пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

Ќочна€ смена

¬ казарме восьмой роты давно окончили вечернюю перекличку и пропели молитву. ”же одиннадцатый час в начале, но люди не спешат раздеватьс€. «автра воскресенье, а в воскресенье все, кроме должностных, встают часом позже.

ƒневальный Ц Ћука ћеркулов Ц только что Ђзаступил на сменуї. ƒо двух часов пополуночи он должен не спать, ходить по казарме в шинели, в шапке и со штыком на боку и следить за пор€дком: за тем, чтобы не было покраж, чтобы люди не выбегали на двор раздетыми, чтобы в помещение не проникали посторонние лица. ¬ случае посещени€ начальства он об€зан рапортовать о благополучии и о всем происшедшем.

ћеркулов дневалит не в очередь, а в наказание Ц за то, что в прошедший понедельник, во врем€ подготовительных к стрельбе упражнений, его скатанна€ шинель была обв€зана не ременным трынчиком, который у него украли, а веревочкой. ƒневалит он через день вот уже третий раз, и все ему достаютс€ самые т€желые ночные часы.

ћеркулов плохой фронтовик. Ќельз€ сказать, чтобы он был ленив и нестарателен. ѕросто ему не даетс€ сложное искусство чисто делать ружейные приемы, выт€гивать при маршировке вниз носок ноги, Ђподава€сь всем корпусом впередї, и в должной степени Ђзатаивать дыхание в момент спуска ударникаї при стрельбе. “ем не менее он известен за солдата серьезного и обсто€тельного: в одежде наблюдает опр€тность; сквернословит сравнительно мало; водку пьет только казенную, какую дают по большим праздникам, а в свободное врем€ медленно и добросовестно тачает сапоги,†Ц не более пары в мес€ц, но зато какие сапоги!†Ц огромные, т€желовесные, не знающие износа меркуловские сапоги.

Ћицо у него шершавое, серое, в один тон с шинелью, с оттенком той гр€зной бледности, которую придает простым лицам воздух казарм, тюрем и госпиталей. —транное и какое-то неуместное впечатление производ€т на меркуловском лице выпуклые глаза удивительно нежного и чистого цвета добрые, детские и до того €сные, что они кажутс€ си€ющими. √убы у ћеркулова простодушные, толстые, особенно верхн€€, над которой точно прилизан редкий бурый пушок.

¬ казарме гомон. „етыре длинных, сквозных комнаты еле освещены копт€щим красноватым светом четырех жест€ных ночников, вис€щих в каждом взводе у стены ручкой на гвоздике. ѕосередине комнат т€нутс€ в два р€да сплошные нары, покрытые сверху сенниками. —тены выбелены известкой, а снизу выкрашены коричневой масл€ной краской. ¬доль стен сто€т в длинных дерев€нных стойках красивыми, стройными р€дами ружь€; над ними вис€т в рамках олеографии и гравюры, изображающие в грубом, нагл€дном виде всю солдатскую науку.

ћеркулов медленно ходит из взвода в взвод. ≈му скучно, хочетс€ спать, и он чувствует зависть ко всем этим люд€м, которые копошатс€, галд€т и хохочут в т€желой мгле казармы. ” всех у них впереди так много часов сна, что они не бо€тс€ отн€ть у него несколько минут. Ќо всего томительнее, всего непри€тнее Ц сознание, что через полчаса вс€ рота замолкнет, уснет, и только ћеркулов остаетс€ бодрствовать Ц тоскующий и забытый, одинокий среди ста человек, перенесенных какою-то нездешней, таинственной силой в неведомый мир.

¬о втором взводе тесно сбились в кучу около дес€ти или двенадцати солдатиков. ќни так близко расселись и разлеглись друг возле друга на нарах, что сразу не разберешь, к каким головам и спинам принадлежат какие руки и ноги. ¬ двух-трех местах то и дело вспыхивают красные огоньки Ђцигарокї. ¬ самой середине сидит, поджав под себ€ ноги, старый солдат «амошников,†Ц Ђд€дька «амошниковї, как его называет вс€ рота. «амошников маленький, худой, подвижной солдатик, общий любимец, запевала и добровольный увеселитель. ћерно покачива€сь взад и вперед и потира€ колени ладон€ми, он рассказывает сказку, держась все врем€ пониженного, медленного и как будто бы недоумевающего тона. ≈го слушают в сосредоточенном молчании. »зредка один из присутствующих, захваченный интересом рассказа, вдруг вставит, не вытерпев, торопливое, восхищенно-ругательное восклицание.

ћеркулов останавливаетс€ подле кучки и равнодушно прислушиваетс€.

Ц†» посылает этта ему турецкий салтан большущую бочку мака и пишет ему письмо: Ђ¬аше приасхадительство, славный и храбрый генерал —кобелев! ƒаю € тебе три дн€ и три ночи строку, чтобы ты пересчитал весь этот мак до единого зерна. » сколько, значит, ты зерен насчитаешь, столько у мен€ в моем войске есть солдатовї. ѕрочитал генерал —кобелев салтаново письмо и вовсе даже от этого не испужалс€, а только, наоборот, посылает обратно турецкому салтану горсточку стручкового перцу. Ђ” мен€, говорит, солдатов куда против твоего меньше, всего-навсего одна мала€ горстка, а ну-кас€, попробуй-ка,†Ц раскуси!..ї

Ц†Ћовко повернул!†Ц одобр€ет голос за спиной «амошникова.

ƒругие слушатели сдержанно смеютс€.

Ц†ƒаЕ Ќа-ка, говорит, раскуси, попробуй!†Ц повтор€ет «амошников, жале€ расстатьс€ с выигрышным местом.†Ц —алтан-то ему, значит, бочку мака, а он ему горсть перцу: ЂЌа-кась, говорит, выкуси!ї Ёто —кобелев-то наш, салтану-то турецкому. Ђ” мен€, говорит, солдатов всего одна горсточка, а попробуй-ка, поди-ка, раскуси!..ї

Ц†¬с€, что ли, сказка-то, д€дька «амошников?†Ц робко спрашивает какой-то нетерпеливый слушатель.

Ц†ј тыЕ погоди, братец мой,†Ц досадливо замечает ему «амошников.†Ц “ы не подталдыкивайЕ —казку сказывать Ц это, брат, тоже не блох ловитьЕ ƒаЕ Ц «атем, помолчав немного и успокоившись, он продолжает сказку: ƒаЕ Ђ’оть и мала€, говорит, горсточка, а поди-ка, раскусиЕї ѕрочитал турецкий салтан скобелевское письмо и оп€ть ему пишет: Ђ”бери ты подобру-поздорову свое храброе войско из моей турецкой землиЕ ј ежели ты своего храброго войска убрать не захочешь, то дам € своим солдатам по чарке водки, солдаты мои от этого рассерд€тс€ и выгон€т в три дн€ всю твою армию из “урцииї. ј —кобелев ему сейчас ответ: Ђ¬еликий и славный турецкий салтан, как это смеешь ты, турецка€ тво€ морда, мне такие слова писать? Ќашел чем тращать: Дѕо чарке водки дам!У ј € вот своим солдатушкам три дн€ лопать ничего не дам, и они теб€, распротакого-то сына, со всем твоим войском живьем сожрут и назад не вернут, так ты без вести и пропадешь, собачь€ образина, свиное твое ухо!..ї  ак услышал эти слова турецкий салтан, сильно он, братцы мои, в ту пору испужалс€ и сейчас подалс€ на замиренье. ЂЌу, говорит, теб€ совсем к богу и с войском с твоим. ¬от тебе мельонт рублен денег, и отв€жись ты от мен€, пожалуйстаЕї

«амошников молчит с минуту и потом добавл€ет коротко:

Ц†¬с€ сказка, реб€та.

—лушатели оживл€ютс€, и кучка начинает шевелитьс€. —о всех сторон раздаетс€ одобрительна€ ругань.

Ц†¬ажно он €во, братцы!..

Ц†Ќ-да-а, саданулЕ нечего сказатьЕ

Ц†Ќа что лучшеЕ я, грит, своим солдатам три дни есть не дам, так ени теб€, мерзавца, живьем слопают.  ак он ему сказал, д€дька «амошников? ј, д€дька «амошников?

«амошников повтор€ет ту же самую фразу слово в слово.

Ц† уда ж против наших!†Ц подхватывают хвастливые голоса.

Ц† у-у-да-а!.. ѕротив руцких-то!

Ц†≈жели против наших, так это еще, брат, погодить надоть.

Ц†ƒа еще и как погодить-тоЕ Ёто такое дело, что надо благословимшись да каши сперва поемши.

«амошников в это врем€ т€нетс€ к огоньку цигарки, то вспыхивающему, то погасающему подле него, и говорит небрежно:

Ц†ƒай-кась, братец, пот€нуть разочек. „той-то смерть покурить хоцца.

ќн несколько раз подр€д торопливо и глубоко зат€гиваетс€, пуска€ дым из носа двум€ пр€мыми, сильными стру€ми. Ћицо его, особенно подбородок и губы, попеременно то озар€ютс€ красным блеском, то мгновенно тухнут, пропадают в темноте. „ь€-то рука прот€гиваетс€ к его рту за цигаркой, и чей-то голос просит:

Ц†ј ну-ка, д€дька «амошников, оставь, € покурю немножко.

Ц† то покурить, а кто и поплюить,†Ц отрезает «амошников.

—олдаты смеютс€: Ђ”ж этот «амошниковЕ всегда такое ввернет!..ї ѕоощренный «амошников продолжает шутить:

Ц†«наешь, брат, как нонче кур€т? “абачок ваш, бумажку дашь, вот и покурим.

ќднако он тут же сует в прот€нутую руку окурок, сплевывает на сторону, перегнувшись через чью-то спину, и говорит:

Ц†ј вот тоже, реб€та, знаю € еще одну историю. ћоже, кто слышал из вас? ѕро то, как солдат прицепил себе железные когти и лазил к царевне на башню? ≈сли знаете, так € лучше и сказывать не буду.

Ц†Ќе знаемЕ Ќет, нетЕ ¬ал€й, д€дька «амошников. Ќикто не слыхал.

Ц†Ќачинаетс€ это так, что жил-был на свете солдат яшка ћедна€ ѕр€жка. » был, братцы мои, этот солдат удивительный человек на светеЕ

ћеркулов в€ло отходит прочь. ¬ другое врем€ он сам с живым удовольствием слушал бы сказки «амошникова, но теперь ему даже кажетс€ странным, как это другие могут слушать с таким интересом вещи незанимательные, скучные и, главное, заведомо вымышленные.

Ђ»шь, черти, и ко сну их не манит,†Ц злобно думает ћеркулов.†Ц Ѕудут себе целую ночь дрыхнутьЕї

ќн подходит к окну. —текла изнутри запотели, и по ним то и дело быстро и извилисто сбегают капли. ћеркулов протирает рукавом шинели стекло, прижимаетс€ к нему лбом и загораживает глаза с обеих сторон ладон€ми, чтобы не мешало отражение ночника. Ќа дворе осенн€€, дождлива€, черна€ ночь. —вет, падающий из окна, лежит на земле косым, выт€нутым четырехугольником, и видно, как в этой светлой полосе морщитс€ и р€битс€ от дожд€ больша€ лужа. ƒалеко впереди и внизу, точно на краю света, чуть-чуть блест€т огни местечка. Ѕольше ничего не различает глаз в темноте ненастной ночи.

ѕосто€в немного у окна, ћеркулов идет дальше, в четвертый взвод, обходит его и медленно бредет по другой стороне казармы, вдоль окон. Ќа самом конце нар, по бокам угла, уселись, спустив ноги, двое солдат ѕанчук и  оваль. ћежду ними стоит маленький дерев€нный сундучок с замком на кольцах. Ќа сундуке лежит цельный хлеб, накроенный толстыми ломт€ми во всю длину, п€ток луковиц, кусок свиного сала и крупна€ сера€ соль в чистой тр€пке. ѕанчук и  оваль св€заны между собою странной, молчаливой дружбой, основанной на необычайном обжорстве. »м не хватает казенного хлеба по три фунта на человека; они прикупают его каждый день у товарищей и всегда поедают его вместе, обыкновенно вечером, не обменива€сь при этом ни единым словом. ќба они из зажиточных семейств и ежемес€чно получают из дому по рублю и даже по дваЕ

 аждый из них поочередно узким ножиком, источенным до того, что его острие даже вогнулось внутрь, отрезает несколько тонких, как папиросна€ бумага, кусочков сала и аккуратно распластывает их между двум€ ломт€ми хлеба, круто посоленными с обеих —торон. ѕотом они начинают молча и медленно поедать эти огромные бутерброды, лениво болта€ спущенными вниз ногами.

ћеркулов останавливаетс€ против них и тупо смотрит, как они ед€т. ¬ид сала вызывает у него под €зыком острую слюну, но просить он не решаетс€: все равно ему ответ€т отказом и хлесткой насмешкой. ќднако он все-таки произносит срывающимс€ голосом, в котором слышитс€ почти просьба:

Ц†’леб да соль, реб€та.

Ц†≈м, да свой, а ты р€дом постой,†Ц отвечает совершенно серьезно  оваль и, не гл€д€ на ћеркулова, обчищает ножом от коричневой шелухи луковицу, режет ее на четыре части, обмакивает одну четверть в соль и жует ее с сочным хрустением. ѕанчук ничего не говорит, но смотрит пр€мо в лицо ћеркулову тупыми, сонными, неподвижными глазами. ќн громко чавкает, и на его массивных скулах, под обт€гивающей их кожей, напр€гаютс€ и ход€т св€зки челюстных мускулов.

Ќесколько минут все трое молчат. Ќаконец ѕанчук с трудом проглатывает большой кусок и сдавленным голосом равнодушно спрашивает:

Ц†„то, брат, дневалишь?

ќн и без того отлично знает, что ћеркулов дневалит, и предложил этот вопрос ни с того ни с сего, без вс€кого интереса; просто так себе, спросилось. » ћеркулов так же равнодушно испускает, вместо ответа, длинное ругательство, неизвестно кому адресованное: двум ли солдатам, которые имеют возможность объедатьс€ хлебом с салом, или начальству, заставившему ћеркулова не в очередь дневалить.

ќн отходит от при€телей, продолжающих свою молчаливую, медленную еду, и бредет дальше. —ыра€ казарма быстро нагреваетс€ человеческим дыханием: ћеркулову даже становитс€ жарко в его шинели. Ќесколько раз кр€ду он обходит все взводы, со скукой прислушива€сь к разговору, громкому смеху, руготне и пению, долго не смолкающим в роте. Ќичего его не смешит и не занимает, но в душе ему сильно хочетс€, чтобы еще долго, долго, хоть всю ночь, не затихал этот шум, чтобы только ему, ћеркулову, не оставатьс€ одному в мутной тишине сп€щей казармы.

¬ конце первого взвода стоит отдельна€ нара унтер-офицера ≈вдокима »вановича Ќоги, ближайшего начальника ћеркулова. ≈вдоким »ванович большой франт, бабник, говорун и человек зажиточный. ≈го нара поверх сенника покрыта толстым ватным оде€лом, сшитым из множества разноцветных квадратиков и треугольников; в головах к дерев€нной спинке прилеплено хлебом маленькое, круглое, треснутое посредине зеркальце в жест€ной оправе.

≈вдоким »ванович без мундира и босой лежит сверх своего великолепного оде€ла на спине, заложив за голову руки и задрав кверху ноги, из которых одна упираетс€ п€ткой в стену, а друга€ через нее перекинута. »з угла рта торчит у него камышовый мундштук со вставленной в него дым€щейс€ Ђкручонкойї. ѕеред унтер-офицером в понурой, печальной и покорной позе большой обезь€ны стоит р€довой его взвода Ўангирей  амафутдинов Ц бледный, гр€зный, глуповатый татарин, не выучивший за три года своей службы почти ни одного русского слова,†Ц посмешище всей роты, ужас и позор инспекторских смотров.

Ќоге не спитс€, и, пользу€сь минутой, он Ђренегатї с  амафутдиновым Ђсловесностьї. ” татарина от умственного напр€жени€ виски и конец носа покрылись мелкими капл€ми пота. ¬рем€ от времени он вытаскивает из кармана гр€зную ветошку и сильно трет ею свои зараженные трахомой, воспаленные, распухшие, гно€щиес€ глаза.

Ц†»диот турецкий! ћорда! „то € теб€ спрашиваю? Ќу! „то € теб€ спрашиваю, идол?†Ц кип€титс€ Ќога.

 амафутдинов молчит.

Ц†Ёфиоп неумытый!  ак твое ружье называетс€? √овори, как твое ружье называетс€, скотина казанска€!

 амафутдинов трет свои больные глаза, переминаетс€ с ноги на ногу, но продолжает молчать.

Ц†јх, ты!.. Ќет с тобой никакой моей возможности! Ќу, повтор€й за мнойЕ Ц » Ќога произносит, громко отчеканива€ каждый слог: ћа-ло-ка-ли-бер-на-€, ско-ро-стрель-на-€Е

Ц†ћал€карлиЕ карастиЕ Ц испуганно и торопливо повтор€ет  амафутдинов.

Ц†ƒура! Ќе спешиЕ ≈ще раз: малокалиберна€, скорострельна€Е

Ц†ћал€к€лиЕ скарл€стильЕ

Ц†”-у! ќбразина татарска€!†Ц » Ќога делает на него злобно искаженную физиономию.†Ц Ќу, черт с тобойЕ ƒальше повтор€й: пехотна€ винтовкаЕ

Ц†ѕихоть бинтофкЕ

Ц†—о скольз€щим затворомЕ

Ц†«аскальз€ситворомЕ

Ц†—истемы Ѕердана, номер второйЕ

Ц†—еем бирдан, номер тарой.

Ц†“акЕ Ќу, катай сначала.

“атарин в€ло мнетс€ и оп€ть лезет в карман за тр€пкой.

Ц†Ќу же! „ерт!

Ц† Е кЕ калиЕ калибриЕ заскальзиЕ Ц  амафутдинов наугад подбирает первые попадающиес€ ему звуки.

Ц†«аскальзи-и!†Ц перебивает его унтер-офицер.†Ц —ам ты Ц заскальзи. ¬ставать мне только не хочетс€, а то бы € тебе выутюжил морду-то! ¬есь фасон ты у мен€ во взводе нарушаешь!.. “ы думаешь, с мен€ из-за теб€ не зиськуетс€? —трого, брат, зиськуетс€Е Ќу, повтор€й оп€ть: малокалиберна€, скорострельна€Е

¬ конце первого взвода, близ железной печки, разлеглись на нарах головами друг к другу трое старых солдат и поют вполголоса, но с большим чувством и с видимым удовольствием вольную, Ђсвоюї, деревенскую песню. ѕервый голос высоким, нежным фальцетом выводит грустную мелодию, небрежно выговарива€ слова и вставл€€ в них дл€ певучести лишние гласные. ƒругой певец старательно и бережно вторит ему в терцию сиплым, по при€тным и сочным тенорком, немного в нос. “ретий поет в октаву с первым глухим и невыразительным голосом; в иных местах он нарочно молчит, пропускает два такта и вдруг сразу подхватывает и догон€ет товарищей в своеобразной фуге.

ѕрощай, радость мо€ и покой,

—лышу, уезжает от мен€ милой.

јх, намы долыжно

— та-або-ойЕ Ц

согласно и красиво выт€гивают первые голоса, а третий, отставший от них после слова Ђдолжної, вдруг присоедин€етс€ к ним решительным, крепким подхватом:

— тобой расстатьс€.

» затем все трое поют вместе:

“еб€ мне больше не видать,

“емною ночкой вместе не гул€ть.

«акончив куплет, голос, певший мелодию, вдруг берет страшно высокую ноту и долго-долго т€нет ее, широко раскрыв при этом рот, зажмурив глаза и наморщив от усили€ нос. ѕотом, сразу оборвав, точно отбросив эту ноту, он делает маленькую паузу, откашливаетс€ и начинает снова:

јхы, темыною ночикой

ћне-е не сыпитс€,

—ама € не знаю, по-оче-емуЕ

Ц†—ударь, почему!†Ц ввертывает вдруг третий уверенным речитативом, и оп€ть все втроем продолжают:

јх, буду помнить €

“вои ласковые взоры,

¬аш веселый разговор

ѕесн€ эта знакома ћеркулову еще с деревни, и поэтому он слушает ее очень внимательно. ≈му кажетс€, что хорошо было бы теперь лежать раздетым, укрывшись с головой шинелью, и думать про деревню и про своих, думать до тех пор, пока сон тихо и ласково не заведет ему глаз.

ѕевцы вдруг замолкают. ћеркулов долго дожидаетс€, чтобы они оп€ть запели; ему нравитс€ неопределенна€ грусть и жалость к самому себе, которую всегда вызывают в нем печальные мотивы. Ќо солдаты лежат молча на животах, головами друг к другу: должно быть, заунывна€ песн€ и на них наве€ла молчаливую тоску. ћеркулов глубоко вздыхает, долго скребет под шинелью зачесавшуюс€ грудь, сделав при этом страдальческое лицо, и медленно отходит от певцов.

 азарма затихает постепенно. “олько во втором взводе слышатс€ то и дело взрывы буйного хохота. «амошников уже окончил историю про солдата с железными когт€ми и теперь начинает Ђприставл€тьї. ќн сам Ц и актер и импровизатор. ≈го любимый номер, который он сейчас и разыгрывает,†Ц это полковой смотр, производимый строгим генералом «амошниковым. «десь он €вл€етс€ поочередно и толстым генералом с одышкой, и полковым командиром, и штабс-капитаном √лазуновым, и фельдфебелем “арасом √авриловичем, и старухой хохлушкой, котора€ только что пришла из деревни и Ђвосемнадцать лит москалив не бачилаї, и кривоногим, косым р€довым “вердохлебом, и плачущим ребенком, и сердитой барыней с собачкой, и татарином  амафутдиновым, и целым батальоном солдат, и музыкой, и полковым врачом. Ќаверно, каждый из слушателей не менее дес€ти раз присутствовал на Ђприставлени€хї «амошникова, но интерес вовсе не ослабевает от этого, тем более что «амошников всегда наново разукрашивает свои диалоги бойкими рифмами и то и дело загибает поговорки, одна другой неожиданней и непристойнейЕ «амочников ведет сцену, сто€ в проходе между нарами и окном, зрители расселись и разлеглись на нарах.

Ц†ћуз-зыканты, по мест-а-а-ам!†Ц командует «амошников хриплым, нарочно задушенным голосом, преувеличенно разева€ рот и тр€с€ закинутой назад головой: он, конечно, боитс€ кричать громко и этими приемами изображает до известной степени оглушительность команды полкового командира.†Ц ѕо-олк! —луша-аай! Ќа крау-у-ул! ћузыка, играйЕ “рам, папим, тати-ра-рамЕ

«амошников трубит марш, раздува€ щеки и хлопа€ себ€ по ним ладон€ми, как по барабану. «атем он говорит бойкой скороговоркой:

Ц†¬от едет на белом коне храбрый генерал «амошников. —мотрит соколом, грудь колесом. ¬есь мундир в орденах, посмотришь Ц пр€мо тибе береть страх. Ђ«дорово, молодцы, славные нижнеломовцы!ї Ц Ђ«дра-жела-вассс!ї Ђћолодцы, реб€та!ї Ц Ђ–ади старатьс€, вассс!..ї —ейчас полковой к нему с рапортом: Ђ¬ашему приасходительству, славному и храброму генералу «амошникову имею честь лепортоватьЕ ¬ Ќижнеломовском развеселом полке все обстоит благополучно. ѕо списку солдатов цела€ тыща. —то человек в лазарете вал€етс€, сто по кабакам шатаетс€, да сто в бегах обретаетс€. ѕ€тьдес€т под забором лежат, п€тьдес€т под арестом сид€т, а п€тьдес€т пь€ные Ц на ногах не сто€тЕ ƒвести по миру пошли побиратьс€, а другие и совсем никуда не год€тс€. Ќе стрижены, не бриты, морды у них не умыты, под глазами син€ки подбиты. ÷елый год ничего не ели, не пили, а только все по девкам ходили. Ќет нашего полка на свете веселее!ї Ц Ђћолодцы, реб€та, спасибо, красавцы!ї Ц Ђ–ади старатьс€, васссЕї Ц Ђѕретензий не имеете?ї Ц ЂЌикак нет, васссЕї Ц Ђ’леба много едите?ї Ц Ђ“очно так, васссЕ очинно много: как едим, так за ушами трещить, а съедим, так в брюхе пишшитьї.†Ц Ђћолодцы, братцы. “ак и надоть. ѕой песни, хоть тресни, гл€ди орлом, а есть не проси. ¬ыдать каждому солдатику по манерке водки, да по фунту табаку, да деньгами полтинникї.†Ц Ђѕокорнейше благодарим, васссЕї

ј тут с-час полковой вперед выезжает. Ђѕо цирмуриальному маршу, поротно, на двухвзводную дистанциюЕ ѕерва€ рота шагом!ї ћузыка. “у-ру-рум ту-румЕ »дут Ц ать, два! ать, дваЕ Ћевой!.. Ћевой!.. ¬друг: Ђ—то-ой! Ќаза-ад! ќтстави-ить!ї Ц Ђ„то т-такое за истори€?ї Ц ЂЁто у вас кака€ рота, полковник?ї Ц Ђ¬осьма€ нарезна€, васссЕї Ц Ђј это что за морда крива€ стоит в строю?ї Ц Ђ–€довой “вердохлеб, васссЕї Ц Ђѕрогнать со смотра и всыпать п€тьдес€тЕї

—олдаты хохочут, и всех громче р€довой “вердохлеб, которого со всех сторон толкают под бока локт€ми. ƒальше обыкновенно следует рассказ о том, как после смотра генерал «амошников обедает у полкового командира.

Ц†Ђ¬ам борщу или супу, васс?..ї Ц Ђћне бы того и другогоЕ поболеЕї Ц Ђј водочки, васс?..ї Ц Ђ√мЕ можно и водочкиЕ стаканчикї. «атем идет изысканный разговор с полковничьей дочкой: ЂЅарышн€, угостите поцелуйчикомї.†Ц Ђјх, что вы-сЕ нешто это можно при папашах?.. ќни увидаютьЕї Ц ЂЌельз€, значит?ї Ц ЂјхххЕ никак невозможної.†Ц Ђ¬ таком разе предпожалуйте ручкуї.†Ц Ђ–учку извольтеЕї

Ќо «амошников не успевает докончить Ђприставлень€ї. ¬незапно раствор€етс€ дверь казармы, и в просвете показываетс€ фигура фельдфебел€ “араса √авриловича, в одном нижнем белье, в туфл€х на босу ногу и в очках.

Ц†„его вы гогочете, словно жеребцы на овес?†Ц раздаетс€ его сердитый старческий окрик.†Ц  огда вы утихомиритесь?! ¬от € вас всех сейчас по мордам раскассирую. Ќу!.. ∆иво расходись!..

—олдаты медленно, неохотно расход€тс€ по своим местам. Ќеобыкновенно быстро, в каких-нибудь п€ть минут, казарма совсем стихает. √де-то среди нар слышитс€ торопливый шепот молитвы: Ђ√осподи —усе ’ристеЕ —ыне божий, помилуй насЕ ѕресв€та€ троица, помилуй насї. √де-то звучно падают один за другим на асфальтовый пол сброшенные с ног сапоги.  то-то кашл€ет глухо, с надсадой, по-овечьиЕ ∆изнь сразу прекратилась.

ћеркулов продолжает ходить по казарме. ќн идет вдоль стены, машинально обдира€ ногтем большого пальца масл€ную краску. —олдаты лежат на нарах, покрытые сверху серыми шинел€ми, тесно прижавшись друг к другу. ѕри тусклом, копт€щем свете ночников очертани€ сп€щих фигур тер€ют резкость, сливаютс€, и кажетс€, будто это лежат не люди, а серые, однообразные и неподвижные вороха шинелей.

ќт нечего делать ћеркулов присматриваетс€ к сп€щим. ќдин лежит на спине, подн€в и согнув под острым углом ноги; он полураскрыл рот и дышит глубоко и ровно; с лица его не сходит спокойное, глупое выражение. ƒругой спит на животе, уткнувшись головой в сгиб левой руки, между тем как права€ прот€нута вдоль тела и выворочена ладонью наружу. √олые ноги высунулись из-под короткой шинели; икры на них напружились, а концы пальцев сведены, как в судороге. ¬от скорчилс€ солдат ≈стифеев, земл€к ћеркулова и сосед его по строю.  ажетс€, нарочно не примешь такой неестественной позы: голова глубоко засунута под кумачовую засаленную подушку, ноги прижаты чуть не к самому подбородку. ƒолжно быть, кровь прилила ≈стифееву к голове, потому что из-под подушки раздаютс€ медленные, мучительные стоны.

ћеркулову жутко и т€гостно. ¬сего несколько минут назад все эти сто человек ходили, сме€лись, разговаривали, бранилисьЕ и вот они, все до одного, лежат, неподвижные, стонущие и храп€щие, объ€тые и унесенные какой-то другой , непон€тной, таинственной жизнью. ƒл€ каждого из них уже нет более ни военной службы с ее т€гост€ми и напускным весельем, ни скучного мрака казармы, ни соседа, беспокойно мечущегос€ у него на груди головой, ни одиноко брод€щего со своей тоской ћеркулова. » темный ужас заползает понемногу в сердце ћеркулова, съеживает кожу на его черепе и волной холодных мурашек бежит по его спине.

ќн останавливаетс€ против часов, вис€щих в третьем взводе под ночником, и долго, пристально смотрит на них. ћеркулов плохо разбирает врем€, но он знает (это ему терпеливо и пространно объ€сн€л сегодн€ дежурный), что когда больша€ стрелка станет пр€мо вверх, а маленька€ почти перпендикул€рно к ней вправо, то тогда надо ему смен€тьс€. Ёто обыкновенные двухрублевые часы с белым квадратным циферблатом, разрисованным по углам розанами, с медными гирьками, к одной из которых подв€заны веревкой камень и железный болт, с избитым от времени, точно изжеванным, медным ма€тником.

Ц†“и-та, ти-та,†Ц отсчитывает среди тишины ма€тник, и ћеркулов внимательно прислушиваетс€ к его ходу. ѕервый удар слабее и чище, а второй звучит глухо и выбиваетс€ с трудом, как будто бы его что-то задерживает внутри, и слышно, как между обоими ударами в середине часов передергиваетс€ кака€-то цепочка. “и-к-та, ти-к-таЕ » ћеркулов шепчет вслед за ходом часов: Ђ“€гота, т€готаЕї —транна€ духовна€ св€зь есть между этими часами и ночным бодрствованием ћеркулова: точно оба они Ц одни в казарме Ц осуждены какой-то жестокой силой тоскливо отсчитывать секунды и томитьс€ долгим одиночеством. Ђ“€гота, т€готаї,†Ц монотонно и устало шепчет ма€тник. ¬ казарме скучно и жутко, ночники еле свет€т, в углах громозд€тс€ безобразные тени, и ћеркулов сонно шепчет вместе с ма€тником: Ђ“€-го-таїЕ

ѕотом он идет в дальний угол первого взвода и садитс€ между печкой и ружейной пирамидой на высоком табурете с залосненным и почерневшим от времени сиденьем. ќт железной печки идет легкое тепло вместе с запахом угара. ћеркулов глубоко засовывает руки в рукава и задумываетс€.

¬споминаетс€ ему письмо, полученное третьего дн€ Ђс родиныї. Ёто письмо читали ему вслух: сначала взводный унтер-офицер, потом ротный писарь, потом все грамотные земл€ки, так что текст письма ћеркулов успел выучить наизусть и даже подсказывал чтецам неразборчивые места.

"ѕисьмо солдатское, пехотное, очень нужное. ѕисьмо пущено с родины 20 сент€бр€ насто€щего года. —ело ћокрые ¬ерхи, от отца вашего.

Ћюбезный сынок наш Ћука ћоисеевич!

¬о первых строках сего письма посылаем тебе родительское наше благословение и желаем от господа бога скорого и счастливого успеха в делах ваших и уведомл€ем вас, что мы с матушкой вашей Ћукерьей “рофимовной, слава богу, живы и здоровы, чего и вам желаем. ≈ще клан€етс€ вам люб€ща€ супруга “ать€на »вановна и посылает свое искренно люб€щее супружеское почтение, с любовью низкий поклон и желает вам от бога всего хорошего. ≈ще клан€етс€ тебе любезный тестечик твой »ван ‘едосеевич с супругой и с детками в желает вам успеха в делах ваших. ≈ще клан€етс€ вам братец ваш Ќиколай ћоисеевич с супругой и с детками и с низким поклоном желает вам от бога всего хорошего.

ј у нас все, слава богу, благополучно, чего и тебе от всей души желаем. ¬ деревне у нас все по-старому. Ќа пречистую сгорел у нас Ќиколай »ванов с большой дороги. Ѕеспременно не кто, как ћатюшка, спалил; так и ур€дник сказал. ћилый Ћукаша, прошу € теб€, пропиши по€снее, € в вашем письме ничего не пон€л, потому что плохо писано, никто не может прочитать, и пропиши, кто ее писал и кто писал адрес, нельз€ пон€ть, чь€ это рука писала, но приблизительно вы пишете такую чушь, что не можно и верить такой эрунде. «а сим остаюсь люб€щий отец ћ.ћеркулов, а за него, безграмотного, расписалс€ јнаний  лимов".

Ц†јх, беда, беда,†Ц шепчет ћеркулов и при этом качает головой и горестно прищелкивает €зыком. ƒумает он о том, что еще два года с лишком осталось ему Ђсполн€ть долг отечестваї, о том, как трудно и т€жело жить на чужой стороне, думает и о своей жене “ать€не »вановне. "Ѕабочка она молода€, весела€, балованна€. “оже поди нелегко жить четыре-то года без мужа, в чужой семьеЕ —олдаткаЕ »звестно, какие они, солдатки-то эти самыеЕ ¬от поручик «аби€кин всегда смеютс€Е Ђ“ы женатый?ї Ц спросит. Ђ“очно так, вашбродь, женатыйї.†Ц ЂЌу, так погоди, погоди, говорит, воротишьс€ со службы Ц в доме новые работники прибудутї. √м!.. ’орошо ему сме€тьс€. “олстый да гладкийЕ ¬стал утречком Ц чайку с булочкой напилс€Е денщик ему сапожки чистые подал. ¬ышел на ученье Ц знай себе папиросочки попаливает. ј ты вот сиди целую ночьЕ Ц Ёх, беда, беда, беда-а-а,†Ц шепчет ћеркулов, оканчива€ последнее слово длинным, глубоким зевком, от которого у него даже слезы выступают на глазах.

Ќикогда еще ћеркулов не чувствовал себ€ таким покинутым, затер€нным, жалкимЕ ’очетс€ ему поговорить с каким-нибудь добрым и молчаливым человеком, объ€снить ему жалостными словами все свои горести и заботы, и чтобы этот добрый и молчаливый человек слушал внимательно, все бы понимал и всему сочувствовалЕ ƒа где же его найдешь, этого человека?  аждому до себ€, до своей заботушки. Ђ√орько, братец мойї,†Ц думает, покачива€ головой, ћеркулов и вслед за тем произносит вслух, прот€жным, певучим голосом:

Ц†ќ-ох, и го-о-орькоЕ

» вот понемножку, вполголоса, ћеркулов начинает напевать. —начала в его песне почти нет слов. ¬ыходит что-то заунывное, печальное и бестолковое, но разм€гчающее и при€тно шевел€щее душу: ЂЁ-э-а-ах ты-ы, да э-э-ох го-о-орько-оЕї ѕотом начинают подбиратьс€ и слова Ц все такие хорошие, трогательные слова:

ќ-ох, да ты мо€ матушка,

Ё-ох, да мо€ родименька-€-аЕ

“ут ћеркулов окончательно проникаетс€ глубокой жалостью к бедному, забытому солдату Ћуке ћеркулову.  орм€т его впроголодь, нар€жают не в очередь дневалить, взводный его ругает, отделенный ругает,†Ц иной раз и кулаком ткнет в зубы,†Ц ученье т€желое, трудноеЕ ƒолго ли заболеть, руку ли, ногу сломать, от глазной болезни ослепнуть,†Ц вон у половины роты глаза гно€тс€? ј то, может, и умереть на чужой стороне придетс€Е „то-то горестное подступает ћеркулову к самой глотке, что-то начинает слегка пощипывать ему веки, а в груди под ложечкой он ощущает прилив искусственной, замирающей, томной, сладковатой тоски. » еще больше трогают его печальные слова импровизированной песни, еще нежнее и прекраснее кажетс€ ему свой собственный мотив:

ќх ты, мо€ мамынька,

ѕоложи ж ты мине во гро-оп,

ѕоложи во сосновый да во гроп,

¬о сосновый гроп, да во осиновыйЕ

¬оздух в казарме сгустилс€ и стал невыносимо т€жел. “очно в бане, сквозь завесу пара, слабыми, расплывчатыми п€тнами свет€т ночники, у которых стекла почернели сверху от копоти. ћеркулов сидит, сгорбившись, переплет€ ноги за табуретную перекладину и глубоко вдвинув руки в рукава шинели. “есно, жарко и неловко ему в шинели,†Ц воротник трет затылок, крючки дав€т горло, и спать ему хочетс€ страшно. ¬еки у него точно распухли и зуд€т, в ушах стоит какой-то глухой, непрерывный шум, а где-то внутри, не то в груди, не то в животе все не проходит т€гуча€, приторна€ физическа€ истома. ћеркулов не хочет поддаватьс€ сну, но временами что-то м€гкое и властное при€тно сжимает его голову; тогда веки вдруг задрожат и сомкнутс€ с усталой резью, приторна€ истома сразу пропадает, и уже нет больше ни казармы, ни длинной ночи, и на несколько секунд ћеркулову легко и покойно до блаженства. ќн сам не замечает в то врем€, что голова его короткими, внезапными толчками падает все ниже и ниже, и вдругЕ сильно качнувшись всем телом вперед, он с испугом открывает глаза, выпр€мл€етс€, встр€хивает головой, и оп€ть вступает ему в грудь приторна€, сосуща€ истома бессонь€.

ј пам€ть ћеркулова в эти короткие секунды неожиданной полудремоты все не может оторватьс€ от деревни, и при€тно ему и занимательно, что о чем бы он ни вспомнил, так сейчас же это и видит перед глазами,†Ц так €рко, отчетливо и красиво видит, как никогда не увидишь на€ву. ¬от его старый, белый, весь усе€нный Ђгречкойї мерин. —тоит он на зеленом выгоне со своими согнутыми передними ногами, с торчащими кост€шками на крестце, с выступающими резко на боках ребрами. √олова его уныло и неподвижно опущена вниз, др€бла€ нижн€€ губа, с редкими, пр€мыми и длинными волосами, отвисла, глаза, цвета лин€лой бирюзы, с белыми ресницами, смотр€т тупо и удивленно.

ј тут, сейчас же за выгоном, идет проезжа€ широка€ дорога. » кажетс€ ћеркулову, что теперь Ц теплый вечер ранней весны и что вс€ дорога, черна€ от гр€зи, изборождена следами копыт, а в глубоких коле€х стоит вода, розова€ и €нтарна€ от вечерней зари. ѕересека€ дорогу, вьетс€ из-под бревенчатого мостка узка€ речонка, точно сжата€ в невысоких, но крутых изумрудно-зеленых берегах, гладка€, как зеркало, и уже чуть-чуть подернута€ вдали легким туманом. ¬ерно и резко отразились в ней вниз верхушками прибрежные круглые, покрытые желто-зеленым пухом ветлы и самые берега, которые кажутс€ в воде еще свежей, еще изумрудной. ј вот вдалеке на €сном небе стройно и четко рисуетс€ колокольн€ церкви, дерев€нна€, бела€, с розовыми продольными полосами и с крутой зеленой крышей. —ейчас же р€дом с церковью и меркуловский огород: вон даже видно покривившеес€ набок и точно падающее вперед чучело в старом отцовском картузе, с растопыренными рукавами, отрепанными на концах, навсегда застывшее в решительной и напр€женной позе.

» кажетс€ ћеркулову, что он сам едет по этой черной, гр€зной дороге, возвраща€сь с пашни. ќн боком сидит на белом мерине, мота€ спущенными вниз ногами и ерза€ при каждом шаге лошади взад и вперед на ее хребте. Ќоги лошади звучно чмокают, вылеза€ из гр€зи. Ћегкий ветерок чуть задевает лицо ћеркулова, принос€ с собой глубокий, свежий аромат земли, еще не высохшей после снега, и хорошо, радостно на душе у ћеркулова. ”стал он, выбилс€ из сил, взодрав за нынешний день чуть ли не целую дес€тину земли; ноет у него все тело, ломит руки, трудно разгибать и сгибать спину, а он, небрежно болта€ ногами, знай заливаетс€ во всю грудь:

¬ы, сады-ы ль, мои са-ады!..

јх, как хорошо ему будет сейчас, когда он ул€жетс€ в прохладной риге, на соломе, выт€нув и свободно разбросав натруженные руки и ноги!..

√олова ћеркулова оп€ть падает вниз, чуть не каса€сь колен, и оп€ть ћеркулов просыпаетс€ с приторным, том€щим ощущением в груди. ЂЌикак, € вздремал?†Ц шепчет он в удивлении.†Ц ¬от так штука!ї ≈му страшно жаль только что виденной черной весенней дороги, запаха свежей земли и нар€дного отражени€ прибрежных ветел в гладком зеркале речки. Ќо он боитс€ спать и, чтобы ободритьс€, оп€ть начинает ходить по казарме. Ќоги его замлели от долгого сидени€, и при первых шагах он совсем не чувствует их.

ѕроход€ мимо часов, ћеркулов смотрит на циферблат. Ѕольша€ стрелка уперлась пр€мо вверх, а маленька€ отошла от нее чуть-чуть вправо. Ђѕосле полуночиї,†Ц соображает ћеркулов. ќн сильно зевает, быстрым движением несколько раз кр€ду крестит рот и бормочет что-то вроде молитвы: Ђ√осподиЕ царица небесна€Е еще небось часа два с половиной осталосьЕ —в€тые угодникиЕ ѕетра, јлексе€, »оны, ‘илиппаЕ добропоживших отцов и братии нашихЕї

 еросин догорает в ночниках, и в казарме становитс€ совсем темно. ѕозы у сп€щих мучительно напр€женные, неестественные. ƒолжно быть, у всех на жестких сенниках обомлели руки и затекли головы. ќтовсюду, со всех сторон, раздаютс€ жалобные стоны, глубокие вздохи, нездоровый, захлебывающийс€ храп. „то-то зловещее, удручающее, таинственное слышитс€ в этих нечеловеческих звуках, идущих среди печального мрака из-под серых, однообразных вороховЕ

Ц†Ќа двор выттить, что ль?†Ц говорит ћеркулов самому себе вслух и медленно идет к двер€м.

Ќа дворе Ц густа€ темень и льет не перестава€ мелкий, частый дождь. Ќа другом конце двора едва обрисовываетс€ р€д слабо освещенных окон: это казармы шестой и седьмой рот. ƒождик глухо барабанит по крыше, стучит в оконные стекла, стучит по меркуловской фуражке. √де-то вблизи вода бежит со звоном и торопливым журчанием из желоба и потом плещетс€ по каким-то камн€м. —квозь этот шум ћеркулову слышатс€ порою странные звуки! “очно кто-то идет к нему вдоль казарменной стены, часто и т€жело шлепа€ по лужам ногами. ћеркулов оборачиваетс€ в эту сторону и напр€гает зрение. Ўлепанье тотчас же прекращаетс€. Ќо едва ћеркулов отвернетс€, как оп€ть начинают шлепать по воде грузные, спешные шаги. Ђћерещитс€!ї Ц решает ћеркулов и подымает кверху голову, подставл€€ лицо под частые каплиЕ Ќа небе нет ни одной звездыЕ

¬друг р€дом, в казарме п€той роты, быстро раскрываетс€ наружу входна€ дверь, и дверной блок пронзительно взвизгивает на весь двор. Ќа секунду в слабом свете распахнутой двери мелькает фигура солдата в шинели и в шапке. Ќо дверь тотчас же захлопнулась, увлекаема€ снова взвизгнувшим блоком, и в темноте нельз€ даже определить ее места. ¬ышедший из казармы солдат стоит на крыльце; слышно, как он кр€кает от свежего воздуха и сильно потирает руками одна о другую.

Ђ“оже дневальный, должно бытьї,†Ц думает ћеркулов, и его страстно т€нет подойти к этому бодрствующему, живому человеку, посмотреть на его лицо или хоть послушать его голос.

Ц†Ёй, земл€чок!†Ц окликает ћеркулов невидимого в темноте солдата.†Ц ј нет ли у вас, земл€чок, спички?

Ц† ажись, должны быть,†Ц отвечает с крыльца глухой и сиплый голос. ѕостойЕ € сейчасЕ

» ћеркулов слышит, как солдат долго охлопывает себ€ по карманам и как, наконец, тарахт€т в коробке найденные спички.

ќба солдата сход€тс€ на середине между обеими казармами, у колодца, отыскива€ друг друга по звуку сапог, шлепающих по мокрой скользкой глине.

Ц†¬от вам спички,†Ц говорит солдат, и так как ћеркулов не может сразу найти его прот€нутой руки, то он слегка погромыхивает коробкой.

Ќо ћеркулову спички вовсе не нужны,†Ц он не курит,†Ц ему только хотелось хоть минуту побыть около живого человека, не охваченного этой странной, сверхъестественной силой сна.

Ц†—пасибо вам,†Ц говорит ћеркулов,†Ц мне только парочку. ” мен€ в казарме есть коробка, да вот спички-то, признатьс€, вышли.

ќба солдата заход€т под высокий навес, устроенный над колодцем. ћеркулов дл€ чего-то трогает огромное дерев€нное колесо, привод€щее в движение вал.  олесо жалобно скрипит и делает м€гкий размах. —олдаты облокачиваютс€ на верхний сруб колодца и, свесив вниз головы, пристально гл€д€т в зи€ющую темноту.

Ц†—пать хочетс€, братец мой,†Ц страсть!†Ц говорит ћеркулов и громко зевает.

«евает тотчас же и другой солдат. »х голоса и зевки глухо, раскатисто и усиленно отдаютс€ в пустоте глубокого колодца.

Ц†„ас, должно, первый в начале?†Ц спрашивает нехот€, в€лым голосом солдат п€той роты.†Ц ¬ы с какого года?

ѕо изменившемус€ звуку голоса ћеркулов догадываетс€, что солдат повернулс€ к нему лицом. ѕовертываетс€ и ћеркулов, но в темноте не видит даже фигуры своего собеседника.

Ц†я с дев€ностого. ј вы?

Ц†» € с дев€ностого. ¬ы Ц тоже орлоцкие?

Ц†ћы Ц кромские,†Ц отвечает ћеркулов.†Ц Ќаша деревн€ ћокрые ¬ерхи прозываетс€. ћожет, слышали?

Ц†ЌеЕ ћы дальниеЕ мы из-под самого ≈льца. » скука же, братец ты мой!†Ц ѕоследние слова он произносит вместе с зевком, глухим, нутр€ным голосом и неразборчиво, так что у него выходит: Ђы гугу ы аатец ты мой!ї

ќба они замолкают на некоторое врем€. —олдат из ≈льца плюет сквозь зубы пр€мо в колодец. ѕроходит около дес€ти секунд, в течение которых ћеркулов с любопытством прислушиваетс€, наклонив голову набок. ¬друг из темноты доноситс€ необычно чистый и €сный Ц точно удар двух гладких камней друг о друга Ц звук шлепка.

Ц†» глыбоко же тута!†Ц говорит солдат из ≈льца и оп€ть плюет в колодец.

Ц†√рех в воду плевать. Ќе годитс€ это,†Ц поучительно замечает ћеркулов и тотчас же сам плюет, в свою очередь.

ќбоих солдат чрезвычайно занимает то, что между плевком и звуком, раздающимс€ потом из колодца, проходит так много времени.

Ц†ј что, ежели туда сигануть?†Ц вдруг спрашивает солдат из ≈льца. Ќебось, покамест долетишь, так об стенки головой изобьешьс€?

Ц† ак не избитьс€Е »зобьешьс€,†Ц уверенно отзываетс€ ћеркулов.†Ц ¬ лучшем виде изобьешьс€.

Ц†Ѕ€да!†Ц говорит другой солдат, и ћеркулов догадываетс€, что он качает головой.

ќп€ть наступает долгое молчание, и оп€ть солдаты плюют в колодец. ¬друг ћеркулов оживл€етс€:

Ц†¬от штука-то была, братец мой! —ижу € сейчас в казарме и тогоЕ задремал, должно быть, немножкоЕ » какой мне этоЕ чудной сон приснилс€.

≈му хочетс€ рассказать свой сон со всей прелестью мелких поэтических подробностей, с чарующим ароматом родной земли и далекой, привычной, любимой жизни. Ќо у него выходит что-то слишком простое, бледное и неинтересное.

Ц†¬ижу €, будто бы €, значит, у себ€ в деревне. » как будто бы вечерЕ » все мне скрозь видноЕ то есть так видно, так видно, точно и не во снеЕ

Ц†Ќ-наЕ это бывает,†Ц равнодушно и небрежно вставл€ет другой солдат, почесыва€ щеку.

Ц†ј € сам как будто бы еду верхом на лошадиЕ на меринеЕ ≈сть у нас такой мерин белый, годов двадцать ему небось будетЕ ћожет, уж поколел теперьЕ

Ц†Ћошадь видеть Ц это означает ложьЕ ќмманет теб€ кто-нибудь, замечает солдат.

Ц†ј € будто бы еду на мерине, и все мне скрозь видноЕ Ќу вот просто как на€вуЕ “о есть такой это чудный сон мне приставилс€Е

Ц†Ќ-наЕ разные сны бывают,†Ц лениво вставл€ет солдат.†Ц ќдначе прощень€ просим,†Ц говорит он, подыма€сь со сруба.†Ц ” нас фитьфебель черт, по ночам шл€етс€. ƒо свидань€ вам.

Ц†ƒо свиданьичкаЕ Ќочь-то, ночь кака€Е ах ты, господи боже мойЕ зги не видно.

—о свежего воздуха казарменна€ атмосфера в первые минуты кажетс€ просто невыносимой. ¬оздух весь пропитан т€желыми человеческими испарени€ми, едким дымом махорки, кислой затхлостью шинельного сукна и густым запахом невыпеченного хлеба. Ћюди сп€т неспокойно, мечутс€, стонут и так храп€т, как будто бы им каждый вздох стоит громадных усилий.  огда ћеркулов проходит третьим взводом, какой-то солдат быстро вскакивает и садитс€ на нарах. ќн несколько секунд дико озираетс€ вокруг, точно в недоумении, и долго чавкает губами. ѕотом он начинает €ростно скрести п€терней: сначала голову, затем грудь, и вдруг, точно подкошенный сном, мгновенно падает на бок. ƒругой дерев€нным и хриплым голосом быстро бормочет длинную фразу. ћеркулов прислушиваетс€ с суеверным страхом и разбирает отдельные слова: ЂЌе обрывайЕ «ав€жи узлом!.. ”злом зав€жи, говор€т тебе!..ї ¬ бреде, раздающемс€ среди ночи, всегда есть что-то ужасное дл€ ћеркулова. ≈му кажетс€, что эти отрывочные, внезапные слова произносит не человек, а кто-то другой, незримый , вселившийс€ в его душу и овладевший ею.

„асы по-прежнему тикают неровно, точно задержива€ второй удар, но стрелки их, по-видимому, остались все в том же положении. ¬ голове ћеркулова вдруг проноситс€ дикое, нелепое, фантастическое предположение, что, может быть, врем€ совсем остановилось и что целые мес€цы, целые года Ц вечно будет длитьс€ эта ночь; будут так же т€жело дышать и бредить сп€щие, так же тускло будут светить умирающие ночники, так же равнодушно и медлительно стучать ма€тник. Ёто темное, быстрое, непон€тное самому ћеркулову ощущение переполн€ет его душу злобой и тоской. » он грозит в пространство крепко сжатым кулаком и шепчет, не раскрыва€ стиснутых челюстей:

Ц†”-у, дь€волы!.. ѕогодите ужо-тко!

ќн оп€ть садитс€ на то же самое место, между печкой и ружейной пирамидкой, и почти тотчас же м€гко и нежно сжимает его виски дремота. Ђќ чем? ќ чем € теперь?†Ц спрашивает себ€ шепотом ћеркулов, зна€, что теперь в его власти вызвать перед глазами что-то очень при€тное и знакомое.†Ц јх да! ƒеревн€Е речкаЕ ј ну-ка, ну-каЕ Ќу, пожалуйста, ну прошу теб€Еї

» снова змеитс€ в зеленой свежей траве речка, то скрыва€сь за бархатными холмами, то оп€ть блест€ своей зеркальной грудью, снова т€нетс€ широка€, черна€, изрыта€ дорога, благоухает тала€ земл€, розовеет вода в пол€х, ветер с ласковой, теплой улыбкой обвевает лицо, и снова ћеркулов покачиваетс€ мерно взад и вперед на остром лошадином хребте, между тем как сзади тащитс€ по дороге соха, перевернута€ сошником вверх.

¬ы, сады-ы ль, мои са-ды!

громко, во всю мочь голоса поет ћеркулов и с удовольствием думает о том, как сладко ему будет сейчас выт€нутьс€ усталым телом на высоко взбитой охапке соломы. ѕо обеим сторонам дороги идут вспаханные пол€, и по ним ход€т, степенно перевалива€сь с боку на бок, черно-сизые, блест€щие грачи. Ћ€гушки в болотцах и лужах кричат дружным, звен€щим, оглушительным хором. “онко пахнет цветуща€ верба.

јх, и вы, сады-ы ль, мои са-ды!..

ќдно только кажетс€ ћеркулову странным: как-то неровно идет сегодн€ белый мерин. “ак и шатает его из стороны в сторонуЕ »шь как качнуло. Ќасилу удержалс€ ћеркулов, чтобы не полететь с лошади вперед головой. Ќет, надо усестьс€ верхом как следует. ѕробует ћеркулов перебросить правую ногу на другую сторону, но нога не шевелитс€, от€желела Ц точно к ней кто прив€зал странную т€жесть. ј лошадь так и ходит, так и шатаетс€ под ним. ЂЌо, ты, че-ерт! «асну-ул?..ї

ћеркулов стремглав падает с лошадиной спины, с размаху удар€етс€ лицом об землю иЕ открывает глаза.

Ц†„ерт! «аснул!†Ц кричит над ћеркуловым чей-то голос.

ћеркулов вскакивает с табуретки и растер€нно нащупывает на голове фуражку. ѕеред ним стоит со взлохмаченной головой, в одном нижнем белье, фельдфебель “арас √аврилович. Ёто он разбудил сейчас ћеркулова, ткнув его кулаком в щеку.

Ц†«аснул!†Ц повтор€ет грозно фельдфебель.†Ц јх, ты!.. —пать на дневальстве? я т-тебе покажу, как спать!..

ћеркулов отшатываетс€ назад от быстрого удара по скуле, встр€хивает головой и хрипло бормочет:

Ц†Ќама€лс€, господин фитьфебельЕ

Ц†ј-а! Ќама€лс€? “ак вот, чтобы ты не ма€лс€, будешь еще два раза не в очередь дневалить.  огда смен€ешьс€?

Ц†¬ два, господин фитьфебель.

Ц†јх, мерзавецЕ “ы и смену-то свою проспал! Ќу!.. ∆иво, буди очередногоЕ ћарш!..

‘ельдфебель уходит. ћеркулов бегом бросаетс€ к той наре, где спит очередной дневальный Ц старый солдат –€бошапка. Ђ—пать, спать, спать, спать,†Ц кричит в душе ћеркулова какой-то радостный, ликующий голос.†Ц ƒва лишних дневальства? Ёто пуст€ки, это потом, а теперь спать, спать!..ї

Ц†ƒ€дька –€бошапка, а д€дька –€бошапка,†Ц пугающим шепотом вскрикивает ћеркулов, тереб€ за ногу сп€щего солдата.

Ц†ћрмрЕ брайсьЕ

Ц†ƒ€дька –€бошапка, вставайтеЕ —менаЕ

Ц†ѕоди ссеЕ

Ѕессонница так измучила ћеркулова, что у него больше не хватает терпени€ будить –€бошапку. ќн бежит к своему месту на нарах, торопливо раздеваетс€ и протискиваетс€ между двум€ сосед€ми, которые тотчас же грузно, безжизненно наваливаютс€ на него боками.

Ќа секунду встает в воображении ћеркулова колодец, густа€ темнота ночи, мелкий дождик, журчанье воды, бегущей из желоба, и шлепанье по гр€зи чьих-то невидимых ног. ќ!  ак там теперь холодно, непри€тно и жуткоЕ ¬се тело, все существо ћеркулова проникаетс€ блаженной животной радостью. ќн крепко прижимает локти к телу, съеживаетс€, уходит поглубже головой в подушку и шепчет самому себе:

Ц†Ќу, а теперьЕ поскорее Ц дорогуЕ дорогуЕ

—нова перед его глазами отчетливо и красиво извиваетс€ черна€ изрыта€ дорога, снова смотритс€ в зеркало реки нежна€ зелень ветелЕ » внезапно ћеркулов летит со страшной, но при€тной быстротой в какую-то глубокую, м€гкую мглуЕ