогда не встречали отказа. я не считаю себ€ вправе упоминать о частных случа€х, но твердо и наверно знаю, что щедрость „ехова, особенно по отношению к учащейс€ молодежи, была несравненно шире того, что ему позвол€ли его более чем скромные средства.

Ѕывали у него люди всех слоев, всех лагерей и оттенков. Ќесмотр€ на утомительность такого посто€нного человеческого круговорота, тут было нечто и привлекательное дл€ „ехова: он из первых рук, из первоисточников, знакомилс€ со всем, что делалось в данную минуту в –оссии. ќ, как ошибались те, которые в печати и в своем воображении называли его человеком равнодушным к общественным интересам, к м€тущейс€ жизни интеллигенции, к жгучим вопросам современности. ќн за всем следил пристально и вдумчиво; он волновалс€, мучилс€ и болел всем тем, чем болели лучшие русские люди. Ќадо было видеть, как в прокл€тые, черные времена, когда при нем говорили о нелепых, темных и злых €влени€х нашей общественной жизни,†Ц надо было видеть, как сурово и печально сдвигались его густые брови, каким страдальческим делалось его лицо и кака€ глубока€, высша€ скорбь светилась в его прекрасных глазах.

«десь уместно вспомнить об одном факте, который, по-моему, прекрасно освещает отношение „ехова к глупост€м русской действительности. ” многих в пам€ти его отказ от звани€ почетного академика, известны и мотивы этого отказа, но далеко не все знают его письмо в академию по этому поводу Ц прекрасное письмо, написанное с простым и благородным достоинством, со сдержанным негодованием великой души.

Ђ¬ декабре прошлого года € получил извещение об избрании ј. ћ. ѕешкова в почетные академики, и € не замедлил повидатьс€ с ј. ћ. ѕешковым, который тогда находилс€ в  рыму, первый принес ему известие об избрании и первый поздравил его. «атем, немного погод€, в газетах было напечатано, что ввиду привлечени€ ѕешкова к дознанию по 1035 ст., выборы признаютс€ недействительными, причем было точно указано, что это извещение исходит из јкадемии наук, а так как € состою почетным академиком, то это извещение частью исходило и от мен€. я поздравл€л сердечно, и € же признавал выборы недействительными Ц такое противоречие не укладывалось в моем сознании, примирить с ним свою совесть € не мог. «накомство с 1035 ст. ничего не объ€снило мне. » после долгого размышлени€ € мог прийти только к одному решению, крайне дл€ мен€ т€желому и прискорбному, а именно, просить о сложении с мен€ звани€ почетного академика.

ј. „еховї.

—транно Ц до чего не понимали „ехова! ќн Ц этот Ђнеисправимый пессимистї,†Ц как его определ€ли,†Ц никогда не уставал наде€тьс€ на светлое будущее, никогда не переставал верить в незримую, но упорную и плодотворную работу лучших сил нашей родины.  то из знавших его близко не помнит этой обычной, излюбленной его фразы, которую он так часто, иногда даже совсем не в лад разговору, произносил вдруг своим уверенным тоном:

Ц†ѕослушайте, а знаете что? ¬едь в –оссии через дес€ть лет будет конституци€.

ƒа, даже и здесь звучал у него тот же мотив о радостном будущем, ждущем человечество, который отозвалс€ во всех его произведени€х последних лет.

Ќадо сказать правду: далеко не все посетители щадили врем€ и нервы ј. ѕ-ча, а иные так просто были безжалостны. ѕомню € один случай, поразительный, почти анекдотически неверо€тный по тому огромному запасу пошлости и неделикатности, который обнаружило лицо артистического как будто бы звани€.

Ѕыло хорошее, не жаркое, безветренное летнее утро. ј. ѕ. чувствовал себ€ на редкость в легком, живом и беспечном настроении. » вот по€вл€етс€, точно с неба, толстый господин (оказавшийс€ впоследствии архитектором), посылает „ехову свою визитную карточку и просит свидани€. ј. ѕ. принимает его. јрхитектор входит, знакомитс€ и, не обраща€ никакого внимани€ на плакат: Ђѕрос€т не куритьї, не спрашива€ позволени€, закуривает вонючую, огромную рижскую сигару. «атем, отвесив, как неизбежный долг, несколько булыжных комплиментов хоз€ину, он приступает к приведшему его делу.

ƒело же заключалось в том, что сынок архитектора, гимназист третьего класса, бежал на дн€х по улице и, по свойственной мальчикам привычке, хваталс€ на бегу рукой за все, что попадалось: за фонари, тумбы, заборы. ¬ конце концов он напоролс€ рукой на колючую проволоку и сильно оцарапал ладонь. Ђ“ак вот, видите ли, глубокоуважаемый ј. ѕ.,†Ц заключил свой рассказ архитектор,†Ц € бы очень просил вас напечатать об этом в корреспонденции. ’орошо, что  ол€ ободрал только ладонь, но ведь это Ц случай! ќн мог бы задеть какую-нибудь важную артерию Ц и что бы тогда вышло?ї Ц Ђƒа, все это очень прискорбно,†Ц ответил „ехов,†Ц но, к сожалению, € ничем не могу вам помочь. я не пишу, да никогда и не писал корреспонденции. я пишу только рассказыї.†Ц Ђ“ем лучше, тем лучше! ¬ставьте это в рассказ,†Ц обрадовалс€ архитектор.†Ц ѕропечатайте этого домовладельца с полной фамилией. ћожете даже и мою фамилию проставить, € и на это согласен... »ли нет... все-таки лучше мою фамилию не целиком, а просто поставьте литеру: господин —. “ак, пожалуйста... ј то ведь у нас только и осталось теперь два насто€щих либеральных писател€ Ц вы и господин ѕ.ї (и тут архитектор назвал им€ одного известного литературного закройщика).

я не сумел передать и сотой доли тех ужасающих пошлостей, которые наговорил оскорбленный в родительских чувствах архитектор, потому что за врем€ своего визита он успел докурить сигару до конца, и потом долго приходилось проветривать кабинет от ее зловонного дыма. Ќо едва он, наконец, удалилс€, ј. ѕ. вышел в сад совершенно расстроенный, с красными п€тнами на щеках. √олос у него дрожал, когда он обратилс€ с упреком к своей сестре ћарии ѕавловне и к сидевшему с ней на скамейке знакомому:

Ц†√оспода, неужели вы не могли избавить мен€ от этого человека? ѕрислали бы сказать, что мен€ зовут куда-нибудь. ќн же мен€ измучил!

ѕомню также,†Ц и это, каюсь, отчасти мо€ вина,†Ц как приехал к нему выразить свое читательское одобрение некий самоуверенный штатский генерал, который, веро€тно, жела€ доставить „ехову удовольствие, начал, широко расставив колени и упершись в них кулаками вывороченных рук, вс€чески поносить одного молодого писател€, громадна€ известность которого только еще начинала расти. » „ехов тотчас же сжалс€, ушел в себ€ и все врем€ сидел с опущенными глазами, с холодным лицом, не проронив ни одного слова. » только по быстрому укор€ющему взгл€ду, который он бросил при прощании на знакомого, приведшего генерала, можно было видеть, как много огорчени€ принес ему этот визит.

“ак же стыдливо и холодно относилс€ он и к похвалам, которые ему расточали. Ѕывало, уйдет в нишу, на диван, ресницы у него дрогнут и медленно опуст€тс€, и уже не поднимаютс€ больше, а лицо сделаетс€ неподвижным и сумрачным. »ногда, если эти неумеренные восторги исходили от более близкого ему человека, он старалс€ обратить разговор в шутку, свернуть его на другое направление. ¬друг скажет ни с того ни с сего, с легким смешком:

Ц†”жасно люблю читать, что обо мне одесские репортеры пишут.

Ц†ѕочему так?

Ц†—мешно очень. ¬сЄ врут.  о мне прошлой весной €вилс€ один из них в гостиницу. ѕросит интервью. ј у мен€ как раз времени не было. я и говорю: Ђ»звините, € теперь зан€т. ƒа, впрочем, пишите, что вздумаетс€. ћне все равної. Ќу, уж он и написал. ћен€ даже в жар бросило.

ј однажды он сам с самым серьезным лицом сказал:

Ц†„то вы думаете: мен€ ведь в ялте каждый извозчик знает. “ак и говор€т: Ђј-а! „ехов? Ёто который читатель? «наюї. ѕочему-то называют мен€ читателем. ћожет быть, они думают, что € по покойникам читаю? ¬от вы бы, батенька, спросили когда-нибудь извозчика, чем € занимаюсь...

V

¬ час дн€ у „ехова обедали внизу, в прохладной и светлой столовой, и почти всегда за столом бывал кто-нибудь приглашенный. “рудно было не поддатьс€ оба€нию этой простой, милой, ласковой семьи. “ут чувствовалась посто€нна€ нежна€ заботливость и любовь, но не от€гощенна€ ни одним пышным или громким словом,†Ц удивительна€ деликатность, чуткость и внимание, но никогда не выход€щие из рамок обыкновенных, как будто умышленно будничных отношений. », кроме того, всегда замечалась истинно чеховска€ бо€знь всего надутого, приподн€того, неискреннего и пошлого.

Ѕыло в этой семье очень легко, тепло и уютно, и € совершенно понимаю одного писател€, который говорил, что он влюблен разом во всех „еховых.

јнтон ѕавлович ел чрезвычайно мало и не любил сидеть за столом, а все, бывало, ходил от окна к двери и обратно. „асто после обеда, оставшись в столовой с кем-нибудь один на один, ≈вгени€ яковлевна (мать ј. ѕ.) говорила тихонько, с беспокойной тоской в голосе:

Ц†ј јнтоша оп€ть ничего не ел за обедом.

ќн был очень гостеприимен, любил, когда у него оставались обедать, и умел угощать на свой особенный лад, просто и радушно. Ѕывало, скажет кому-нибудь, остановившись у него за стулом:

Ц†ѕослушайте, выпейте водки. я, когда был молодой и здоровый, любил. —обираешь целое утро грибы, устанешь, едва домой дойдешь, а перед обедом выпьешь рюмки две или три. „удесно!..

ѕосле обеда он пил чай наверху, на открытой террасе, или у себ€ в кабинете, или спускалс€ в сад и сидел там на скамейке, в пальто и с тросточкой, надвинув на самые глаза м€гкую черную шл€пу и погл€дыва€ из-под ее полей прищуренными глазами.

Ёти же часы бывали самыми людными. ѕосто€нно спрашивали по телефону, можно ли видеть ј. ѕ-ча, посто€нно кто-нибудь приезжал. ѕриходили незнакомые с просьбами о карточках, о надпис€х на книгах. Ѕывали здесь и смешные курьезы.

ќдин Ђтамбовский помещикї, как окрестил его „ехов, приехал к нему за врачебной помощью. “щетно ј. ѕ. увер€л, что он давно бросил практику и отстал в медицине, напрасно рекомендовал обратитьс€ к более опытному доктору,†Ц Ђтамбовский помещикї сто€л на своем: никаким докторам, кроме „ехова, он не хочет верить. ¬олей-неволей пришлось дать ему несколько незначительных, совершенно невинных советов. ѕроща€сь, Ђтамбовский помещикї положил на стол два золотых и, как его ни уговаривал ј. ѕ., ни за что не соглашалс€ вз€ть их обратно. јнтон ѕавлович принужден был уступить. ќн сказал, что, не жела€ и не счита€ себ€ вправе брать эти деньги как гонорар, он возьмет их на нужды €лтинского благотворительного общества, и тут же написал расписку в их получении. ќказываетс€, только того и нужно было Ђтамбовскому помещикуї. — си€ющим лицом, бережно спр€тал он расписку в бумажник и тогда уж призналс€, что единственной целью его посещени€ было желание приобрести автограф „ехова. ќб этом оригинальном и настойчивом пациенте ј. ѕ. рассказывал мне сам Ц полусме€сь, полусердито.

ѕовтор€ю, многие из этих посетителей пор€дком донимали „ехова и даже раздражали его, но, по свойственной ему изумительной деликатности, он со всеми оставалс€ ровен, терпеливо-внимателен, доступен всем, желавшим его видеть. Ёта деликатность доходила порою до той трогательной черты, котора€ граничит с безволием. “ак, например, одна добра€ и суетлива€ дама, больша€ поклонница „ехова, подарила ему, кажетс€ в день его именин, огромного сид€чего мопса, сделанного из раскрашенного гипса, аршина в полтора высотою от земли, то есть раз в п€ть больше натурального роста. ћопса этого посадили внизу на площадке, около столовой, и он сидел там с разъ€ренной мордой и оскаленными зубами, пуга€ всех забывавших о нем своей неподвижностью.

Ц†«наете, € сам этого каменного пса боюсь,†Ц признавалс€ „ехов.†Ц ј убрать его как-то неловко, обид€тс€. ѕусть уж тут живет.

» вдруг, с глазами, загоравшимис€ лучистым смехом, он прибавл€л неожиданно, по своему обыкновению:

Ц†ј вы заметили, что в домах у богатых евреев такие гипсовые мопсы часто сид€т около камина?

¬ иные дни его просто угнетали вс€кие хвалители, порицатели, поклонники и даже советчики. Ђ” мен€ така€ масса посетителей,†Ц жаловалс€ он в одном письме,†Ц что голова ходит кругом. “рудно писатьї. Ќо все-таки он не оставалс€ равнодушным к искреннему чувству любви и уважени€ и всегда отличал его от праздной и льстивой болтовни.  ак-то раз он вернулс€ в очень веселом настроении духа с набережной, где он изредка прогуливалс€, и с большим оживлением рассказывал:

Ц†” мен€ была сейчас чудесна€ встреча. Ќа набережной вдруг подходит ко мне офицер-артиллерист, совсем молодой еще, подпоручик. Ђ¬ы ј. ѕ. „ехов?ї Ц Ђƒа, это €. „то вам угодно?ї Ц Ђ»звините мен€ за нав€зчивость, но мне так давно хочетс€ пожать вашу руку!ї » покраснел. “акой чудесный малый, и лицо милое. ѕожали мы друг другу руки и разошлись.

¬сего лучше чувствовал себ€ ј. ѕ. к вечеру, часам к семи, когда в столовой оп€ть собирались к чаю и легкому ужину. «десь иногда Ц но год от году все реже и реже Ц воскресал в нем прежний „ехов, неистощимо веселый, остроумный, с кипучим прелестным юношеским юмором. “огда он импровизировал целые истории, где действующими лицами €вл€лись его знакомые, и особенно охотно устраивал воображаемые свадьбы, которые иногда кончались тем, что на другой день утром, сид€ за чаем, молодой муж говорил вскользь, небрежным и деловым тоном:

Ц†«наешь, мила€, а после чаю мы с тобой оденемс€ и поедем к нотариусу.   чему тебе лишние заботы о твоих деньгах?

ѕридумывал он удивительные Ц чеховские Ц фамилии, из которых € теперь Ц увы!†Ц помню только одного мифического матроса  ошкодавленко. Ћюбил он также, шут€, старить писателей. Ђ„то вы говорите,†Ц Ѕунин мой сверстник,†Ц увер€л он с напускной серьезностью.†Ц “елешов тоже. ќн уже старый писатель. ¬ы спросите его сами: он вам расскажет, как мы с ним гул€ли на свадьбе у ». ј. Ѕелоусова.  огда это было!ї ќдному талантливому беллетристу, серьезному, идейному писателю, он говорил: Ђѕослушайте же, ведь вы на двадцать лет мен€ старше. ¬едь вы же раньше писали под псевдонимом Ќестор  укольник...ї

Ќо никогда от его шуток не оставалось заноз в сердце, так же как никогда в своей жизни этот удивительно нежный человек не причинил сознательно даже самого маленького страдани€ ничему живущему.

ѕосле ужина он неизменно задерживал кого-нибудь у себ€ и кабинете на полчаса или на час. Ќа письменном столе зажигались свечи. » потом, когда уже все расходились и он оставалс€ один, то еще долго светилс€ огонь в его большом окне. ѕисал ли он в это врем€ или разбиралс€ в своих пам€тных книжках, занос€ впечатлени€ дн€,†Ц это, кажетс€, не было никому известно.

VI

¬ообще мы почти ничего не знаем не только о тайнах его творчества, но даже и о внешних, привычных приемах его работы. ¬ этом отношении ј. ѕ. был до странного скрытен и молчалив. ѕомню, как-то мимоходом он сказал очень значительную фразу:

Ц†“олько спаси вас Ѕог читать кому-нибудь свои произведени€, пока они не напечатаны. ƒаже в корректуре не читайте.

“ак он и сам поступал посто€нно, хот€ иногда делал исключени€ дл€ жены и сестры. –аньше, говор€т, он был щедрее на этот счет.

Ёто было в то врем€, когда он писал очень много и очень быстро. ќн сам говорил, что писал тогда по рассказу в день. ќб этом же рассказывала и ≈. я. „ехова. ЂЅывало, еще студентом, јнтоша сидит утром за чаем и вдруг задумаетс€, смотрит иногда пр€мо в глаза, а € знаю, что он уж ничего не видит. ѕотом достанет из кармана книжку и пишет быстро-быстро. » оп€ть задумаетс€...ї

Ќо в последние годы „ехов стал относитьс€ к себе все строже и все требовательнее: держал рассказы по нескольку лет, не перестава€ их исправл€ть и переписывать, и все-таки, несмотр€ на такую кропотливую работу, последние корректуры, возвращавшиес€ от него, бывали кругом испещрены знаками, пометками и вставками. ƒл€ того чтобы окончить произведение, он должен был писать его не отрыва€сь. Ђ≈сли € надолго оставлю рассказ,†Ц говорил он как-то,†Ц то уже не могу потом прин€тьс€ за его окончание. ћне надо тогда начинать сноваї.

√де он черпал свои образы? √де находил свои наблюдени€ и сравнени€? √де он выковывал свой великолепный, единственный в русской литературе €зык? ќн никому не повер€л и не обнаруживал своих творческих путей. √овор€т, после него осталось много записных книжек; может быть, в них со временем найдутс€ ключи к этим сокровенным тайнам? ј может быть, они и навсегда останутс€ неразгаданными?  то знает! ¬о вс€ком случае, мы должны довольствоватьс€ в этом направлении только осторожными намеками и предположени€ми.

я думаю, что всегда, с утра до вечера, а может быть, даже и ночью, во сне и бессоннице, совершалась в нем незрима€, но упорна€, порою даже бессознательна€ работа Ц работа взвешивани€, определени€ и запоминани€. ќн умел слушать и расспрашивать, как никто, но часто, среди живого разговора, можно было заметить, как его внимательный и доброжелательный взгл€д вдруг делалс€ неподвижным и глубоким, точно уходил куда-то внутрь, созерца€ нечто таинственное и важное, совершавшеес€ в его душе. “огда-то ј. ѕ. и делал свои странные, поражавшие неожиданностью, совсем не идущие к разговору вопросы, которые так смущали многих. “олько что говорили и еще продолжают говорить о неомарксистах, а он вдруг спрашивает: Ђѕослушайте, вы никогда не были на конском заводе? Ќепременно поезжайте. Ёто интересної. »ли вторично предлагает вопрос, на который только что получил ответ.

¬нешней, механической пам€тью „ехов не отличалс€. я говорю про ту мелочную пам€ть, которою так часто обладают в сильной степени женщины и кресть€не и котора€ состоит в запоминании того, кто как был одет, носит ли бороду и усы, кака€ была цепочка от часов и какие сапоги, какого цвета волосы. ѕросто эти детали были дл€ него неважны и неинтересны. Ќо зато он сразу брал всего человека, определ€л быстро и верно, точно опытный химик, его удельный вес, качество и пор€док и уже знал, как очертить его главную, внутреннюю суть двум€-трем€ штрихами.

ќднажды „ехов с легким неудовольствием говорил о своем хорошем знакомом, известном ученом, который, несмотр€ на давнюю дружбу, несколько утесн€л ј. ѕ-ча своей многословностью.  ак только приедет в ялту, сейчас же €вл€етс€ к „ехову и сидит с утра до обеда; в обед уедет к себе в гостиницу на полчаса, а там оп€ть приезжает и сидит до глубокой ночи и все говорит, говорит, говорит... » так каждый день.

» вдруг, быстро обрыва€ этот рассказ, точно увлекаемый новой, интересной мыслью, ј. ѕ. прибавл€л оживленно:

Ц†ј ведь никто не догадываетс€, что самое характерное в этом человеке. ј € вот знаю. “о, что он профессор и ученый с европейским именем,†Ц это дл€ него второстепенное. √лавное то, что он считает себ€ в душе замечательным актером и глубоко верит в то, что только по воле случа€ он не приобрел на сцене мировой известности. ƒома он посто€нно читает вслух ќстровского.

ќднажды, улыба€сь своему воспоминанию, он вдруг заметил:

Ц†«наете, ћосква Ц самый характерный город. ¬ ней все неожиданно. ¬ыходим мы как-то весенним утром с публицистом —-ным из Ѕольшого ћосковского. Ёто было после длинного и веселого ужина. ¬друг —-н тащит мен€ к »верской, здесь же, напротив. ¬ынимает пригоршню меди и начинает одел€ть нищих Ц их там дес€тки. —унет копеечку и бормочет: Ђќ здравии раба Ѕожи€ ћихаилаї. Ёто его ћихаилом зовут. » оп€ть: Ђ–аба Ѕожи€ ћихаила, раба Ѕожи€ ћихаила...ї ј сам в Ѕога не верит... „удак...

“ут € должен подойти к щекотливому месту, которое, может быть, не всем понравитс€. я глубоко убежден в том, что „ехов с одинаковым вниманием и с одинаковым проникновенным любопытством разговаривал с ученым и с разносчиком, с прос€щим на бедность и с литератором, с крупным земским де€телем, и с сомнительным монахом, и с приказчиком, и с маленьким почтовым чиновником, отсылавшим его корреспонденцию. Ќе оттого ли у него в рассказах профессор говорит и думает именно как старый профессор, а брод€га как истый брод€га? » не оттого ли у него тотчас же после его смерти отыскалось такое множество Ђзакадычныхї друзей, за которых он, по их словам, был готов в огонь и в воду?

ƒумаетс€, что он никому не раскрывал и не отдавал своего сердца вполне (была, впрочем, легенда о каком-то его близком, любимом друге, чиновнике из “аганрога), но ко всем относилс€ благодушно, безразлично в смысле дружбы и в то же врем€ с большим, может быть, бессознательным интересом.

—вои чеховские словечки и эти изумительные по своей сжатости и меткости черточки брал он нередко пр€мо из жизни. ¬ыражение Ђне ндравитс€ мне этої, перешедшее так быстро из Ђјрхиере€ї в обиход широкой публики, было им почерпнуто от одного мрачного брод€ги, полупь€ницы, полупомешанного, полупророка. “акже, помню, разговорились мы с ним как-то о давно уже умершем московском поэте, и „ехов с €ркостью вспомнил и его, и его сожительницу, и его пустые комнаты, и его сенбернара ƒружка, страдавшего вечным расстройством желудка. Ђ ак же, отлично помню,†Ц говорил ј. ѕ., весело улыба€сь,†Ц в п€ть часов к нему всегда входила эта женщина и спрашивала: ДЋиодор »ваныч, а Ћиодор »ваныч, а что, вам не пора пиво пить?У я тогда же неосторожно сказал: Дјх, так вот откуда это у вас в Дѕалате є 6У.†Ц ЂЌу да, оттудаУ,†Ц ответил ј. ѕ. с неудовольствием.

Ѕыли у него также знакомые из тех средостенных купчих, которые, несмотр€ на миллионы, и на самые модные плать€, и на внешний интерес к литературе, говорили Ђеде€лї, Ђпринциапальної. »ные из них часами изливались перед „еховым: какие у них необыкновенно тонкие, Ђнервенныеї натуры и какой бы замечательный роман мог сделать Ђгине€льныйї писатель из их жизни, если бы все рассказать. ј он ничего, сидел себе и молчал, и слушал с видимым удовольствием,†Ц только под усами у него скользила чуть заметна€, почти неуловима€ улыбка.

я не хочу сказать, что он искал, подобно многим другим писател€м, моделей. Ќо мне думаетс€, что он всюду и всегда видел материал дл€ наблюдений, и выходило у него это поневоле, может быть, часто против желани€, в силу давно изощренной и никогда не искоренимой привычки вдумыватьс€ в людей, анализировать их и обобщать. ¬ этой сокровенной работе было дл€ него, веро€тно, все мучение и вс€ радость вечного бессознательного процесса творчества.

Ќи с кем не делилс€ он своими впечатлени€ми, так же как никому не говорил о том, что и как собираетс€ он писать. “акже чрезвычайно редко сказывалс€ в его речах художник и беллетрист. ќн, отчасти нарочно, отчасти инстинктивно, употребл€л в разговоре обыкновенные, средние, общие выражени€, не прибега€ ни к сравнени€м, ни к картинам. ќн берег свои сокровища в душе, не позвол€€ им расточатьс€ в словесной пене, и в этом была громадна€ разница между ним и теми беллетристами, которые рассказывают свои темы гораздо лучше, чем их пишут.

ѕроисходило это, думаю, от природной сдержанности, но также и от особенной стыдливости. ≈сть люди, органически не перенос€щие, болезненно стыд€щиес€ слишком выразительных поз, жестов, мимики и слов, и этим свойством ј. ѕ. обладал в высшей степени. «десь-то, может быть, и кроетс€ разгадка его кажущегос€ безразличи€ к вопросам борьбы и протеста и равнодуши€ к интересам злободневного характера, волновавшим и волнующим всю русскую интеллигенцию. ¬ нем жила бо€знь пафоса, сильных чувств и неразлучных с ними несколько театральных эффектов. — одним только € могу сравнить такое положение: некто любит женщину со всем пылом, нежностью и глубиной, на которые способен человек тонких чувств, огромного ума и таланта. Ќо никогда он не решитс€ сказать об этом пышными, выспренними словами и даже представить себе не может, как это он станет на колени, и прижмет одну руку к сердцу, и как заговорит дрожащим голосом первого любовника. » потому он любит и молчит, и страдает молча, и никогда не отважитс€ выразить то, что разв€зно и громко, по всем правилам декламации, изъ€сн€ет фат среднего пошиба.

VII

  молодым, начинающим писател€м „ехов был неизменно участлив, внимателен и ласков. Ќикто от него не уходил подавленным его огромным талантом и собственной малозначительностью. Ќикому никогда не сказал он: Ђƒелайте, как €, смотрите, как € поступаюї. ≈сли кто-нибудь в отча€нии жаловалс€ ему: Ђ–азве стоит писать, если на всю жизнь останешьс€ Днашим молодымУ и Дподающим надеждыУ,†Ц он отвечал спокойно и серьезно:

Ц†Ќе всем же, батенька, писать, как “олстой.

¬нимательность его бывала иногда пр€мо трогательной. ќдин начинающий писатель приехал в ялту и остановилс€ где-то за јуткой, на окраине города, нан€в комнатушку в шумной и многочисленной греческой семье.  ак-то он пожаловалс€ „ехову, что в такой обстановке трудно писать,†Ц и вот „ехов насто€л на том, чтобы писатель непременно приходил к нему с утра и занималс€ у него внизу, р€дом со столовой. Ђ¬ы будете внизу писать, а € вверху,†Ц говорил он со своей очаровательной улыбкой.†Ц » обедать будете также у мен€. ј когда кончите, непременно прочтите мне, или, если уедете, пришлите хот€ бы в корректуреї.

„итал он удивительно много и всегда все помнил и никого ни с кем не смешивал. ≈сли авторы спрашивали его мнени€, он всегда хвалил, и хвалил не дл€ того, чтобы отв€затьс€, а потому, что знал, как жестоко подрезает слабые крыль€ резка€, хот€ бы и справедлива€, критика и какую бодрость и надежду вливает иногда незначительна€ похвала. Ђ„итал ваш рассказ. „удесно написаної,†Ц говорил он в таких случа€х грубоватым и задушевным голосом. ¬прочем, при некотором доверии и более близком знакомстве, и в особенности по убедительной просьбе автора, он высказывалс€, хот€ и с осторожными оговорками, но определеннее, пространнее и пр€мее. ” мен€ хран€тс€ два его письма, написанные одному и тому же беллетристу по поводу одной и той же повести. ¬от выдержка из первого:

Ђƒорогой N., повесть получил и прочел, большое вам спасибо. ѕовесть хороша, прочел € ее в один раз, как и предыдущую, и получил одинаковое удовольствие...ї

Ќо так как автор не удовольствовалс€ одной похвалой, то вскоре он получил от ј. ѕ. другое письмо:

Ђ¬ы хотите, чтобы € говорил только о недостатках, и этим ставите мен€ в затруднительное положение. ¬ этой повести недостатков нет, и если можно не соглашатьс€, то лишь с особенност€ми ее, некоторыми. Ќапример, героев своих, актеров, вы трактуете по старинке, как трактовались они уже лет сто всеми писавшими о них,†Ц ничего нового. ¬о-вторых, в первой главе вы зан€ты описанием наружностей Ц оп€ть-таки по старинке, описанием, без которого можно обойтись. ѕ€ть определенно изображенных наружностей утомл€ют внимание и в конце концов тер€ют свою ценность. Ѕритые актеры похожи друг на друга, как ксендзы, и остаютс€ похожими, как бы старательно вы ни изображали их. ¬-третьих, грубоватый тон, излишества в изображении пь€ных. ¬от и все, что € могу вам сказать в ответ на ваш вопрос о недостатках; больше уж ничего придумать не могуї.

  тем из писателей, с которыми у него возникала хоть кака€-нибудь духовна€ св€зь, он всегда относилс€ бережно и внимательно. Ќикогда он не упускал случа€ сообщить известие, которое, он знал, будет при€тно или полезно.

Ђƒорогой N.,†Ц писал он одному знакомому,†Ц сим извещаю вас, что вашу повесть читал Ћ. Ќ. “олстой и что она ему очень понравилась. Ѕудьте добры, пошлите ему вашу книжку по адресу:  ореиз, “аврич. губ., и в заглавии подчеркните рассказы, которые вы находите лучшими, чтобы он, чита€, начал с них. »ли книжку пришлите мне, а € уж передам емуї.

  пишущему эти строки он также про€вил однажды милую любезность, сообщив письмом, что в Ђ—ловаре русского €зыкаї, издаваемом јкадемией наук, в шестом выпуске второго тома, который (то есть выпуск) € сегодн€ получил, показались, наконец, и ¬ы. “ак, на странице такой-то и т. д.ї.

¬се это, конечно, мелочи, но в них сквозит так много участи€ и заботливости, что теперь, когда нет уже больше этого изумительного художника и прекрасного человека, его письма приобретают значение какой-то далекой, невозвратимой ласки.

Ц†ѕишите, пишите как можно больше,†Ц говорил он начинающим беллетристам.†Ц Ќе беда, если у вас не совсем выходит. ѕотом будет выходить лучше. ј главное Ц не тратьте понапрасну молодости и упругости: теперь вам только и работать. —мотрите: вот вы пишете чудесно, а лексикон у вас маленький. Ќужно набиратьс€ слов и оборотов, а дл€ этого необходимо писать каждый день.

» он сам неустанно работал над собой, обогаща€ свой прелестный, разнообразный €зык отовсюду: из разговоров, из словарей, из каталогов, из ученых сочинений, из св€щенных книг. «апас слов у этого молчаливого человека был необычайно громаден.

Ц†—лушайте: ездите почаще в третьем классе,†Ц советовал он.†Ц я жалею, что болезнь мешает мне теперь ездить в третьем классе. “ам иногда услышишь замечательно интересные вещи.

”дивл€лс€ он также тем писател€м, которые по целым годам не вид€т ничего, кроме соседнего брандмауэра из окон своих петербургских кабинетов. » часто он говорил с оттенком нетерпени€:

Ц†Ќе понимаю, отчего вы Ц молодой, здоровый и свободный Ц не поедете, например, в јвстралию (јвстрали€ была почему-то его излюбленной частью света) или в —ибирь?  ак только мне станет получше, € непременно оп€ть поеду в —ибирь. я там был, когда ездил на —ахалин. ¬ы и представить себе не можете, батенька, кака€ это чудесна€ страна. —овсем особое государство. «наете, € убежден, что —ибирь когда-нибудь совершенно отделитс€ от –оссии, вот так же, как јмерика отделилась от метрополии. ѕоезжайте же, поезжайте туда непременно...

Ц†ќтчего вы не напишете пьесу?†Ц спрашивал он иногда.†Ц ƒа напишите же, в самом деле.  аждый писатель должен написать по крайней мере четыре пьесы.

Ќо тут же он соглашалс€, что драматический род сочинений тер€ет с каждым днем интерес в наше врем€. Ђƒрама должна или выродитьс€ совсем, или прин€ть совсем новые, невиданные формы,†Ц говорил он.†Ц ћы себе и представить не можем, чем будет театр через сто летї.

Ѕывали у ј. ѕ. иногда маленькие противоречи€, которые в нем казались особенно привлекательными и в то же врем€ имели глубокий внутренний смысл. “ак было однажды с вопросом о записных книжках. „ехов только что с увлечением убеждал нас не обращатьс€ к их помощи, полага€сь во всем на пам€ть и на воображение. Ђ рупное само останетс€,†Ц доказывал он,†Ц а мелочи вы всегда изобретете или отыщетеї. Ќо вот спуст€ час кто-то из присутствующих, прослуживший случайно год на сцене, стал рассказывать о своих театральных впечатлени€х и, между прочим, упом€нул о таком случае. »дет дневна€ репетици€ в садовом театре маленького провинциального городка. ѕервый любовник, в шл€пе и в клетчатых панталонах, руки в карманах, расхаживает по сцене, рису€сь перед случайной публикой, забредшей в зрительную залу. Ёнженю-комик, его Ђтеатральна€ї жена, тоже находивша€с€ на сцене, обращаетс€ к нему: Ђ—аша, как это ты вчера напевал из Дѕа€цевУ? Ќасвищи, пожалуйстаї. ѕервый любовник поворачиваетс€ к ней, медленно мер€ет ее с ног до головы уничтожающим взором и говорит жирным актерским голосом: Ђ„то-о? —вистать на сцене? ј в церкви ты будешь свистать? “ак знай же, что сцена Ц тот же храм!ї

ѕосле этого рассказа ј. ѕ. сбросил пенсне, откинулс€ на спинку кресла и захохотал своим громким, €сным смехом. » тотчас же полез в боковой €щик стола за записной книжкой. Ђѕостойте, постойте, как вы это рассказывали? —цена Ц это храм?..ї » записал весь анекдот.

¬ сущности, даже и противоречи€ во всем этом не было, и сам ј. ѕ. потом объ€снил это: ЂЌе надо записывать сравнений, метких черточек, подробностей, картин природы Ц это должно по€витьс€ само собой, когда будет нужно. Ќо голый факт, редкое им€, техническое название надо занести в книжку Ц иначе забудетс€, рассеетс€ї.

Ќередко вспоминал „ехов те т€желые минуты, которые ему доставл€ли редакции серьезных журналов до той поры, пока с легкой руки Ђ—еверного вестникаї он не завоевал их окончательно.

Ц†¬ одном отношении вы все должны быть мне благодарны,†Ц говорил он молодым писател€м.†Ц Ёто € открыл путь дл€ авторов мелких рассказов. ѕрежде, бывало, принесешь в редакцию рукопись, так ее даже читать не хот€т. “олько посмотр€т с пренебрежением. Ђ„то? Ёто называетс€ Ц произведением? ƒа ведь это короче воробьиного носа. Ќет, нам таких штучек не надої. ј € вот добилс€ и другим указал дорогу. ƒа это еще что, так ли со мной обращались! »м€ мое сделали нарицательным. “ак и острили, бывало: ЂЁх, вы, „е-хо-вы!ї ƒолжно быть, это было смешної.

јнтон ѕавлович держалс€ высокого мнени€ о современной литературе, то есть, собственно говор€, о технике теперешнего письма. Ђ¬се нынче стали чудесно писать, плохих писателей вовсе нет,†Ц говорил он решительным тоном.†Ц » оттого-то теперь все труднее становитс€ выбитьс€ из неизвестности. » знаете, кто сделал такой переворот?†Ц ћопассан. ќн, как художник слова, поставил такие огромные требовани€, что писать по старинке сделалось уже больше невозможным. ѕопробуйте-ка вы теперь перечитать некоторых наших классиков, ну хоть ѕисемского, √ригоровича или ќстровского, нет, вы попробуйте только, и увидите, какое это все старье и общие места. «ато возьмите, с другой стороны, наших декадентов. Ёто они лишь притвор€ютс€ больными и безумными,†Ц они все здоровые мужики. Ќо писать Ц мастераї.

¬ то же врем€ он требовал от писателей обыкновенных житейских сюжетов, простоты изложени€ и отсутстви€ эффектных коленец. Ђ«ачем это писать,†Ц недоумевал он,†Ц что кто-то сел на подводную лодку и поехал к —еверному полюсу искать какого-то примирени€ с людьми, а в это врем€ его возлюбленна€ с драматическим воплем бросаетс€ с колокольни? ¬се это неправда, и в действительности этого не бывает. Ќадо писать просто: о том, как ѕетр —еменович женилс€ на ћарье »вановне. ¬от и все. » потом, зачем эти подзаголовки: психический этюд, жанр, новелла? ¬се это одни претензии. ѕоставьте заглавие попроще,†Ц все равно, какое придет в голову,†Ц и больше ничего. “акже поменьше употребл€йте кавычек, курсивов и тире Ц это манерної.

≈ще учил он, чтобы писатель оставалс€ равнодушен к радост€м и огорчени€м своих героев. Ђ¬ одной хорошей повести,†Ц рассказывал он,†Ц € прочел описание приморского ресторана в большом городе. » сразу видно, что автору в диковинку и эта музыка, и электрический свет, и розы в петлицах, и что он сам любуетс€ на них. “ак Ц нехорошо. Ќужно сто€ть вне этих вещей, и хот€ знать их хорошо, до мелочи, но гл€деть на них как бы с презрением, сверху вниз. » выйдет верної.

VIII

—ын јльфонса ƒодэ в своих воспоминани€х об отце упоминает о том, что этот талантливый французский писатель полушут€ называл себ€ Ђпродавцом счасть€ї.   нему посто€нно обращались люди разных положений за советом и за помощью, приходили со своими огорчени€ми и заботами, и он, уже прикованный к креслу неизлечимой, мучительной болезнью, находил в себе достаточно мужества, терпени€ и любви к человеку, чтобы войти душой в чужое горе, утешить, успокоить и ободрить.

„ехов, конечно, по своей необычайной скромности и по отвращению к фразе, никогда не сказал бы о себе ничего подобного, но как часто приходилось ему выслушивать т€желые исповеди, помогать словом и делом, прот€гивать падающему свою нежную и твердую руку. ¬ своей удивительной объективности сто€ выше частных горестей и радостей, он все знал и видел. Ќо ничто личное не мешало его проникновению. ќн мог быть добрым и щедрым, не люб€, ласковым и участливым Ц без прив€занности, благодетелем Ц не рассчитыва€ на благодарность. » в этих чертах, которые всегда оставались не€сными дл€ его окружающих, кроетс€, может быть, главна€ разгадка его личности.

ѕользу€сь позволением одного моего друга, € приведу коротенький отрывок из чеховского письма. ƒело в том, что этот человек переживал большую тревогу во врем€ первой беременности гор€чо любимой жены и, по правде сказать, пор€дочно докучал ј. ѕ. своей болью. » вот „ехов однажды написал ему:

Ђ—кажите вашей жене, чтобы не беспокоилась, все обойдетс€ благополучно. –оды будут продолжатьс€ часов 20, а потом наступит блаженнейшее состо€ние, когда она будет улыбатьс€, а вам будет хотетьс€ плакать от умилени€. 20 часов Ц это обыкновенный maximum дл€ первых родовї.

 акое тонкое внимание к чужой тревоге слышитс€ в этих немногих, простых строчках. Ќо еще характернее то, что когда впоследствии, уже сделавшись счастливым отцом, этот мой при€тель спросил, вспомнив о письме, откуда „ехов так хорошо знает эти чувства, ј. ѕ. ответил спокойно, даже равнодушно:

Ц†ƒа ведь, когда € жил в деревне, мне же посто€нно приходилось принимать у баб. ¬се равно Ц и там така€ же радость.

≈сли бы „ехов не был таким замечательным писателем, он был бы прекрасным врачом. ƒоктора, приглашавшие его изредка на консультации, отзывались о нем, как о чрезвычайно вдумчивом наблюдателе и находчивом, проницательном диагносте. ƒа и не было бы ничего удивительного в том, если бы его диагноз оказалс€ совершеннее и глубже диагноза, поставленного какой-нибудь модной знаменитостью. ќн видел и слышал в человеке Ц в его лице, голосе, походке Ц то, что было скрыто от других, что не поддавалось, ускользало от глаза среднего наблюдател€.

—ам он предпочитал советовать, в тех редких случа€х, когда к нему обращались, средства испытанные, простые, по преимуществу домашние. ћежду прочим, чрезвычайно удачно лечил он детей.

¬ерил он в медицину твердо и крепко, и ничто не могло пошатнуть этой веры. ѕомню €, как однажды он рассердилс€, когда кто-то начал свысока третировать медицину по роману «ол€ Ђƒоктор ѕаскальї.

Ц†«ол€ ваш ничего не понимает и все выдумывает у себ€ в кабинете,†Ц сказал он, волну€сь и покашлива€.†Ц ѕусть бы он поехал и посмотрел, как работают наши земские врачи и что они делают дл€ народа.

» кто же не знает, какими симпатичными чертами, с какой любовью сквозь внешнюю жесткость и как часто описывал он этих чудных тружеников, этих неизвестных и незаметных героев, сознательно осуждающих свои имена на забвение? ќписывал, даже не щад€ их.

IX

≈сть изречение: смерть каждого человека на него похожа. Ќевольно вспоминаешь его, когда думаешь о последних годах жизни „ехова, о последних его дн€х, даже о последних минутах. ƒаже в самые его похороны судьба внесла, по какой-то роковой последовательности, много чисто чеховских черт.

Ѕоролс€ он с неумолимой болезнью долго, страшно долго, но переносил ее мужественно, просто и терпеливо, без раздражени€, без жалоб, почти без слов. «а последнее врем€ лишь мимоходом, небрежно упоминает он в письмах о своем здоровье. Ђ«доровье мое поправилось, хот€ все еще хожу с компрессом...ї, Ђ“олько что перенес плеврит, но теперь мне лучше...ї, Ђ«доровье мое неважно... пишу понемногу...ї

Ќе любил он говорить о своей болезни и сердилс€, когда его расспрашивали. “олько, бывало, и узнаешь что-нибудь от јрсени€. Ђ—егодн€ утром очень плохо было Ц кровь шлаї,†Ц скажет он шепотом, покачива€ головой. »ли ≈вгени€ яковлевна сообщит по секрету с тоской в голосе:

Ц†ј сегодн€ јнтоша оп€ть всю ночь ворочалс€ и кашл€л. ћне через стенку все слышно.

«нал ли он размеры и значение своей болезни? я думаю, знал, но бестрепетно, как врач и мудрец, гл€дел в глаза надвигавшейс€ смерти. Ѕыли разные мелкие обсто€тельства, указывавшие на это. “ак, например, одной даме, жаловавшейс€ ему на бессонницу и нервное расстройство, он сказал спокойно, с едва лишь уловимым оттенком покорной грусти:

Ц†¬идите ли: пока у человека хороши легкие Ц все хорошо.

”мер он просто, трогательно и сознательно. √овор€т, последние его слова были: ЂIch sterbe!ї. » последние его дни были омрачены глубокой скорбью за –оссию, были взволнованы ужасом кровопролитной, чудовищной €понской войны...

“очно сон, припоминаютс€ его похороны. ’олодный, серенький ѕетербург, путаница с телеграммами, маленька€ кучка народа на вокзале, Ђвагон дл€ устрицї, станционное начальство, никогда не слыхавшее о „ехове и видевшее в его теле только железнодорожный груз... ѕотом, как контраст, ћосква, стихийное горе, тыс€чи точно осиротевших людей, заплаканные лица. », наконец, могила на Ќоводевичьем кладбище, вс€ заваленна€ цветами, р€дом со скромной могилой Ђвдовы казака ќльги  укаретниковойї.

¬споминаетс€ мне панихида на кладбище на другой день после его похорон. Ѕыл тихий июльский вечер, и старые липы над могилами, золотые от солнца, сто€ли не шевел€сь. “ихой, покорной грустью, глубокими вздохами звучало пение нежных женских голосов. » было тогда у многих в душе какое-то растер€нное, т€желое недоумение.

–асходились с кладбища медленно, в молчании. я подошел к матери „ехова и без слов поцеловал ее руку. » она сказала усталым, слабым голосом:

Ц†¬от горе-то у нас какое... Ќет јнтоши...

ќ, эта потр€сающа€ глубина простых, обыкновенных, истинно чеховских слов! ¬с€ громадна€ бездна утраты, вс€ невозвратимость совершившегос€ событи€ открылась за ними. Ќет! ”тешени€ здесь были бы бессильны. –азве может истощитьс€, успокоитьс€ горе тех людей, души которых так близко прикасались к великой душе избранника?

Ќо пусть облегчит их неутолимую тоску сознание, что их горе Ц и наше общее горе. ѕусть см€гчитс€ оно мыслью о незабвенности, о бессмертии этого прекрасного, чистого имени. ¬ самом деле: пройдут годы и столети€, и врем€ сотрет даже самую пам€ть о тыс€чах тыс€ч живущих ныне людей. Ќо далекие гр€дущие потомки, о счастии которых с такой очаровательной грустью мечтал „ехов, произнесут его им€ с признательностью и с тихой печалью о его судьбе.