пњљпњљпњљпњљпњљпњљпњљ@Mail.ru

’анжушка

“аким насмешливым прозванием окрестили в  иеве профессиональных богомолок, созданных молитвенными потребност€ми города, на всю –оссию слав€щегос€ своими монастыр€ми и св€тын€ми. Ёти особы служат посредницами и проводницами между наиболее попул€рными отцами и схимниками, с одной стороны, и чающей благодати публикой с другой. ќни замен€ют дл€ прибывших откуда-нибудь из ѕерми или јрхангельска купцов-богомольцев самые полные путеводители, €вл€€сь неутомимыми и словоохотливыми гидами, имеющими везде знакомство или лазейку.

¬ монастыр€х их терп€т, отчасти как необходимое зло, отчасти как ход€чую рекламу, а отец-эконом нередко "благословл€ет" их то медком, то свежеиспеченным хлебцем, то осетровой сол€ночкой. ¬прочем, молодой монах, не усвоивший еще в достаточной степени внешнюю степенность "ангельского чина", никогда не утратит случа€, увидев ханжушку, обозвать ее "мокрохвосткой" и "дармоедкой".

ќни, конечно, безукоризненно знают все престолы и праздники и особенно торжественные служени€. »м известны дни и часы приемов у св€тых отцов, отличающихс€ либо наиболее строгой жизнью, либо даром провидени€, либо уменьем видеть человека "наскрозь" при исповеди, либо еще какими-нибудь особенност€ми и странност€ми. ¬прочем, у каждой есть свой излюбленный отец, которого она "обожает" предпочтительно перед прочими, состо€ при нем, так сказать, личным адъютантом. «а "своего" она готова перегрызть конкурентке горло, если только у них зайдет спор о сравнительных достоинствах двух отцов.

≈сть две разновидности этого типа: "ханжушка-постница" и "ханжушка-лакомка". ѕерва€ высока, необыкновенно костл€ва и всегда как будто бы наклонена вперед; лицо у нее зеленое, длинное и хищное, с длинным щурьим носом и квадратною нижнею челюстью. ќна строго блюдет среду и п€тницу, когда не вкушает вина, не ест зайца, который по достоверным сведени€м был в числе "семи пар нечистых", а видом напоминает дикую кошку, двадцать дев€того августа отказываетс€ от арбуза, потому что он, разрезанный пополам, напоминает "усекновенную главу" и так далее. ≈сли благодетели по ошибке или незнанию предложат ей отведать что-нибудь из "запрещенного", она тотчас же изображает и лицом, и жестами, и голосом такой нечеловеческий испуг и такое обиженное негодование, что самим благодетел€м становитс€ жутко.

’анжушка-лакомка мала ростом, кругла и жирна, как хорошо откормленный в м€сной лавке кот. ќна вс€ проникнута добродетел€ми и набожными чувствами, и даже ее лицо, на котором едва видны щелочки глаз, светитс€ масл€нистым гл€нцем. ќна, в противность ханжушке-постнице, не откажетс€ ни от рюмки доброй старой вишневки, ни от чашки "кофию", если только угощение следует от солидной и "сто€щей" компании.   закату дней своих она непременно приобретет где-нибудь на Ўул€вке или на ѕриорке маленький, дикой краски, домик в три окна, где желанным гостем бывает здоровенный монах в франтовской р€се.

¬о всем остальном обе разновидности поразительно похожи. ¬о-первых, обе говор€т необыкновенно быстрым полушепотом, причем произнос€т слова не только из себ€, но и в себ€, то есть одновременно и произнос€ слова и вдыха€ воздух, отчего получаетс€ впечатление беспрестанного, монотонного журчани€.. ¬о-вторых, и та и друга€ косно€зычат, картав€т или пришепетывают, потому что так выходит и трогательнее и жальче.

ƒаже и костюм они нос€т одинаковый, полупоношенный черное платье и черный платочек с бахромой на голове.

ƒруг к другу ханжушки относ€тс€ нетерпимо, потому что им волей-неволей приходитс€ сталкиватьс€ в одних и тех же домах в качестве рассказчиц, приживалок и проводниц благочести€. «десь, веро€тно, кроме опасени€ конкуренции, примешиваетс€ более острое и тонкое чувство, нечто вроде взаимного стыда, нечто вроде того, что испытывают друг к другу двое профессиональных жрецов или двое заик в присутствии посторонних глаз.

” них есть сво€ специальна€ терминологи€ и дл€ наиболее излюбленных "отцов" даже особенные, ласкательно-интимные прозвища.

- “ак ты говоришь, мать мо€, была нынче на служении? спрашивает одна ханжушка другую.

- јх была, была, матушка.  акое, € вам скажу, благолепие! ”ж такое благолепие, такое благолепие, что просто не знаешь, на небе ты или на земле!

- ¬ манти€х служили-то?

- ¬ манти€х, родна€, в манти€х. "Ѕутон" предсто€щим был.

- ј "ѕернатый" не сослужил?

- —ослужил и "ѕернатый". ”достоилась € к ручке приложитьс€, когда к кресту подходили. –учки-то у него беленькие такие да пухленькие... ма-асенькие, масенькие, точно у ребеночка безгрешного... и французскими духами надушены. ’анжушки знают про своих "благодетелей" самые интимные подробности и с видом благочестивого сокрушени€ ("как лукавый-то силен ныне стал!") перенос€т из дома в дом соблазнительные вести.

¬ круг их обыденных зан€тий входит множество мелочей. ќни разгадывают сны, лечат от дурного глаза, растирают у благодетелей бол€щие места осв€щенным маслицем с јфонской горы, исполн€ют вс€кие поручени€ к соседнему лавочнику, с которым "€зычничают" о тех же благодетел€х. ѕри свадьбах, крестинах, похоронах, благословени€х образом и прочих обр€дных происшестви€х они €вл€ютс€ в соответственной роли церемониймейстеров. ѕеред тем как на отпевании закрывают гроб, ханжушка непременно разв€жет и возьмет себе платок, св€зывающий ноги покойного. "ќт зубов, батюшка, помогает", объ€снит она любопытному.

≈сли вы хотите видеть ханжушку во врем€ самого кипучего момента ее жизни, зайдите в лавру во врем€ большого праздника. ¬ы увидите ее в гостинице сид€щей в кругу купеческого семейства, пьющей "с угрызением" тридцатое блюдечко чаю и рассказывающей своим непрерывным полушепотом:

ј то еще показывали той страннице иноци афонстии вздох св€того »осифа јримафейского.  огда этта, значит, завеса-то раздрас€ он, батюшка, и воздохнул от своего сокрушенного сердца, а ангели св€тии тот вздох и собрали в малую скл€ницу, на манер пузырька аптекарского. “ак он, этот вздох, в скл€нице и содержитс€, бычачьим пузырем сверху зат€нут, и кто на его, на батюшку, с верою смотрит, тому от запойной болезни очень даже помогает.