пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

Ћеночка

ѕроездом из ѕетербурга в  рым полковник генерального штаба ¬озницын нарочно остановилс€ на два дн€ в ћоскве, где прошли его детство и юность. √овор€т, что умные животные, предчувству€ смерть, обход€т все знакомые, любимые места в жилье, как бы проща€сь с ними. Ѕлизка€ смерть не грозила ¬озницыну,†Ц в свои сорок п€ть лет он был еще крепким, хорошо сохранившимс€ мужчиной. Ќо в его вкусах, чувствах и отношени€х к миру совершалс€ какой-то незаметный уклон, ведущий к старости. —ам собою сузилс€ круг радостей и наслаждений, €вились огл€дка и скептическа€ недоверчивость во всех поступках, выветрилась бессознательна€, бессловесна€ зверина€ любовь к природе, заменившись утонченным смакованием красоты, перестала волновать тревожным и острым волнением оба€тельна€ прелесть женщины, а главное,†Ц первый признак душевного ув€дани€!†Ц мысль о собственной смерти стала приходить не с той прежней беззаботной и легкой мимолетностью, с какой она приходила прежде,†Ц точно должен был рано или поздно умереть не сам он, а кто-то другой, по фамилии ¬озницын,†Ц а в т€желой, резкой, жестокой, бесповоротной и беспощадной €сности, от которой на ночам холодели волосы на голове и пугливо падало сердце. » вот его пот€нуло побывать в последний раз на прежних местах, оживить в пам€ти дорогие, мучительно нежные, обве€нные такой поэтической грустью воспоминани€ детства, растравить свою душу сладкой болью по ушедшей навеки, невозвратимой чистоте и €ркости первых впечатлений жизни.

ќн так и сделал. ƒва дн€ он разъезжал по ћоскве, посеща€ старые гнезда. «аехал в пансион на √ороховом поле, где когда-то с шести лет воспитывалс€ под руководством классных дам по фребелевской системе. “ам все было переделано и перестроено: отделени€ дл€ мальчиков уже не существовало, но в классных комнатах у девочек по-прежнему при€тно и заманчиво пахло свежим лаком €сеневых столов и скамеек и еще чудесным смешанным запахом гостинцев, особенно €блоками, которые, как и прежде, хранились в особом шкафу на ключе. ѕотом он завернул в кадетский корпус и в военное училище. ѕобывал он и в  удрине, в одной домовой церкви, где мальчиком-кадетом он прислуживал в алтаре, подава€ кадило и выход€ в стихаре со свечою к ≈вангелию за обедней, но также крал восковые огарки, допивал Ђтеплотуї после причастников и разными гримасами заставл€л прыскать смешливого дь€кона, за что однажды и был торжественно изгнан из алтар€ батюшкой, величественным, тучным старцем, поразительно похожим на запрестольного бога —аваофа. ѕроходил нарочно мимо всех домов, где когда-то он испытывал первые наивные и полудетские томлени€ любви, заходил во дворы, поднималс€ по лестницам и почти ничего не узнавал†Ц так все перестроилось и изменилось за целую четверть века. Ќо с удивлением и с горечью заметил ¬озницын, что его опустошенна€ жизнью, очерствела€ душа оставалась холодной и неподвижной и не отражала в себе прежней, знакомой печали по прошедшему, такой светлой, тихой, задумчивой и покорной печалиЕ

Ђƒа, да, да, это старость,†Ц повтор€л он про себ€ и грустно кивал головою.†Ц —тарость, старость, старостьЕ Ќичего не поделаешьЕї

ѕосле ћосквы дела заставили его на сутки остановитьс€ в  иеве, а в ќдессу он приехал в начале страстной недели. Ќо на море разыгралс€ длительный весенний шторм, и ¬озницын, которого укачивало при самой легкой зыби, не решилс€ садитьс€ на пароход. “олько к утру страстной субботы установилась ровна€, безветренна€ погода.

¬ шесть часов пополудни пароход Ђ¬еликий кн€зь јлексейї отошел от мола ѕрактической гавани. ¬озницына никто не провожал, и он был этим очень доволен, потому что терпеть не мог этой всегда немного лицемерной и всегда т€гостной комедии прощани€, когда бог знает зачем стоишь целых полчаса у борта и напр€женно улыбаешьс€ люд€м, сто€щим тоскливо внизу на пристани, выкрикиваешь изредка театральным голосом бесцельные и бессмысленные фразы, точно предназначенные дл€ окружающей публики, шлешь воздушные поцелуи и наконец-то вздохнешь с облегчением, чувству€, как пароход начинает грузно и медленно отваливать.

ѕассажиров в этот день было очень мало, да и то преобладали третьеклассные. ¬ первом классе, кроме ¬озницына, как ему об этом доложил лакей, ехали только дама с дочерью. Ђ» прекрасної,†Ц подумал офицер с облегчением.

¬се обещало спокойное и удобное путешествие.  аюта досталась отлична€†Ц больша€ и светла€, с двум€ диванами, сто€вшими под пр€мым углом, и без верхних мест над ними. ћоре, успокоившеес€ за ночь после мертвой зыби, еще кипело мелкой частой р€бью, но уже не качало. ќднако к вечеру на палубе стало свежо.

¬ эту ночь ¬озницын спал с открытым иллюминатором, и так крепко, как он уже не спал много мес€цев, если не лет. ¬ ≈впатории его разбудил грохот паровых лебедок и беготн€ по палубе. ќн быстро умылс€, заказал себе чаю и вышел наверх.

ѕароход сто€л на рейде в полупрозрачном молочно-розовом тумане, пронизанном золотом восход€щего солнца. ¬дали чуть заметно желтели плоские берега. ћоре тихо плескалось о борта парохода. „удесно пахло рыбой, морскими водоросл€ми и смолой. — большого баркаса, приставшего вплотную к Ђјлексеюї, перегружали какие-то тюки и бочки. Ђћайна, вира, вира помалу, стоп!ї†Ц звонко раздавались в утреннем чистом воздухе командные слова.

 огда баркас отвалил и пароход тронулс€ в путь, ¬озницын спустилс€ в столовую. —транное зрелище ожидало его там. —толы, расставленные вдоль стен большим покоем, были весело и пестро убраны живыми цветами и заставлены пасхальными кушань€ми. «ажаренные целиком барашки и индейки поднимали высоко вверх свои безобразные голые черепа на длинных ше€х, укрепленных изнутри невидимыми проволочными стержн€ми. Ёти тонкие, загнутые в виде вопросительных знаков шеи колебались и вздрагивали от толчков идущего парохода, и казалось, что какие-то странные, невиданные допотопные животные, вроде бронтозавров или ихтиозавров, как их рисуют на картинах, лежат на больших блюдах, подогнув под себ€ ноги, и с суетливой и комической осторожностью огл€дываютс€ вокруг, пригиба€ головы книзу. ј солнечные лучи круглыми €ркими столбами текли из иллюминаторов, золотили местами скатерть, превращали краски пасхальных €иц в пурпур и сапфир и зажигали живыми огн€ми гиацинты, незабудки, фиалки, лакфиоли, тюльпаны и анютины глазки.

  чаю вышла в салон и единственна€ дама, ехавша€ в первом классе. ¬озницын мимоходом быстро взгл€нул на нее. ќна была некрасива и немолода, но с хорошо сохранившейс€ высокой, немного полной фигурой, просто и хорошо одетой в просторный светло-серый сак с шелковым шитьем на воротнике и рукавах. √олову ее покрывал легкий синий, почти прозрачный, газовый шарф. ќна одновременно пила чай и читала книжку, вернее всего французскую, как решил ¬озницын, суд€ по компактности, небольшому размеру, формату и переплету канареечного цвета.

„то-то страшно знакомое, очень давнишнее мелькнуло ¬озницыну не так в ее лице, как в повороте шеи и в подъеме век, когда она обернулась на его взгл€д. Ќо это бессознательное впечатление тотчас же рассе€лось и забылось.

—коро стало жарко, и пот€нуло на палубу. ѕассажирка вышла наверх и уселась на скамье, с той стороны, где не было ветра. ќна то читала, то, опустив книжку на колени, гл€дела на море, на кувыркавшихс€ дельфинов, на дальний красноватый, слоистый и обрывистый берег, покрытый сверху скудной зеленью.

¬озницын ходил по палубе, вдоль бортов, огиба€ рубку первого класса. ќдин раз, когда он проходил мимо дамы, она оп€ть внимательно посмотрела на него, посмотрела с каким-то вопрошающим любопытством, и оп€ть ему показалось, что они где-то встречались. ћало-помалу это ощущение стало беспокойным и неотв€зным. » главное†Ц офицер теперь знал, что и дама испытывает то же самое, что и он. Ќо пам€ть не слушалась его, как он ее ни напр€гал.

» вдруг, поравн€вшись уже в двадцатый раз с сидевшей дамой, он внезапно, почти неожиданно дл€ самого себ€, остановилс€ около нее, приложил пальцы по-военному к фуражке и, чуть зв€кнув шпорами, произнес:

Ц†ѕростите мою дерзостьЕ но мне все врем€ не дает поко€ мысль, что мы с вами знакомы или, вернееЕ что когда-то, очень давно, были знакомы.

ќна была совсем некрасива†Ц безброва€ блондинка, почти рыжа€, с сединой, заметной благодар€ светлым волосам только издали, с белыми ресницами над синими глазами, с ув€дающей веснушчатой кожей на лице. —веж был только ее рот, розовый и полный, очерченный прелестно изогнутыми лини€ми.

Ц†» € тоже, представьте себе. я все сижу и думаю, где мы с вами виделись,†Ц ответила она.†Ц ћо€ фамили€†Ц Ћьвова. Ёто вам ничего не говорит?

Ц†  сожалению, нетЕ ј мо€ фамили€†Ц ¬озницын.

√лаза дамы вдруг заискрились веселым и таким знакомым смехом, что ¬озницыну показалось†Ц вот-вот он сейчас ее узнает.

Ц†¬озницын?  ол€ ¬озницын?†Ц радостно воскликнула она, прот€гива€ ему руку.†Ц Ќеужели и теперь не узнаете? Ћьвова†Ц это мо€ фамили€ по мужуЕ Ќо нет, нет, вспомните же наконец!.. ¬спомните: ћосква, ѕоварска€, Ѕорисоглебский переулок†Ц церковный домЕ Ќу? ¬спомните своего товарища по корпусуЕ јркашу ёрловаЕ

–ука ¬озницына, державша€ руку дамы, задрожала и сжалась. ћгновенный свет воспоминани€ точно ослепил его.

Ц†√осподиЕ Ќеужели Ћеночка?.. ¬иноватЕ ≈ленаЕ ≈ленаЕ

Ц†¬ладимировна. «абылиЕ ј вы†Ц  ол€, тот самый  ол€, неуклюжий, застенчивый и обидчивый  ол€?..  ак странно!  ака€ странна€ встреча!.. —адитесь же, пожалуйста.  ак € радаЕ

Ц†ƒа,†Ц промолвил ¬озницын чью-то чужую фразу,†Ц мир в конце концов так тесен, что каждый с каждым непременно встретитс€. Ќу, рассказывайте же, рассказывайте о себе. „то јркаша? „то јлександра ћилиевна? „то ќлечка?

¬ корпусе ¬озницын тесно подружилс€ с одним из товарищей†Ц ёрловым.  аждое воскресенье он, если только не оставалс€ без отпуска, ходил в его семью, а на пасху и рождество, случалось, проводил там все каникулы. ѕеред тем как поступать в военное училище, јркаша т€жело заболел. ёрловы должны были уехать в деревню. — той поры ¬озницын потер€л их из виду. ћного лет тому назад он от кого-то вскользь слышал, что Ћеночка долгое врем€ была невестой офицера и что офицер этот со странной фамилией ∆е?нишек†Ц с ударением на первом слоге†Ц как-то нелепо и неожиданно застрелилс€.

Ц†јркаша умер у нас в деревне в дев€ностом году,†Ц говорила Ћьвова.†Ц ” него оказалась саркома головы. ћама пережила его только на год. ќлечка окончила медицинские курсы и теперь земским врачом в —ердобском уезде. ј раньше она была фельдшерицей у нас в ∆макине. «амуж ни за что не хотела выходить, хот€ были партии, и очень приличные. я двадцать лет замужем,†Ц она улыбнулась грустно сжатыми губами, одним углом рта,†Ц старуха ужЕ ћуж†Ц помещик, член земской управы. «везд с неба не хватает, но честный человек, хороший семь€нин, не пь€ница, не картежник и не развратник, как все кругомЕ и за это слава богуЕ

Ц†ј помните, ≈лена ¬ладимировна, как € был в вас влюблен когда-то!†Ц вдруг перебил ее ¬озницын.

ќна засме€лась, и лицо ее сразу точно помолодело. ¬озницын успел на миг заметить золотое сверкание многочисленных пломб в ее зубах.

Ц† акие глупости. “акЕ мальчишеское ухаживание. ƒа и неправда. ¬ы были влюблены вовсе не в мен€, а в барышень —инельниковых, во всех четверых по очереди.  огда выходила замуж старша€, вы повергали свое сердце к ногам следующей за неюЕ

Ц†јга! ¬ы все-таки ревновали мен€ немножко?†Ц заметил ¬озницын с шутливым самодовольством.

Ц†¬от уж ничутьЕ ¬ы дл€ мен€ были вроде брата јркаши. ѕотом, позднее, когда нам было уже лет по семнадцати, тогда, пожалуйЕ мне немножко было досадно, что вы мне изменилиЕ ¬ы знаете, это смешно, но у девчонок†Ц тоже женское сердце. ћы можем совсем не любить безмолвного обожател€, но ревнуем его к другимЕ ¬прочем, все это пуст€ки. –асскажите лучше, как вы поживаете и что делаете.

ќн рассказал о себе, об академии, о штабной карьере, о войне, о теперешней службе. Ќет, он не женилс€: прежде пугала бедность и ответственность перед семьей, а теперь уже поздно. Ѕыли, конечно, разные увлечени€, были и серьезные романы.

ѕотом разговор оборвалс€, и они сидели молча, гл€д€ друг на друга ласковыми, затуманенными глазами. ¬ пам€ти ¬озницына быстро-быстро проносилось прошлое, отделенное тридцатью годами. ќн познакомилс€ с Ћеночкой в то врем€, когда им не исполнилось еще и по одиннадцати лет. ќна была худой и капризной девочкой, задирой и €бедой, некрасивой со своими веснушками, длинными руками и ногами, светлыми ресницами и рыжими волосами, от которых всегда отдел€лись и болтались вдоль щек пр€мые тонкие космы. ” нее по дес€ти раз на дню происходили с ¬озницыным и јркашей ссоры и примирени€. »ногда случалось и поцарапатьс€Е ќлечка держалась в стороне: она всегда отличалась благонравием и рассудительностью. Ќа праздниках все вместе ездили танцевать в Ѕлагородное собрание, в театры, в цирк, на катки. ¬месте устраивали елки и детские спектакли, красили на пасху €йца и р€дились на рождество. „асто боролись и возились, как молодые собачки.

“ак прошло три года. Ћеночка, как и всегда, уехала на лето с семьей к себе в ∆макино, а когда вернулась осенью в ћоскву, то ¬озницын, увидев ее в первый раз, раскрыл глаза и рот от изумлени€. ќна по-прежнему осталась некрасивой, но в ней было нечто более прекрасное, чем красота, тот розовый си€ющий расцвет первоначального девичества, который, бог знает каким чудом, приходит внезапно и в какие-нибудь недели вдруг превращает вчерашнюю неуклюжую, как подрастающий дог, большерукую, большеногую девчонку в очаровательную девушку. Ћицо у Ћеночки было еще покрыто крепким деревенским рум€нцем, под которым чувствовалась гор€ча€, весело текуща€ кровь, плечи округлились, обрисовались бедра и точные, твердые очертани€ грудей, все тело стало гибким, ловким и грациозным.

» отношени€ как-то сразу переменились. ѕеременились после того, как в один из субботних вечеров, перед всенощной, Ћеночка и ¬озницын, расшалившись в полутемной комнате, схватились боротьс€. ќкна тогда еще были открыты, из палисадника т€нуло осенней €сной свежестью и тонким винным запахом опавших листьев, и медленно, удар за ударом, плыл редкий, меланхоличный звон большого колокола Ѕорисоглебской церкви.

ќни сильно обвили друг друга руками крест-накрест и, соединив их позади, за спинами, тесно прижались телами, дыша друг другу в лицо. » вдруг, покрасневши так €рко, что это было заметно даже в синих сумерках вечера, опустив глаза, Ћеночка зашептала отрывисто, сердито и смущенно:

Ц†ќставьте мен€Е пуститеЕ я не хочуЕ

» прибавила со злым взгл€дом влажных, блест€щих глаз:

Ц†√адкий мальчишка.

√адкий мальчишка сто€л, опустив вниз и нелепо растопырив дрожащие руки. ¬прочем, у него и ноги дрожали, и лоб стал мокрым от внезапной испарины. ќн только что ощутил под своими руками ее тонкую, послушную, женственную талию, так дивно расшир€ющуюс€ к стройным бедрам, он почувствовал на своей груди упругое и податливое прикосновение ее крепких высоких девических грудей и услышал запах ее тела†Ц тот радостный пь€ный запах распускающихс€ тополевых почек и молодых побегов черной смородины, которыми они пахнут в €сные, но мокрые весенние вечера, после мгновенного дожд€, когда небо и лужи пылают от зари и в воздухе гуд€т майские жуки.

“ак началс€ дл€ ¬озницына этот год любовного томлени€, буйных и горьких мечтаний, единиц и тайных слез. ќн одичал, стал неловок и грубоват от мучительной застенчивости, рон€л ежеминутно ногами стуль€, зацепл€л, как грабл€ми, руками за все шаткие предметы, опрокидывал за столом стаканы с чаем и молоком. Ђ—овсем наш  оленька охалпелї,†Ц добродушно говорила про него јлександра ћилиевна.

Ћеночка издевалась над ним. ј дл€ него не было большей муки и большего счасть€, как стать тихонько за ее спиной, когда она рисовала, писала или вышивала что-нибудь, и гл€деть на ее склоненную шею с чудесной белой кожей и с вьющимис€ легкими золотыми волосами на затылке, видеть, как коричневый гимназический корсаж на ее груди то морщитс€ тонкими косыми складками и становитс€ просторным, когда Ћеночка выдыхает воздух, то оп€ть выполн€етс€, становитс€ тесным и так упруго, так полно округлым. ј вид наивных зап€стий ее девических светлых рук и благоухание распускающегос€ топол€ преследовали воображение мальчика в классе, в церкви и в карцере.

¬се свои тетради и переплеты исчертил ¬озницын красиво сплетающимис€ инициалами ≈. и ё. и вырезывал их ножом на крышке парты посреди пронзенного и пылающего сердца. ƒевочка, конечно, своим женским инстинктом угадывала его безмолвное поклонение, но в ее глазах он был слишком свой, слишком ежедневный. ƒл€ него она внезапно превратилась в какое-то цветущее, ослепительное, ароматное чудо, а ¬озницын осталс€ дл€ нее все тем же вихр€стым мальчишкой, с басистым голосом, с мозолистыми и шершавыми руками, в узеньком мундирчике и широчайших брюках. ќна невинно кокетничала со знакомыми гимназистами и с молодыми поповичами с церковного двора, но, как кошке, остр€щей свои коготки, ей доставл€ло иногда забаву обжечь и ¬озницына быстрым, гор€чим и лукавым взгл€дом. Ќо если, забывшись, он чересчур крепко жал ее руку, она грозилась розовым пальчиком и говорила многозначительно:

Ц†—мотрите,  ол€, € все маме расскажу.

» ¬озницын холодел от непритворного ужаса.

 онечно,  ол€ осталс€ в этот сезон на второй год в шестом классе, и, конечно, этим же летом он успел влюбитьс€ в старшую из сестер —инельниковых, с которыми танцевал в Ѕогородске на дачном кругу. Ќо на пасху его переполненное любовью сердце узнало момент райского блаженстваЕ

ѕасхальную заутреню он отсто€л с ёрловыми в Ѕорисоглебской церкви, где у јлександры ћилиевны было даже свое почетное место, с особым ковриком и складным м€гким стулом. Ќо домой они возвращались почему-то не вместе.  ажетс€, јлександра ћилиевна с ќлечкой остались св€тить куличи и пасхи, а Ћеночка, јркаша и  ол€ первыми пошли из церкви. Ќо по дороге јркаша внезапно и, должно быть, дипломатически исчез†Ц точно сквозь землю провалилс€. ѕодростки остались вдвоем.

ќни шли под руку, быстро и ловко изворачива€сь в толпе, обгон€€ прохожих, легко и в такт ступа€ молодыми, послушными ногами. ¬се опь€н€ло их в эту прекрасную ночь: радостное пение, множество огней, поцелуи, смех и движение в церкви, а на улице†Ц это множество необычно бодрствующих людей, темное теплое небо с большими мигающими весенними звездами, запах влажной молодой листвы из садов за заборами, эта неожиданна€ близость и затер€нность на улице, среди толпы, в поздний предутренний час.

ѕритвор€€сь перед самим собою, что он делает это неча€нно, ¬озницын прижал к себе локоток Ћеночки. ќна ответила чуть заметным пожатием. ќн повторил эту тайную ласку, и она оп€ть отозвалась. “огда он едва слышно нащупал в темноте концы ее тонких пальчиков и нежно погладил их, и пальцы не сопротивл€лись, не сердились, не убегали.

“ак подошли они к воротам церковного дома. јркаша оставил дл€ них калитку открытой.   дому нужно было идти по узким дерев€нным мосткам, проложенным, ради гр€зи, между двум€ р€дами широких столетних лип. Ќо когда за ними хлопнула затворивша€с€ калитка, ¬озницын поймал Ћеночкину руку и стал целовать ее пальцы†Ц такие теплые, нежные и живые.

Ц†Ћеночка, € люблю, люблю васЕ

ќн обн€л ее вокруг талии и в темноте поцеловал куда-то, кажетс€, ниже уха. Ўапка от этого у него сдвинулась и упала на землю, но он не стал ее разыскивать. ќн все целовал похолодевшие щеки девушки и шептал, как в бреду:

Ц†Ћеночка, € люблю, люблюЕ

Ц†Ќе надо,†Ц сказала она тоже шепотом, и он по этому шепоту отыскал губы.†Ц Ќе надоЕ ѕустите мен€Е пустЕ

ћилые, такие пылающие, полудетские, наивные, неумелые губы!  огда он ее целовал, она не сопротивл€лась, но и не отвечала на поцелуи и вздыхала как-то особенно трогательно†Ц часто, глубоко и покорно. ј у него по щекам бежали, холод€ их, слезы восторга. » когда он, отрыва€сь от ее губ, подымал глаза кверху, то звезды, осыпавшие липовые ветви, пл€сали, двоились и расплывались серебр€ными п€тнами, преломл€€сь сквозь слезы.

Ц†ЋеночкаЕ ЋюблюЕ

Ц†ќставьте мен€Е

Ц†Ћеночка!

» вдруг она воскликнула неожиданно сердито:

Ц†ƒа пустите же мен€, гадкий мальчишка! ¬от увидите, вот € все, все, все маме расскажу. Ќепременно!

ќна ничего маме не рассказала, но с этой ночи уже больше никогда не оставалась одна с ¬озницыным. ј там подошло и летоЕ

Ц†ј помните, ≈лена ¬ладимировна, как в одну прекрасную пасхальную ночь двое молодых людей целовались около калитки церковного дома?†Ц спросил ¬озницын.

Ц†Ќичего € не помнюЕ √адкий мальчишка,†Ц ответила она, мило сме€сь.†Ц ќднако смотрите-ка, сюда идет мо€ дочь. я вас сейчас познакомлюЕ Ћеночка, это Ќиколай »ваныч ¬озницын, мой старый-старый друг, друг моего детства. ј это мо€ Ћеночка. ≈й теперь как раз столько лет, сколько было мне в одну пасхальную ночьЕ

Ц†Ћеночка больша€ и Ћеночка маленька€,†Ц сказал ¬озницын.

Ц†Ќет. Ћеночка старенька€ и Ћеночка молода€,†Ц возразила спокойно, без горечи, Ћьвова.

Ћеночка была очень похожа на мать, но рослее и красивее, чем та в свои девические годы. –ыжие волосы матери перешли у нее в цвет каленого ореха с металлическим оттенком, темные брови были тонкого и смелого рисунка, но рот носил чувственный и грубоватый оттенок, хот€ был свеж и прелестен.

ƒевушка заинтересовалась плавучими ма€ками, и ¬озницын объ€снил ей их устройство и цель. ѕотом он заговорил о неподвижных ма€ках, о глубине „ерного мор€, о водолазных работах, о крушени€х пароходов. ќн умел прекрасно рассказывать, и девушка слушала его, дыша полуоткрытым ртом, не свод€ с него глаз.

ј онЕ чем больше он гл€дел на нее, тем больше его сердце заволакивалось м€гкой и светлой грустью†Ц сострадательной к себе, радостной к ней, к этой новой Ћеночке, и тихой благодарностью к прежней. Ёто было именно то самое чувство, которого он так жаждал в ћоскве, только светлое, почти совсем очищенное от себ€люби€.

» когда девушка отошла от них, чтобы посмотреть на ’ерсонесский монастырь, он вз€л руку Ћеночки-старшей и осторожно поцеловал ее.

Ц†Ќет, жизнь все-таки мудра, и надо подчин€тьс€ ее законам,†Ц сказал он задумчиво.†Ц » кроме того, жизнь прекрасна. ќна†Ц вечное воскресение из мертвых. ¬от мы уйдем с вами, разрушимс€, исчезнем, но из нашего ума, вдохновени€ и таланта вырастут, как из праха, нова€ Ћеночка и новый  ол€ ¬озницынЕ ¬се св€зано, все сцеплено. я уйду, но € же и останусь. Ќадо только любить жизнь и покор€тьс€ ей. ћы все живем вместе†Ц и мертвые и воскресающие.

ќн еще раз наклонилс€, чтобы поцеловать ее руку, а она нежно поцеловала его в сильно серебр€щийс€ висок. » когда они после этого посмотрели друг на друга, то глаза их были влажны и улыбались ласково, устало и печально.

<1910>